Женская дружба.

Нервно теребя волосы и дрожащей рукой, ты набираешь до боли знакомый номер. Гудки шли недолго, и охрипший от сна голос: — Я удивлён. Малыш, 3 часа ночи. — Гуки, тут такое дело… — Я весь во внимании, что же такого случилось, что ты решила мне позвонить. — Меня надо забрать, — придавая, как можно больше уверенности, своему голосу, и стараясь не запинаться пьяным языком, пробормотала ты. — Мне уже интересно. Продолжай. Это однозначно интригует больше, чем твоё: «Мы расстаёмся! Ты меня не любишь! Твои мемберы для тебя дороже!» — передразнивая тебя, засмеялся он в трубку. — Любимый… — Я это уже слышал, давай по существу. Где ты и откуда тебя забирать? — Из участка, — нервно икнула ты. — Из какого, блядь, участка? — судя по голосу, он проснулся окончательно. — Из полицейского, — в телефонной трубке была тишина, а ты смотрела на ржущих полицейских, им казалось все это очень забавным. — Какого хрена ты там делаешь? — Его рык был слышал даже полицейским, которые резко перестали ржать. — Сейчас узнаю, и не кричи на меня, — шмыгнув для приличия, ты уже обратилась к полицейским. — Уважаемые сотрудники полиции, а скажите, пожалуйста, что я тут делаю? Дикий ржач был ответом. — Нарушение правопорядка и осквернение достопримечательностей, — сквозь слезы смеха, выпалил один из полицейских. — Ты же слышал, а то я не выговорю это, — заискивающе, промурлыкала ты. — Ты одна? — Нет. Мы с девочками. — Блядь. Остальные в курсе? — уточнять, кто именно, ты не стала и так понятно, кого он имеет в виду. — Не все. — Конкретнее. — Марта боится звонить. — Значит она самая трезвая. Ждите там, скоро будем. — Мы не пьяные, — икнула ты в трубку. — Да и куда мы уйдем, — тихонько сказала ты, глядя на телефон. Абонент уже повесил трубку. Наспех натягивая на себя одежду, Чонгук матерился, причём так, что самому стыдно было. Одел панаму, чтоб меньше бросаться в глаза, да маску. С психа толкнул дверь в комнату Тэхена, благо они сегодня остались в общежитии. — Тэхен, просыпайся! — Какого хрена, Чонгук? Я только заснул. — Просыпайся и поехали. — Куда? — растрёпанная голова вынырнула из подушек. — О, это тебе должно понравиться, мы едем в полицейский участок. Тишина, непонимание в глазах Тэ. — Нахуя? — А это ещё интереснее, за нашим счастьем. Тэхен фыркнул, зарываясь обратно головой в подушку. — Моё счастье спит дома. — Твоё счастье сидит в обезьяннике вместе с моим и очень боится тебе звонить, — заржал Чонгук. Глядя на то, как Тэ резко сел и схватил телефон: «Абонент временно недоступен», ответили ему там. — Какого? — А вот это нам предстоит выяснить, судя по всему, вся компашка сидит за одной решёткой. На выходе столкнувшись с Намджуном и Юнги, на вопросительный взгляд они получили ответ, что остальные уже уехали. В участке стояла гробовая тишина. Шок и непонимание на лицах полицейских. Такое не каждый день увидишь: один за другим в помещение входили довольно-таки известные люди, которых, явно, никто встретить на работе не ожидал. — Чего встали-то у выхода? — проворчал Тэхен, проталкиваясь вперёд. — Ждём, когда народ от шока отойдёт, и нам отдадут наше, а потом мы спокойно отправимся досыпать, — сказал Джин, выдвигая стул и усаживаясь на него. — Долго ждать? — прорычал Чонгук, найдя тебя взглядом. — Малыш, вот просто какого хуя ты за решёткой? — Гуки, а может дома поговорим? — надежда дохнет последней, главное, не отхватить на глазах у всех. — Почему же дома? — поинтересовался Тэ, облокачиваясь на дверной косяк. — А не скажите нам, любезный, почему эти милые дамы находятся в вашем заведении? — Что нам необходимо подписать, и сколько заплатить? — тяжело вздохнув, поинтересовался Намджун. — Честно, даже знать не хочу, что они натворили. Почему-то кажется, что краснеть придётся мне. — А я очень хочу послушать, — Чонгук не сводил с тебя своего взгляда. — Начните, пожалуйста, с самого начала. — Ну из того, что нам удалось выяснить: бар, в котором они праздновали, закрылся, и их вежливо попросили покинуть заведение. — Так, а что праздновали-то? — удивленно приподнял бровь Юнги. — Мы не праздновали, котик, мы поддерживали подругу. Она рассталась с парнем, — тихий голос из камеры, заставил хрюкнуть от смеха Чонгука. Глаза Юнги увеличились в два раза, он вопросительно посмотрел на Чонгука. — О, даже не смотри на меня так, — возмутился Чонгук. — Я в женской логике, ни черта не понимаю. Сама придумала, сама обиделась. На твое тихое сопение никак не отреагировали. А тем временем полицейский продолжил свой рассказ: — Далеко от бара они уйти не успели. Недалеко на дерево забралась кошка, и, по словам очевидцев, одна из девушек со словами: «У меня дома такой же котик. Кися, иди ко мне», — полезла на дерево спасать животное. Сломав парочку ветвей очень редкого дерева, ей удалось спасти кошку, которая благополучно сбежала. Хочу заметить, данное дерево находится под охранной государства и оно значительно повреждено. — Понятно, — тихо сказал Юнги, его губы сжимались так, что любому было понятно, он в бешенстве. — Предоставьте мне, пожалуйста, информацию о данном растении и кому возместить ущерб. Я оплачу посадку целой аллеи из этих деревьев. Самое удивительное, никто из мемберов не смеялся, глядя на Юнги, а смиренно ждали своей участи. Полицейский дал знак своему помощнику и перед Юнги легла стопка бумаг с информацией, и продолжил свое повествование дальше. — Дальше их путь пролегал возле пруда в парке, и две леди решили нарвать лотосов для своей подруги. Когда девушки узнали, что лотосы запрещено рвать, и, что в пруду очень хрупкая экосистема, они заявили, что просто хотели узнать теплая ли вода. При этом одна из них прятала за спиной цветок лотоса. Стон Намджуна и Хосока был очень громкий. Ведь мокрых в камере было только двое. — Можно нам тоже такую стопочку бумаг, — тихо попросил Намджун, глядя на то, как Юнги уже заканчивал подписывать бумаги. — Без проблем, — улыбнулся полицейский, и Намджуну с Хосоком дали стопки потолще. На вопросительный взгляд Хосока он пояснил: — В пруду были карпы, у них нерест. Девушки нанесли значительный ущерб экосистеме пруда. И так, вернемся к остальным девушкам: — Как они сломали беседку, я так и не понял. Но опять-таки, по словам очевидцев, милые дамы решили, что если петь песни с крыши беседки, то звучать будет лучше. В итоге, тонкая крыша не выдержала двух начинающих певиц. Слава богу, высота не большая и никто не пострадал. Джин, который уже успел оценить внешний вид своего счастья, протянул молча руку в ожидании стопки бумажек на подпись. Чимин же в негодовании закричал: — Что тебе понадобилось на крыше, зачем ты туда полезла? При том еще и не одна. — Оттуда меня было лучше видно, а одной лезть было не комильфо. Да к тому же, мы пели дуэтом. — Без комментариев, — простонал он. — Где подписать? — Остальные две девушки осквернили памятники, которые были установлены в вашу честь, — продолжилось повествование. Чонгук с Тэхеном напряглись. — А конкретно, пострадали изваяния в вашу честь, Чон Чонгук, и вашу, Ким Тэхен. Больше, конечно, досталось Чон Чонгуку: его разукрасили тенями, лаком и помадой. Нарисовали синяки под глазами, раскрасили губы, а в руки ему вложили многострадальный лотос. А на статую Ким Тэхена одели трусики. — Что, простите? — поперхнулся Тэхен. — Красные кружевные трусики, по нашей информации, из последней коллекции Victoria Secret, были одеты на вашу голову. При этом, было сказано, что вам они больше идут. — Любимая, а чьи трусики красовались на мое голове? Марта, спрятавшись за подруг, постаралась, как можно ниже, опустить подол своего платья. — Дома поговорим, — зарычал он. — Где подписать? И можно мы уже пойдем? И в протянутую руку Тэхена лег небольшой пакетик с красным вещдоком. Всполохи ярости в его глазах обещали наказание за данную проделку. Чонгук же, молча, забрал свою стопку бумаг, и, быстро подписав, подошел к камере: — Откройте, я свое забираю и домой. Закинув тебя на плечо, он также молча направился к выходу. — Девочки, в следующий раз собираемся там, где нет редких растений и хрупких строений, — прокричала ты с его плеча, за что получила ощутимый удар по своей попе. И, ойкнув, добавила: — Если меня выпустят из дома! Тут одна из девушек подошла к полицейскому и поинтересовалась, можно ли сорванный лотос забрать домой. На что, психанувший Намджун последовал примеру Чонгука, закинул ее на плечо и широким шагом покинул помещение. Еще долго этот участок будет вспоминать эту ночь, когда шесть девушек решили поддержать седьмую.