Обнимите меня, мне страшно

      На улице была просто чудесная погода. Солнце светило и по-летнему согревало. Люди то и дело ходили туда-сюда, покупали вещи, ели вкусную еду и болтали на самые разные темы, от чего на улице было довольно шумно, поэтому когда Наруто вышел из главного здания и довольно громко закрыл за собой дверь, этого никто не услышал. Откуда-то сбоку прибежал Конохамару и стал прыгать вокруг Узумаки, вновь демонстрируя свои новые приемы тайджитсу. Старший уже машинально улыбнулся. Так, как будто ему действительно было сейчас дело до друга. Сарутоби что-то говорил, а Наруто кивал, иногда выуживая из этого разговора обрывки фраз. Ему казалось, что в его уши плотно набили вату, а зрение, как назло, никак не хотело фокусироваться на мальчике, стоящем прямо тут, перед его носом. На расстоянии ближе вытянутой руки.       Через пару минут Конохамару кто-то окликнул. Узумаки не помнил, кто это был, хотя, может даже не хотел знать этого, но старший в привычной манере попрощался с другом и пошел в сторону дома, выбирая самые безлюдные улочки, потому что успел уже четыре раза задеть людей: трёх плечом и одного чуть не сбил с ног. Да и вообще, на улице была такая жара, что идти по безлюдным улочкам, где в основном была тень, было куда приятнее и спокойнее. Он сделал большой крюк вокруг Ичираку, но парню было все равно. Он этого даже не заметил. Его мысли были заняты буквально ничем. Узумаки просто шёл вперёд, не чувствуя свое тело, не чувствуя, как он идёт, он просто двигался, как был научен ещё в детстве. Правая нога, левая нога, правая нога, левая нога…       Наруто открыл дверь квартиры и зашёл домой. Он тихо закрыл дверь, и как только замок щёлкнул, сигнализируя о том, что сюда никто не войдёт, его ноги подогнулись, едва он успел дойти до кровати. Узумаки уткнулся носом в одеяло, сжимая его что есть мо́чи. Он пытался прийти в себя, глубоко дыша, как учил его Джирая, но выходило плохо. Пару слезинок мгновенно впитались в одеяло и оставили два маленьких пятна. Наруто поднял взгляд и посмотрел в окно. Тёмно-синие тучи закрыли солнце. В комнате стало непривычно темно и мрачно.       «Просто прекрасно!», — подумал Наруто. Он упёрся подбородком в мягкое покрывало и, положив руки перед собой, пытался увидеть хоть лучик скрывшегося солнца. Но всё оказалось бесполезно. За каких-то десять минут на небе не осталось и маленького голубого просвета. Взгляд парня вновь помутнел.       Узумаки дёрнулся и мгновенно пришёл в себя, когда в стекло ударили первые тяжёлые капли. Потом ещё и ещё.       «Надо умыться и переодеться», — подумал он, но ни одна мышца в его теле даже не сделала попыток двинуться. Повязка Наруто сейчас была неподъёмным грузом, а ноги и руки стали ватными, когда парень попытался встать. Может, ему стоит отдохнуть от этих бесконечных заданий и тренировок? Может, он просто устал от этой бесконечной суеты?       «Так, соберись!», — твердо сказал он себе. И это сработало. Как всегда. — «Расселся тут, понимаете ли. Вставай!» — и он встал. И это сработало. Как всегда. — «Ты должен дойти до ванной, давай. Всего лишь пару шагов. Тебе станет легче, когда ты умоешься в холодной воде».       Наруто взял себя в руки, хоть его тело и сопротивлялось. И Узумаки сейчас же вдохновился своим внутренним голосом, который как всегда помогал. Ему было не впервой. Подойдя к зеркалу, он не узнал себя. Растрёпанные грязные волосы, блестящие дорожки слёз на щеках, огромные синяки под глазами и пустой взгляд. Он отшатнулся от зеркала и упёрся спиной в холодную стену.       «И как давно я так выгляжу?!», — встрепенулся он, — «А если меня таким видел Конохамару? Или кто-нибудь ещё?!» — Наруто включил на полную ледяную воду и плеснул её себе в лицо. Взглянул в зеркало и плеснул ещё, вкладывая в эти действия все свои негативные эмоции. Он повторил это дважды, удостоверившись, что результат стал хоть немного заметен. По крайней мере, следов от слёз как не бывало! — «Ладно, без паники. Конохамару выглядел довольным. Значит, не заметил».       Парень вышел из ванной и направился в кухню. Ему стоило поесть, ведь он пропустил завтрак и обед. Не может же он ещё и ужин прогулять? Он заставил себя поставить чайник на плиту и достать новую упаковку рамена. Наруто выбрал на свой взгляд самую привлекательную и открыл её. Чайник дал о себе знать, когда шумно запыхтел. Это вновь привело юношу в чувство, и он медленно вылил кипяток в лапшу. Сушёные кусочки мяса и зелени быстро напитались водой. Запах распространился по всей квартире. Частички перца защекотали в носу. Запах был просто чудесным!       Но не для Наруто.       Его почти вывернуло наизнанку от этого терпкого запаха. Он проглотил желчь и решительно взял дрожащими руками палочки, которые сейчас вдруг стали чужими и непривычными. Узумаки немного расстегнул кофту, потому что ему казалось, что воротник душил его. В очередной раз пересилив себя, он кое-как положил на язык небольшой кусочек мяса, но в тот же миг он уже стоял возле раковины и блевал. Горло начало болеть от горькой и едкой желчи, которая будто поедала его прямо сейчас изнутри. Наруто прополоскал рот все той же ледяной водой из-под крана.       Рамен улетел в помойку вместе с этими неподъёмным кусками дерева. Кажется, сейчас не лучшее время для еды. Он поест завтра. Да, завтра ему непременно станет лучше, это точно. Он просто переутомился, не более.       — Все в порядке, ты в порядке. Все будет хорошо, — Наруто закусил губу. Слезы были готовы вырваться наружу. В груди внезапно очень больно кольнуло, и правая рука машинально попыталась заглушить эту боль, сжимая костюм до побеления костяшек. Ноги подогнулись. Опять. Парень успел опереться о стенку и сползти по ней.       Все, финиш. Дальше он не пойдет. Он не сделает больше ни шагу. На полу тоже, знаете ли, удобно. Ему приходилось спать и не в таких местах, так что просто слегка пыльный пол по сравнению с другим — это благословение. Голова упала на грудь. Сил держать ее ровно просто не осталось. Веки отяжелели, и даже нарастающая боль в груди не смогла хоть как-нибудь взбодрить парня. Теперь точно финиш. Повязка, ещё утром туго сидевшая на его голове, сползла на глаза. Тело пробила дрожь, какая бывает после рвоты. И хотя Наруто сидел с закрытыми глазами, судороги не давали уйти в глубокий сон, так что внезапно ударившая молния заставила его встрепенуться и почувствовать каждую затекшую мышцу в теле.       — Надо поспать, хоть чуть-чуть, — уже умолял свой организм он. — Давай. Это несложно. Ты же устал, так почему бы тебе не уснуть хотя бы на пятнадцать минут? — Наруто винил себя за слабость и боль, которую он не мог контролировать. — Давай же, спи… спи…       «Вдох, один, два, три, четыре… Задержи дыхание. Один, два, три четыре… Выдох, один, два, три, четыре. Задержи дыхание, один, два, три, четыре…», — проговаривал про себя он, тем самым пытаясь контролировать сбившееся дыхание. — «Повторяй, не останавливайся.»       И это действительно помогло.

***

      — …то… Нару… эй? Нару… Наруто? Проснись.       Паника. Наруто распахнул глаза, но не увидел ничего. Только темнота. Кто-то настойчиво тряс его.       — Хей, Наруто! Проснись! — мягкий тихий голос немного успокаивал, хотя парень явно не хотел, чтобы к нему кто-либо вообще заходил.       «Какаши-сенсей. Но что он тут делает?» — вспыхнуло в его голове. И эта мысль буквально кинула его тело в жар. — «Какаши-сенсей?! Что?! Нет, скажите, что это неправда, неправ…»       Хатаке аккуратно приподнял за подбородок Наруто и снял упавшую на глаза подростка повязку. Узумаки прищурился, хотя в комнате по-прежнему было довольно темно. Даже темнее, чем прежде. Он поймал как всегда спокойный взгляд учителя.       — Привет, Наруто! — улыбнулся тот. Но Наруто не смог ответить, потому что горло горело и кроме тяжёлого вздоха у него ничего не получилось выдавить из себя. — Спать на кровати уже не модно? — Какаши попытался встряхнуть ученика, но уголок его рта даже не дёрнулся.       Глаза Наруто не блестели как обычно. Он опустил взгляд на шею учителя и стал разглядывать черную маску, которую тот, не снимая, носил всегда. Перед глазами заплясали цветные пятна. Наруто был готов поклясться, что в этот момент его бы вывернуло наизнанку, если бы не Какаши, который заботливо протянул стакан с теплой водой ученику, но руки не слушались хозяина. Узумаки вновь пробила дрожь, его зубы непроизвольно стучали от непонятно откуда взявшегося холода. Опять судорога?       — Сделай хоть глоток, давай, — подбодрил всё тем же спокойным голосом Какаши. — Тебе станет легче, не бойся. — он поднес стакан к губам и наклонил его. Наруто сделал, как велел Хатаке. И ему правда стало чуть лучше. Парень благодарно кивнул и вновь вжался в холодную стенку. Сквозь толстый костюм добраться до заветной прохлады было почти невозможно. Какаши положил правую руку Наруто себе на колено и, поймав его непонимающий взгляд, начал объяснять. — Давай так: я задаю вопросы. Если ответ «да», ты сжимаешь руку. Если «нет», не делаешь ничего. Договорились? — Наруто слегка сжал руку. — Отлично. Ты завтракал? — ничего. — Обедал? — Наруто старался не слушать металлический звон в ушах и смотреть прямо в глаза Хатаке. — Ужинал? Понятно. Тебя тошнило? — сигнал, — тошнит? — Наруто сжал руку, — Тебе жарко? — «Да».       Какаши не нужно просить дважды. Он расстегнул кофту ученика и освободил того от «оков». Наруто благодарно сжал коленку учителя.       — Отлично. Давай дальше. Тебе холодно? Судороги мучают давно? Хочешь ещё воды?.. — Какаши неспеша задавал вопросы, ни на секунду не отводя взгляд от пугающе блеклых, безжизненных глаз джинчуурики. Опрос закончился так же быстро, как и начался. Стакан почти опустел, чему Какаши был несказанно рад. — Ладно, герой. Пора в кровать. — старший наконец включил свет в комнате и помог Наруто подняться. Подросток, совсем обессилев, упал на кровать, рефлекторного подтянув ноги к груди: желудок вроде как ещё раздумывал — оставить ли ему тот самый выпитый стакан воды или нет.       — Простите, — просипел младший, скомкав при этом рукой простыню из-за неприятных ощущений во рту. Какаши засунул руки в карманы и выгнул бровь.       — Что-что? За что ты извиняешься?       О, Наруто за много что хотел просить прощения. Он так был виноват перед сенсеем. Например, за то, что он сейчас без сил валялся перед ним. Или за проявление слабости. Конечно, до слёз пока не дошло, но если уж и дойдет, то Узумаки будет готов вонзить в себя кунай. Сейчас он ведёт себя как беспомощный ребёнок. Позор.       — Простите за всё… Пожалуйста… Я виноват во всём… Вы не должны быть здесь. И вообще, в последнее время я мало стараюсь…       — Наруто, — прервал его сенсей, — это всего лишь рвота. А ты как будто уже текст завещания мне диктуешь. Судорога скоро должна пройти. Но вот перед кем тебе действительно стоит извиниться и кого тебе следует поблагодарить, это Конохамару. Ты бы видел его напуганное лицо, когда он мне рассказал о сегодняшней встрече с тобой. Он уже в середине разговора начал задавать тебе бессмысленные вопросы, на которые ты просто отвечал «Да» и кивал. Если бы не он, я бы сейчас не стоял перед тобой. А пока тебе следует сделать глубокий вдох и взять себя в руки. Понимаешь? — по коже пробежались мурашки.       «Какаши-сенсей ни капельки не раздражён?» — и эта мимолётная мысль стала как глоток свежего воздуха.       — Вы не злитесь?.. на меня…       — Я не совсем понимаю тебя, Наруто. Почему я должен злиться? Потому что тебе плохо? — знал бы Наруто, как Хатаке боялся сказать лишнего, оборвать ту самую хрупкую ниточку, что могла помочь добраться до всех ответов, которые его интересовали. Это было опасно, словно запретный плод. Сейчас самое подходящее и, возможно, единственное время, когда они могут поговорить начистоту. И прямо сейчас Какаши мог наконец узнать обо всём, что терзает юную душу. Но в то же время он боялся оттолкнуть, напугать парня своими вопросами.       — Ну… — потянул подросток. Какаши затаил дыхание. Конечно, он знал ответ на вопрос, но если парень сам скажет его, это определенно станет их общей победой, и их отношения поднимутся на новый уровень, куда более близкий. Наруто медлил, но всё же, после мучительно долгой паузы, ответил, — Да… — и это безоговорочная победа.       — Почему ты так думаешь? — теперь Какаши мог говорить не так скованно. Самое сложное позади — Наруто сделал огромный шаг навстречу учителю, и это нельзя игнорировать ни в коем случае.       За окном стало совсем темно. Яркие фонари украсили блестящие, будто натёртые парафином, улицы. Людей стало значительно меньше, но большинство ходили под зонтами. Теперь Коноха жила своей ночной жизнью, но вместо привычного шума разговоров, было лишь слышно, как ливень бьётся в окно и старательно стучит по подоконнику. Эти звуки немного успокаивали. И Наруто перевел взгляд с уличного пейзажа на Какаши.       «Не могу! Я не могу! Я просто хочу, чтобы меня обняли! К чему эти глупые разговоры! Обнимите меня, мне страшно!» — Узумаки был готов сейчас забиться в угол комнаты, если бы не дикая слабость во всём теле. Он кричал внутри эту фразу, повторял, как будто надеялся на то, что сенсей каким-то магическим образом прочтет его мысли.       За окном сверкнула молния и разрубила небо на две неравные части. Ослабленный организм достиг своего предела, и даже такая мелочь, как гроза, заставила его содрогнуться. Какаши положил свою руку на плечо Наруто, и в следующую секунду тот был заключён в крепкие объятия. Хатаке сцепил пальцы на плечах ученика. Узумаки не сразу понял, что случилось. А когда осознал, то уткнулся лицом в надёжное плечо учителя.       — Наруто… Ты вдохновляешь сотни людей на подвиги, не даёшь им сдаваться. Ты — луч света во тьме. Ты выводишь людей из тьмы и показываешь им этот чудный добрый мир. Даже в самой тяжёлой ситуации ты не опускаешь руки и борешься до конца. Ты — герой, Наруто. — Узумаки замер. Затаил дыхание. — Как же я горжусь тобой… — слезы подступили к горлу. — Ты ведь забываешь о своих чувствах, когда дело касается других. Ты ведёшь за собой тысячи людей, совсем позабыв, что самого себя из тьмы не выведешь. Верно? Ты потерялся, запутался. Не можешь понять, где настоящий ты, — Наруто стиснул зубы, — я понимаю тебя. И я очень хочу помочь тебе.       И Наруто не выдержал. Он зарыдал, прижимаясь дрожащим телом к Хатаке, неумело цепляясь пальцами за его одежду, зажимая ее зубами, подобно тискам. Узумаки закричал от боли. Он вдруг почувствовал тот груз ответственности, который взвалил на себя, упорно игнорируя его размеры. Все те невыплаканные слёзы сейчас текли по щекам. Эмоции, что засели глубоко в душе, уходили с оглушительным криком. Наруто выкрикивал фразы, — он точно говорил с кем-то, — вел диалог с самим собой, потому что все слова были несвязанные; Какаши не пытался вникнуть в их суть. Этого и не нужно было делать. Всё, что Наруто нужно сейчас, это его присутствие, крепкие объятия и терпение. И сенсей с этим более чем справлялся. А Наруто был безумно благодарен за это. Ему хотелось, чтобы тот был ещё ближе, но это было просто невозможно.       Спустя достаточное количество времени Наруто успокоился. Его дыхание почти выровнялось, а сам он лежал щекой на том мокром от слёз и покусанном жилете и смотрел на стену. Какаши медленно проводил пальцами по спине Наруто и успокаивающими движениями вырисовывал узоры, убирая зажимы. Джинчуурики почти полностью лежал на учителе. Его глаза снова налились свинцом.       Дождь из ливня превратился в лёгкий грибной дождик, и теперь падающие на подоконник капли приятно выстукивали какой-то замысловатый ритм. Наруто улыбнулся. На душе не осталось тревог, и дышать стало намного легче. Узумаки прикрыл глаза, всего на секунду, чтобы опробовать это новое чувство — лёгкость, — и не заметил, как провалился в сон. Но последнее, что он успел услышать, это слова сенсея, которые он обязательно запомнит надолго.       — Ты очень сильный человек, но это совсем не значит, что ты не имеешь право на эмоции. Не бойся просить помощь, это не стыдно, поверь, — он свою положил тяжёлую руку на голову засыпающему Узумаки. — Все будет хорошо, Наруто… Все будет хорошо.       И Наруто вновь расплакался, и не потому, что эти слова были самыми нужными. А просто потому, что он теперь доверял Какаши. И страх, который жил с ним, стыд, который душил его каждую ночь, вдруг отступили. И Наруто поверил Какаши-сенсею. Он глубоко вздохнул и расслабился с объятиях старшего.       А Какаши посмотрел на пасмурное небо и вдруг увидел маленький тёмно-синий кусочек неба, на котором было всего лишь две маленькие, но яркие звезды. Быть может, завтра опять будет солнечно?