На дне морском

В коралловом рифе оживлённо и шумно: слышится музыка, смех, веселье кругом, и так каждый день. Русалки любят веселье, боятся проплывающих кораблей и людей, которые могут дышать под водой, а ещё темного дна и его жителей, но Наруто всегда был какой-то неправильной русалкой — его и первое, и второе, и третье, и даже четвертое, к себе манило так, что не оторвать, и каждая знакомая рыбка то и дело задавалась вопросом: как он и вовсе дожил до таких своих русалочьих лет?! Весь в шрамах тут и там: и на красивом рыже-белом хвосте, и на руках, и на лице, зато какой счастливый! Рассказывающий всем истории о том, что выплывал на берег, что ловил солнечные лучики днём на скалах (и оттого у него кожа такая золотистая-золотистая, и волосы светлые), что плавал в темные воды и никого там на самом деле не водится — вот дурак! Рано или поздно это бы сыграло с ним злую шутку. Однозначно сыграло бы. Он в очередной раз задумал безумную авантюру, и, как это водится (хах!), никому не сказал. План был таков: сплавать в темные воды, но не у самой кромки воды рядом с солнышком и теплым океанским ветром, а прямо вглубь, туда, где глаза не отличают, где заканчивает хвост и начинается вода; и кажется, будто бы ты не плывешь, а стоишь на месте — вот настолько далеко хочет заплыть его дурная голова. Вторая часть плана, конечно же, вернуться оттуда живым. А то, бывает, и не возвращаются... Конечно, он слышал истории о том, кто именно живёт в темных водах: русалки и рыбы, чьи хвосты (и не только) светятся в темноте, заманивая глупых рыбешек в свои зубастые челюсти. Наруто понимал, что хищники, конечно, не миф, но не верил, что бывают и хищные русалки! Они ведь должны быть такими же, как и русалки с коралловых рифов — умные, веселые, улыбчивые... впрочем, куда уж до веселья, если живёшь в таком месте. Образы подсказывали самые безумные картинки, и Наруто вырезал ракушкой на камешках или дереве страшных монстров, пугая ими девчонок, и обещал, что когда-нибудь обязательно поймает такое и принесет как трофей, чтобы все полюбовались! На него все смотрели как на полного дурака и не верили ни одному слову: ну как такой неудачник, вроде Наруто, может совершить действительно такой великий подвиг? Ему бы всякую человеческую ерунду в актинию таскать — ложки, вилки, фольгу, стёклышки, браслеты и прочее-прочее-прочее; да плавать в затопленные корабли, оставляя там свою чешую на торчащих сломанных досках корпуса или в зубах хищных рыб, но каждый раз возвраться счастливым и довольным — и этим и удивляет он остальных рифовых. И что ему не живётся спокойно? А он и сам не мог ответить на этот вопрос никак внятно, лишь улыбаясь и пожимая плечами. Вот дурак. Наруто собрал себе сумку на всякий случай: положил туда вкусных водорослей, немного фруктов с поверхности, музыкальную раковину и острую ракушку. Да, он сомневался, что его ждут опасности, но... но что-то внутри подсказывало, что лучше перестраховаться, чем не сделать этого. А музыкальная... ну а вдруг ему станет скучно! Скучно! На дне морском, представляете, скучно! Логика его никогда не поддавалась здравому объяснению, это уж точно... Но, все-таки, в последнюю секунду он закинул туда и светящуюся ракушку — вот что-что, а такая вещь уж точно может пригодится в месте, где нельзя увидеть ничего, кроме полной темноты. Он прошмыгнул мимо группы друзей: те опять веселились, найдя какую-то красивую и редкую рыбку. Наруто бы тоже посмотрел, честно, и поиграл бы с ней тоже, но у него есть дела куда поважнее таких глупых развлечений! До темных вод плыть было долго-долго: сперва нужно как-то выбраться с рифа, при этом не вызвав к себе никаких подозрений (впрочем, Наруто бы не вызвал — он постоянно куда-то уплывал черт знает на сколько времени и возвращался поцарапанный, помятый, но невероятно счастливый); потом нужно было долго-долго плыть по пустырям — местам, полным песка, мусора и мертвых серых кораллов; затем за старым затонувшим кораблем, который Наруто исплавал от и до, завернуть налево и плыть вперёд далеко-далеко, не оглядываясь. Не оглядываться было обязательным условием — иначе никак. Иначе испугаешься и захочешь вернуться домой, а ему нельзя было пугаться и возвращаться! Он бы не простил себе этого до конца своей жизни. Со временем, каждые примерно тридцать-сорок взмахов хвоста, дно опускалось все сильнее и сильнее, растения, даже мертвые, попадаться перестали. Наруто ещё никогда не заплывал так далеко, и от осознания того, насколько запретную вещь он сейчас делает, у него по спине пробежали мурашки и зачесалась чешуя на хвосте и плечах. Ему было боязно, он нервничал и переживал, но все равно не поворачивал обратно — темные воды будто бы манили его к себе, нашептывали ему, что он вернётся оттуда героем, и тогда в коралловом рифе его зауважают ещё сильнее! А то вздумали считать идиотом... ещё чего! Наруто громко фыркает и достает из своей сумки светящуюся ракушку. О том, что она может привлекать внимание, он как-то не задумывался... он прижался ко дну, плывя почти пузом царапая песок, и держал руку с ракушкой вытянутой, лишь бы не нарваться на какой-нибудь камень или корешок... ему и так шрамов было достаточно — и от сетей, и от гарпунов, и чего там ещё только ни было... Наруто — не самая везучая рыбка в океане. Далеко не самая везучая рыбка. Но идиотом он себя не считал, однако... 　 Саске жил в глубокой темной пещере, полной тусклых морских звёзд, растений и рыб — все это создавало таинственную и тяжёлую атмосферу, и Саске нравился его дом. Он переливался голубо-фиолетовым, как и сам Саске, и был спрятан далеко от взглядов глупых рыб и русалок с рифов. Обычно те, конечно, сюда не плавали... а когда плавали, то не возвращались, и красота пещеры была последним, что они видели в своей жизни. Весь его клан от и до — в общепринятом смысле морские чудовища. Даже те, что не хищники, кого не принял светлый рифовый мир — тоже становились частью клана и были приняты с уважением, но Саске все равно был отстранён и холоден почти со всеми. Как будущий принц и глава он вызывал трепет у каждого, мимо кого он проплывал, задевая своим колючим, но жутко красивым хвостом: Саске выглядел устрашающе не только из-за него, но и из-за взгляда жёлтых глаз, из-за густоты светлых волос, и больше всего из-за ровного ряда острых зубов, которыми он убивал резким выпадом и укусом, обвивая длинным хвостом и покусывая — в охоте ему не было равных. Он предпочитал затаиться в глубине. Плавники мягко двигались, вторя движению воды, и переливались то слабым светом, то ярким. Он был яркой лампой в темноте, а глупые рыбы велись на эту уловку и становились завтраком, обедом или ужином для его семьи, но сегодняшний день был слишком странным. Саске чувствовал в воде тонкую струйку непривычного вкуса: что это может быть? Он плывет за этим запахом и понимает, что тот чуть ли не касается дна. Странно. А вместе с тем и вызывает огромный интерес: что может себя так вести? Неужели... да нет, не может такого быть! Но Саске все равно плывет за запахом, и когда в воде его становится невыносимо много, его плавники от предвкушения светятся, заманивая жертву к себе. Наруто считал себя очень красивым, с самооценкой у этого дурака все было просто отлично. У него были аккуратные бело-черные полоски на оранжевом хвосте, яркие чешуйки по всему телу и на лице, милые плавники (это ему странная девчонка сказала); однако, когда он увидел в темноте сверкающий разными красками переливающийся узорами свет, он подумал, что видит самое красивое в его жизни существо, раз оно умеет делать такое... естественно, мозг кричал об опасности — сколько раз было сказано: не плыви на свет в полной темноте, а он все равно поплыл, протягивая руки, желая дотронуться до этой красоты, как заворожённый. Зрачки стали шире, рот приоткрылся, хвост подрагивал и плавники встали дыбом, будто бы все тело приготовилось к опасности — и не зря. 　 Жертва подплывает все ближе и ближе, касается пальцами плавника, и Саске сразу же пускает по всему своему телу электрический разряд. Он не ошибся в запахе! Это и правда был русал: пахнущий по-странному сладко, терпко и вкусно. Саске облизнулся и обвил его хвост своим, наклонился к шее, готовый укусить: ещё совсем чуть-чуть осталось; но после электричества все обычно вырубаются, а этот какой-то не такой. Какой-то неправильный: только замер и смотрит на Саске своими глупыми круглыми глазенками, распахнув рот, и дышит чаще — вон как трепещется грудь и бьётся сердце. Но ему будто бы нравится это все, и Саске заинтригован. — Что тут забыла рифовая рыбка? — он наклоняется к самому уху и шепчет тихо. Сдавливает хвост сильнее. — Разве тебе не страшно быть съеденным ужасным морским чудовищем? Наруто молчит, но набирает воды полную грудь и закусывает губу. Страх заставляет его молчать, но глупость — наоборот, болтать во всеуслышание, и он не выдерживает: — Я здесь, чтобы поймать чудовище и привести его домой, ттебайо!.. — его голос дрожит, а Саске сперва замирает в недоумении на несколько мгновений, а потом его голос раздается тихим хохотом, и опускается ниже, к плечу, будто пробуя запах этой глупой рыбы на вкус. — Неудачная у тебя охота выходит. — Ну, ты же меня ещё не сожрал! Значит, все не так плохо, нхе-хе... Рифовый глупо улыбается, а Саске опять ошарашен, будто бы его на берег выкинуло. А ведь действительно, чего он с ним церемонится? В любой другой ситуации он бы уже убил жертву, а сейчас говорит, принюхивается... Но запах у него и правда был удивительно сладкий и манящий. Будто бы особенный. Саске не сдерживается и кусает его плечо в месте, где оно переходит в шею; на зубы попадаются пара чешуек, но он пробует на вкус кровь и мычит от ее вкуса; а глупый тропический выгибается, и с его губ срывается громкое "Ах!" Не крик о помощи и не крик от боли — что-то другое... чего Саске ещё никогда не слышал. Он прижимает рифового к себе сильнее, руками проводит по его бокам, царапая их. В низу живота какое-то странное чувство будто бы накапливается и растет, согревает изнутри. Они оба наклоняются чуть вниз; Саске расправляет плавники и опять видит восхищение в глазах идиота. Хочется укусить его сильнее, и он языком проводит по жилкам на шее, кусает ее сильнее — теперь уже эмоции рифового становятся яснее, только вот он сам до сих пор не понимает, что именно происходит с ним, и это лишь сильнее заставляет кровь кипеть. Наруто в восторге. Заряд электричества, прошедший по телу, заставил его тело напрячься и выгнуться, как струна. Укусы темноводного отзывались томительной болью и волнами наплывали яркими чувствами — Наруто дышал все тяжелее и тяжелее, совсем обмяк в чужой цепкой хватке и откинул голову назад. Если умирать — то только так; все тело покалывало и будто бы чесалось. Наруто удалось освободить руку и коснуться ей чужих волос, сжать их бесстрашно, на что он получает лишь ещё и ещё укусы — те уже переползают с шеи на ключицы, на руки; становятся не такими сильными. Наруто резко понимает, что его это все слишком заводит — конечно, он знал, как это бывает, но не догадывался, что его первый раз (а можно ли это так назвать?) будет таким! И с кем?!.. ужасно... Но он тянет глубоководного на себя за волосы и едва двигает хвостом, пытаясь потереться об него, и когда его орган касается чужих чешуек, Наруто в первый раз вскрикивает — но это все ещё нестандартный, непривычный крик, полный удовольствия. — Что такое, маленькая рыбка, тебе нравится? Придурок... — А сам-то?! А ведь он прав... Саске ослабляет хватку и просовывает руку между ними. Собственное возбуждение уже слишком ярко ощущалось; с этим надо было что-то делать. Его ещё никогда не заводило что либо так сильно... в этом рифовом идиоте и в самом деле было что-то особенное. Саске касается рукой чужого тела и тот вздрагивает опять. Очень странно и непривычно то, чем они занимаются, а ещё страннее — что это изначально была охота. А превратилась во что-то другое... совершенно другое. Но Саске безумно нравилось то, чем они занимаются сейчас. Он берет оба их члена в руку, соединяя вместе, и несколько раз проводит вверх и вниз. Ощущения странные, приятные, но почему-то заставляют Саске злиться. А его неожиданной паре наоборот нравится — вон как извивается и стонет. Саске опять даёт электричеству волю; оно искрится вокруг них двоих, яростно треща, но у этого странного парня к нему как будто иммунитет, и реагирует он на него по-особому. Саске это нравится; ему в принципе этот парень нравится. Он скользит рукой вниз, касается дырочки под членом и сразу же ныряет в нее пальцем. Внутри скользко и жарко, Саске опять кусает плечо, но уже другое, а парень выгибается в спине. — М-мх! Что ты делаешь? — он смотрит рассеянно, даже напуганно, но Саске чувствует по его запаху, что тому нравится. — Я? Делаю нам обоим приятно. Потерпи немного... Парень недолго молчит, а Саске замирает, не двигаясь. Дождавшись кивка и тихого "ладно", он пару раз медленно проводит пальцем и добавляет второй, парень цепляется за его спину пальцами. Саске не терпится попробовать его в полной мере, и он вытаскивает пальцы, но только чтобы после этого сразу же резко войти, прижавшись друг к другу животами. У него даже срывается с губ стон от ощущения правильности происходящего. 　 Наруто переполняют чувства настолько, что он не может пошевелиться. Пальцы внутри были странными, но не болезненными, а вот чужой член — другое дело. Он задыхается, кажется, узоры на чужих плавниках его гипнотизируют. Напряжённый, он какое-то время пробует эти ощущения будто на вкус, и только когда парень начинает двигаться, Наруто может в полной мере прочувствовать всю яркость красок происходящего — как будто бы так и должно было быть всегда. Они трахаются — да, звучит грубо, но это их полностью может охарактеризовать: резкие рывки, входы и выходы сопровождаются громкими стонами, что услышат даже, наверное, на рифах; укусами и царапинами на телах обоих. Когда Наруто чувствует, что он близок к разрядке, по телу опять проходят чужие электрические разряды, и парень кончает одновременно вместе с ним, не выходя; сжимает Наруто будто бы в тисках ещё сильнее и напоследок опять кусает до крови — наверное, ему нравилось то, какой Наруто на вкус. Они цепляются друг за друга еще немного, но после его отпускают, а Наруто, дезориентированный, падает на дно, расправив руки в стороны. Смотрит на парня, что всё ещё нависает над ним и изучает внимательным взглядом жёлтых глаз. — Можно я?... — Нужно. Завтра не приплывай, через пару дней... считай это моим милосердием. Наруто смеётся от того, как грозно и серьезно это звучит. Парень над ним тоже слегка улыбается. — Как тебя зовут хотя бы, ттебайо?! — Саске. — А меня Наруто... я, видимо, всё-таки поймал чудовище, а?! — ..нет, и не мечтай. Наруто тем не менее неожиданно отталкивается ото дна, хватает Саске за волосы и тянет на себя, целуя. Тот не сопротивляется... всё-таки поймал, Наруто. Всё-таки поймал.