96% натурал

      Лип, только что вышел из здания, где боролся со своей алкогольной зависимостью. Он встал на крыльце и закурил, поднял глаза и увидел профессора Юэнса. Лип невольно улыбнулся, спустился с лестницы и сел в машину, у которой до сих пор лобовые стекла были в трещинах, после его истерики.  — Что решил с университетом?  — Меня исключили.  — Я это знаю. Что будешь делать дальше?  — Хмм…  — Можешь перевестись в другой университет или начать строить свою карьеру. Я могу сделать пару звонков и договориться о стажировке.  — За неё ведь не будут платить?  — Так и есть. -… Сделаете пару звонков?  — А с чего я должен это делать?  — Я выполнил уговор, месяц реабилитации.  — Ладно, я позвоню, обещаю. Профессор протянул Липу свою ладонь, Лип посмотрел на руку и протянул свою, для рукопожатия, при этом слегка улыбаясь.       Липу поручили на стажировке отвезти машину на мойку, вместо этого он поехал в кафе пообедать и поговорить с Еном. Ен был обеспокоен насчёт своего парня, который не признавал секс с девушкой за измену.  — Калеб утверждает, что никто не может быть на 100% одной ориентации.  — Мнение того, кто не считает за измену секс с человеком чей гендер не совпадает с гендером партнера. — сказал Лип.  — Я не понимаю, как можно быть геем не на 100%. Вот скажи, ты на 100% натурал?  — Ну, думаю да.  — Ну вот представь, у тебя тройничек, с девушкой и парнем, и парень начинает сосать тебе хер, тебе бы стало противно? — Хмм… Не знаю. Нет наверное. — То есть ты натурал на 93%? — Скорее на 96% Лип сразу стал представлять, кто бы из его знакомых мог оказаться на роль 3 партнёра. И его фантазия сразу изобразила силуэт Юэнца у Липа между ног.  — Черт, что только в голову не лезет. — сказал Лип про себя. Но следующий остаток дня Лип только и думал о профессоре. Филипп пришёл домой, и лёг на кровать, все так же думая о профессоре и их взаимоотношениях. Лип начал осозновать, что когда ему было больно и плохо профессор всегда был рядом и поддерживал его.  — Если смотреть со стороны, то наши отношение явно не на профессиональном уровне. Мы пили вместе, делились друг с другом переживаниями, давали советы друг другу. Он слушал меня с таким интересом, а когда хвалил, хлопал меня по плечу, а я улыбался, как дурак. Профессор делал мне исключения, которые никто больше не получал, давал мне наставления, когда я ещё учился в школе, направлял и устраивал меня на стажировки. Даже если наши ссоры доходили до того, что даже казалось мы друг на друга больше не взглянем, он всегда прощал меня и не относился ко мне более хуже. Как сейчас помню нашу дикую ругань в аудитории. Когда он сказал, что наше общение будет только в пределах профессиональной сферы, меня как молнией ударило, мне стало так больно и… обидно. На самом деле, я не был зол на него за то, что он использовал мою идею в своём исследовании, просто в тот момент, мне хотелось его унизить и наорать на него. Но почему-то, в тот момент я не увидел в его глазах ненависти к себе, я смог разглядеть лишь сожаление и… страх? Чего он испугался? Вряд ли того, что я наброшусь на него с кулаками… Может из-за того, что наше общение было ценным для него? На самом деле, я ведь никогда не видел, что бы он говорил или проводил время с кем-то кроме меня. Это объясняет то, что он внёс за меня залог, после того, как я обработал его машину и унизил его перед целой аудиторией. — с этими мыслями Лип провалялся до 3 утра.