Создание прекрасной сцены

«Снято!» Джисон и Минхо отстраняются друг от друга сразу же, будто бы голос Сынмина заставил их содрогнуться. Минхо неотрывно смотрит в какую-то точку на горизонте, пока Джисон рассматривает свои ботинки. Их глаза отказываются встречаться, будто парни боятся найти что-то в лице другого или ужасаются того, что может раскрыть их собственное, а еще они оба красные до кончиков ушей. Это можно было бы посчитать милым, если бы Сынмин не снимал фильм. «Хорошая работа, Джисон, — режиссер делает комплимент так же прямолинейно, как и всегда. Он думает он может слышать неровное биение сердец двух парней, но он успешно игнорирует это. — Ты поцеловал его, словно он драгоценный. Твое лицо идеально передавало нервозность, желание настоящие чувства человека, который наконец смог коснуться губ своей любви». Несмотря на похвалу, Джисон выглядит так, будто хочет провалиться под землю. Он сжимается от каждого слова, покидающего рот Сынмина, глаза избегают Минхо любой ценой, а нижняя губа зажата зубами. Режиссер приободряюще похлопывает его по спине, не беспокоясь о внутреннем конфликте своего актера. — «Отличная работа». «Минхо, — Сынмин будто превращается в другого человека, а его голос не сулит ничего хорошего. Минхо заметно напрягается, но все равно отвечает кратким мычанием. «Ты не должен был наслаждаться этим поцелуем, — Сынмин четко выражает свое недовольство. Он всегда был жесток со актерами, но вид Минхо, лицо которого в один момент будто теряет все краски, выглядя так, будто парня сейчас стошнит, заставляет его немного смягчиться, — Помни, что твой персонаж, Минхи, влюблен в Субина. Минхи целует Джихвана только для того, чтобы забыть Субина. — продолжает он, — Герой не должен выглядеть так, будто находится наконец в руках своего возлюбленного после долгой разлуки, в момент поцелуя. Ты понял?» Минхо заикается, когда отвечает, его голос тих, а он сам так непохож на уверенного в себе актера с каменным лицом и острым языком, которого Сынмин знает: «Д-да». Ослабевший голос привлекает внимание Джисона в том числе, поэтому актер поднимает взгляд, а его шокированное лицо, когда их взгляды с Минхо встречаются, бесценно. Что-то, что вполне можно счесть за беспокойство или надежду, а может и смесь того и другого, теплится в глубине глаз напротив. «Хорошо, давайте попробуем снова». Сынмин возвращается на своё место, пытаясь не переживать, несмотря на фиаско, которое потерпела первая попытка съемки этой сцены, однако, при взгляде на актеров, ему становится понятно: что-то до сих пор не так. «Минхо, прекрати краснеть!» Минхо стреляет в него взглядом. Каким-то образом, он умудряется выглядеть смущенным и угрожающим одновременно. Он кивает, но его глаза, противореча действиям хозяина, будто кричат Сынмину: «Заткнись! Ты не видишь, что я не могу контролировать это?» — что случается впервые. Сынмин работал с ним и до этого и никогда не видел проблем касательно актерских навыков и профессионализма парня. Что бы не происходило между этими двумя, Сынмин знает, что это длится уже далеко не один день, и если он никогда не заботился об этом ранее, то теперь это мешает съёмкам, что не позволяет режиссеру оставаться равнодушным. «Окей, попробуем еще раз», — вздыхает Сынмин. По крайней мере, макияж скрывает часть румянца Минхо. Пока этого должно быть достаточно. «Сфокусируйтесь, пожалуйста», — устало просит он, жестом приказывая приготовить камеру и свет снова. Под студийными софитами, Минхо закрывает глаза, концентрируясь, а Джисон делает глубокий вдох. Когда актеры выглядят готовыми, Сынмин кричит: «Мотор!» Минхо открывает глаза, к облегчению Сынмина, выглядя как сценарный персонаж. Его нерешительное выражение лица выглядит искренним, пока руки нервно теребят край свитера. «Я могу быть лучше него, — шепчет ему Джисон, будто дая настоящее обещание. Парень смотрит с надеждой и тоской, так, как и должен. — если бы только ты дал мне шанс». Минхо четко передает противоречие на собственном лице, к чему и привык Сынмин. На лице актёра написаны отчаяние и горе человека, который хочет быть любимым. И затем он кивает. «Окей». «Окей?» — повторяет Джисон, будучи наполовину удивленным, наполовину ожидавшим такого ответа. «Да. Я… я хочу попробовать, — Минхо выдыхает. Сынмин гордится тем, как парень смотрит на Джисона, как будто ища ответ на его лице. Будто Джисон — последняя надежда забыть кого-то другого. — Я хочу попробовать встречаться с тобой». «Ты такой красивый, — томно, вполголоса проговаривает Джисон. Это звучит так искренне и неподдельно, что зрители просто не смогут остаться равнодушными. Глаза актера прямо говорят, как глубока его влюбленность, как правдивы и сильны его чувства. Это выше любой актерской игры, о которой Сынмин мог мечтать. Наверное, потому что это вовсе и не игра… Как бы то ни было, Сынмину плевать, он просто хочет снять идеальный фильм. — Боже, я так хочу поцеловать тебя». И вот тогда он снова теряет Минхо. «Снято!» Минхо сразу же отводит взгляд от Джисона, отступая назад с виноватым выражением лица. Хотя в этот раз Джисон смотрит на него, будто хочет сказать что-то. Руки младшего медленно сжимаются в кулаки, как если бы он сдерживался, чтобы не протянуть их. Сынмин достигает Минхо раздражёнными шагами, массируя виски. «Минхо, прекрати делать эту…эту штуку твоими глазами!» — медленно говорит он, с трудом контролируя раздражение. Эта сцена так не сработает. Почему актёры не могут оставить собственные чувства за порогом его сцены? Это выводит режиссера из себя. — Какую штуку? — спрашивает Минхо, до сих пор немного одурманенный постановкой. — Ту, когда твои глаза начинают блестеть, пока ты смотришь на Джисона. Прекрати это!» — из последних сил требует Сынмин. Минхо моргает, снова пялясь в пол. — Я попробую, — говорит он, выглядящий настолько разочарованным в себе, что Сынмин почти сожалеет о том, что впервые за всю карьеру был так резок. Однако, эта строгая и требовательная сторона личности и сделала его одним из лучших режиссеров индустрии, и он не собирается что-то менять ради какой-то любовной парочки. — Не пробуй, сделай это. После чего Сынмин оборачивается к Джисону, который до сих пор смотрит на напарника, безрезультатно пытаясь донести что-то до него при помощи взгляда. — Джисон, — актёр неохотно поворачивает голову в его сторону. — Ты был идеален. Выглядишь по уши влюблённым, — он показывает пальцы вверх. — Просто продолжай в том же духе. Джисон мямлит смущённое «спасибо», а Сынмин идёт до режиссёрского кресла, командуя «Мотор!», когда все приготовились. Сцена начинается заново. Минхо хорошо справляется, поддерживая образ своего персонажа. Джисон, каким-то чудесным образом, выглядит ещё более влюблённым, чем раньше. В его глазах так много чувств, что даже холодный режиссер Ким Сынмин чувствует, что его сердце оттаивает. Когда Джисон говорит: «Боже, я так хочу тебя поцеловать» в третий раз, Сынмин задерживает дыхание. Кажется, что Минхо снова замнётся, но в последний момент он собирается, сохраняя своего персонажа живым. «Так сделай это, — говорит он, будучи очевидно неуверенным в собственных словах. Прямо как Сынмин и хотел. Джисон не теряет ни минуты, кладя нежные руки на щёки Минхо, медленно притягивая его, пока их губы не встречаются. Сынмин едва не потеет, сидя на краю стула, внимательно отслеживая любой намёк на ошибку. Здесь нет ошибок. Минхо замечательно справляется, держа глаза открытыми и безучастно глядя вперед, как будто он не уверен в том, что делает, как будто поцелуй на самом деле не заставляет его чувствовать что-либо. Именно так выглядел идеал персонажа. Это прекрасно. Пока Джисон не углубляет поцелуй, кладя твёрдую руку на талию Минхо, и это рушит все. Минхо, мать его, всхлипывает. Его актерские старания в миг рассыпаются в щепки прямо на съемочной на площадке, а глаза закрываются, тело тает в хватке Джисона, будто он не актер, а кисейная барышня, чей первый поцелуй сейчас бесстыдно крадут. Сынмин так возмущен, что ему требуется целых пять секунд, чтобы отреагировать, пока все на съемочной площадке, от оператора до уборщика, наблюдают, как Джисон и Минхо целуются, слегка приоткрыв рты. «Снято! Снято! Снято! Снято!» — орет Сынмин, вставая со стула и размахивая руками. Джисон не сразу отпускает Минхо. Вместо этого, медленно посасывая его нижнюю губу в последний раз, пока Минхо трясется в его руках. Это непристойно, мило и совершенно неуместно. «Что, черт возьми, это был за поцелуй???» — злобно спрашивает Ким. Минхо наконец выбирается из хватки Джисона, выглядя совершенно разбитым. Он смотрит в пол, будто хочет, чтобы тот провалился прямо под ним, лицо парня раскраснелось, а дыхание сбилось. Тем временем, Джисон смотрит на Минхо, будто хочет снова поцеловать его прямо здесь, не отпуская до самого рассвета. «Должны ли вы, ребята, быть влюбленной парой???? — продолжает Сынмин, переводя взгляд с одного актера на другого, пока из его ушей чуть ли дым не валит. — Позвольте мне ответить на это. НЕТ! Не должны!» На его шее пульсирует вена, когда он смотрит на сгорбившуюся фигуру Минхо: «Это не был односторонний поцелуй, Ли Минхо!» Тогда пришло время Джисона столкнуться с яростью режиссера: «И да, Джисон, где в сценарии говорится, чтобы ты углубил поцелуй??? — он практически сует бумагу в лицо актера. — ты виноват в этом беспорядке, где твой профессионализм?» «Это моя вина. Мне очень жаль…» — первым говорит Минхо, его голос дрожит самым предательским образом. Сынмин никогда не видел его таким, это очень странно. Сынмин привык считать характер актера несносным, гиперактивным, но теперь он начинает думать, что было бы намного лучше, веди себя парень как и до этого, потому что Минхо, который вот-вот расплачется совсем его не устраивает. Кроме того, обычный Минхо — отличный и чрезвычайно профессиональный актер. «Можешь дать нам десять минут? — спрашивает Джисон, закрывая Минхо собой в защитном жесте и глядит на режиссера умоляющим взглядом. — Всего 10 минут!» Сынмин размышляет. Он правда не сможет продолжить, если оба его актера так не сфокусированы, и уж точно никакое количество макияжа не спрячет красные щеки Минхо. Следовательно, бесполезно продолжать съемки таким образом. Это раздражает, но это правда. Личные проблемы актеров — не его дело, однако, если это единственный способ исправить их неожиданную неспособность играть, он будет счастлив увидеть, как они сделают первый шаг и наконец будут вместе. Ким встречается взглядом с Джисоном, и, удостоверившись в серьезности парня, наконец сдается: «Вы придете обратно уже правда будучи готовыми быть Минхи и Джихваном? Потому что в моем сценарии, это те, кеми вы должны быть, но сегодня я вижу только Минхо и Джисона». «Конечно! Мы сконцентрируемся, я обещаю! — Джисон энергично кивает. — Просто дай нам десять минут, и мы сыграем лучше, чем когда-либо!» «Тогда ладно. Десять минут, — уступает Сынмин. — и не больше!» Джисон с облегчением выпаливает «спасибо» и берет Минхо за запястье, таща его в сторону гримерки. Сынмин наблюдает, как Минхо, до сих пор краснея, сверлит взглядом руку Джисона на собственном запястье, смущенно сглатывая. Очевидно, что актёр до сих пор не догнал, что Джисон без ума от него. Как человек чувствительный и эмоциональный, но при этом ужасно стеснительный, он, вероятно, до сих пор думает, что его чувства невзаимны. Режиссёр искренне надеется, что вся эта история не займет слишком много времени, иначе он не может ручаться за собственное благополучие, однако, учитывая тот факт, что от пяти минут наблюдения за этими двумя, у него дико разболелась голова, осталось ему недолго. Смотря с этой стороны, Ким не сожалеет о прямолинейных словах, брошенных в адрес парочки, если они помогли хоть одному из них поставить мозги на место. Пришло время актерам разобраться в собственных взаимоотношениях, потому что Сынмин не понаслышке знает о том, как персоналу в студии уже надоело смотреть, как Минхо с Джисоном ходят вокруг да около. Говоря о времени, десять минут уже прошли, а на площадке и ни первого, ни второго нет. Однако, сейчас режиссер слишком добрый и уставший ото всей этой кутерьмы, чтобы один раз сделать для влюбленных исключение, в конце концов, он не такой уж и бесчувственный. По прошествии ещё пяти минут, Сынмин почувствовал, как снова теряет терпение, что ещё несколько мгновений назад казалось бесконечным. Когда уже ну очень злой Сынмин собирался отправить кого-то из стаффа за ними, голубки явились с широкими довольными улыбками на лицах и пальцами рук, переплетенными в крепкий замок. Однако, внимание Сынмина привлекли взъерошенные волосы, мятая одежда и опухшие губы. И он уже молится, чтобы многострадальная вена на его шее-таки лопнула и избавила его от мучений. «Я думал вы будете говорить! Хан Джисон, посмотри на свои волосы!.. Погодите, это засос, Ли Минхо?!» В ответ он получает только хихиканье, и на мгновение ему в голову приходить идея резко сменить род деятельности с режиссера на серийного убийцу. «Как мы можем снимать сцену, когда вы оба выглядите так?» — он опять трет свои виски, подсчитывая в уме, сколько времени им потребуется, чтобы сменить костюмы и заново уложить волосы и сделать макияж. Боже, теперь придется как-то спрятать этот засос! Джисон и Минхо не выглядят даже немного терзаемыми совестью. У Сынмина возникает чувство, что перед ним прежние Минхо и Джисон, когда они озорно улыбаются ему, такие отвратительно счастливые. И может быть — может — Сынмин не настолько злой, каким пытается казаться.