Статистика - сложная наука.

На станции под Янешбургом с грязных ступенек электрички спустились два странных человека — первый: длинный и молодой, второй: полный и старый. Увидев их, кассир протёр линзы очков. Гости из столицы были одеты с иголочки и явно не по погоде, хотя у полного под мышкой был зонтик, а у длинного имелся чемодан, вытягивавший почти до земли и без того длинную руку. — Профессор, вы меня простите, но зачем было так далеко забираться? — отдышавшись и осмотревшись, спросил молодой, следуя за куда-то спешившим полным. — Таков уговор, юноша! Мы доедем до этой «Гельковки», не будь я профессор статистики Йохан Цвейг! — строго ответил старый мужчина, поправляя очки и, изучая знак, на котором явственно был изображён автобус. — Меня брать для этого было не обязательно, — под нос, угрюмо проворчал длинный. Профессор, всё услышав, разгневанно повернулся и строго заметил: — Ну знаете ли, юноша! Если бы все студенты жили в замках из книг, интеллигенция Верлины выродилась бы в первом же поколении! Представьте себе — как был бы сер и уныл мир без нас с вами? Я, как профессор, говорю — без гласа совести народа — интеллигенции, буржуа бы угнетали бюргеров, аристократы солдафонов и так по кругу! Вы надежда страны! — Мне, вариант, который вы описали, вполне нравится! Я, знаете ли, буржуа, — огрызнулся студент, натягивая кепку поглубже на голову, — И вообще Фрайманы в походных условиях не размножаются, так что нового поколения интеллигенции от этой прогулки не появится… — Ошибаетесь! По статистике — двадцать процентов крепких семей созданы между жителями больших городов и сельской местности! — запротестовал профессор, надувая щёки, как рыба. — Нас вроде не пятеро, — усмехнулся студент и хмуро прохрипел: — Но за зачёт я, так уж и быть, не буду подвергать ваши фантазии на счёт нового поколения сомнениям! — Какое меркантильное ваше поколение! Надо было второкурсницу с собой взять в дорогу! — мягко сказал обрадованный такой переменой настроения профессор. — Ещё один скандал ваша репутация вряд ли выдержит, — крякнул студент и захохотал над собственной шуткой. — Не знаю, почему, когда я остаюсь с девушками наедине, у них постоянно такое чувство будто я к ним домогаюсь… — сердито буркнул Цвейг и добавил: — А вот и наш автобус! Зайдя в салон мордастой машины с вместительным кузовом, профессор расплатился с водителем и опустился на свободное кресло, рядом приткнувшийся студент прошептал: — А, может, потому, что вы им начинаете рассказывать статистику по созданию семей молодыми девушками и престарелыми профессорами? — Ну я же шутя, по-отечески! — обиженно проговорил Цвейг, оглядывая салон, в автобус внезапно нагрузилось очень много народу. — Если бы мой отец так шутил, я бы предпочёл детдом! — ухмыльнулся Фрайман, вставая, уступая место престарелой женщине с огромным сундуком на колёсах, та оценила галантность юноши дружелюбным похлопыванием по брючине чуть выше колена. — По статистике сорок семь процентов детдомовцев в Верлине делают неплохую карьеру в образовательной системе! Вас бы и такой путь привёл на нашу кафедру! — улыбнулся профессор, глядя на покрасневшего, зажатого между двумя статными женщинами студента. — А остальные пятьдесят три в лагерях, да? — поинтересовался он, стараясь не двигаться. На новой остановке в автобус набилось ещё больше народу и теперь несчастный Фрайман был прижат двумя статными верлинками к окну. — Нет, в лагерях только тридцать процентов, — отчеканил профессор, пытаясь уступить место молодой красавице в зелёном берете и сицевом платье. — Сидите-сидите, дедушка! — запротестовала она, студент даже в своём невыгодном положении заржал. Профессор покраснел и, всё-таки уступив место, строго заметил: — По статистике, пятьдесят процентов мужчин выглядят старше своих лет! Место в итоге досталось ещё одной старушке, только уже не с сундуком, а с целой оранжереей на колёсах. — Городские, гниды, цветы не берут! — поделилась она с соседкой. — Ась? — спросила старушка с сундуком, в очередной раз пройдясь подслеповатым взглядом по фигуре прижатого к окну студента. — Ну что, профессор, как думаете, каковы наши шансы выйти на нужной остановке? — хихикая, спросил красный как рак Фрайман прижимавший чемодан к бёдрам и старавшийся смотреть только в окно. — По статистике, девяносто процентов тех кто знает куда едет, выходит на нужной остановке! — проговорил Цвейг, отгораживаясь от уголовного вида мужчины зонтиком. — Мы относимся к оставшимся десяти, да? — сделал неутешительный вывод Фрайман и добавил: — А вы не знаете, почему столько народу? Им что, в провинции мёдом намазано? — Во-первых, мы относимся к девяноста процентам тех, кто выходит вовремя, а во-вторых, просто начался дачный сезон и наши соотечественники из иерархии пониже отправились к своим огородам и виллам! — тихо отвечал профессор, понимая что в толпе из небогато одетых людей он выделяется и вряд ли простые бюргеры знают, что он «совесть нации». — А я думал, когда Каспер Эспер провёл индустриализацию и машинизацию, у всех появились дешёвые доступные авто… — удивлённо проговорил студент. — Вы наивны, как первокурсница, юноша! Ну доступное авто получило едва двадцать процентов населения, преимущественно зажиточные бюргеры, буржуа и аристократы, а остальным остались поезда и электрички, — спокойно ответил профессор, чувствующий себя в этой толкучке, как рыба в воде. — Я бы на месте местной управы пустил по данному маршруту ещё один автобус! — прохрипел Фрайман, которого окончательно прижали не только к стеклу но и к походной оранжерее старушки, которая уже вовсю полчаса крыла городских на чём свет стоит. — Хоть один цветок придавишь, вилами заколю! — гаркнула она, заметив поползновения конечностей студента к её цветам. Фрайман, испугавшись, окончательно слился с стеклом. — По статистике лишь десять-пятнадцать процентов управ заботится о нуждах населения, — констатировал профессор, широко улыбаясь обеим женщинам, которые были прижаты к нему вплотную и явно были не рады такому соседству. — Это ты правильно говоришь, дедочек! — поддержала старушка с сундуком, на который уже было усажено несколько молодых дембелей, которых бабушка угощала карамельками. — Что вы там говорили про знакомства городских и сельских, и браки? — хрипнул Фрайман. В это время автобус остановился на очередной остановке. Никто не сошёл, а вот желающих было полно. — Потеснитесь …! — послышалась брань снаружи и в переднюю дверь втиснулась боевая женщина с граблями и сумкой, за ней поддатый мужчина в форме железнодорожника. — Там снаружи больше десяти человек! — испуганно пролепетал студент. — По статистике в сельской местности живёт в полтора раза больше людей чем в городах, — отчеканил профессор и недовольно крикнул: — Герр водитель! У нас и так перегруз, по статистике автобусы с перегрузом загораются чаще чем пустые! — Не каркай паскуда! — гаркнула женщина с граблями, которая продолжила как трактор уминать пассажиров, в передние двери пролезло ещё две девушки с чемоданами. — Поехали, у меня цветы так завянут! Городские гниды не купили! — тут вдруг подала голос старушка. — Нет, стоим! Пока все не войдут, не двинемся! Следующий только через три часа! — прокричала женщина с граблями и добавила: — Я ветеран пожарной службы! Если что, огонь потушу! — Интересно чем? — едко вмешался уголовного вида мужчина, которого прижал к стенке здоровенный бугай без рубашки. — Те кто не влезает, лезьте на крышу! — пошутил водитель. — По статистике от езды на крыше погибает каждый второй! Не берите грех на душу! — запротестовал профессор и возглавив партию желавших ехать заголосил: — Трогайтесь с места! Больше никто не влезет! — У меня и так в сундуке уже трое! — добавила старушка, молчаливые дембеля тут же испуганно соскочили с сундука и утрамбовались в самый зад кузова. — Я сейчас рожу! — вдруг послышался вердикт из середины. Люди перестали залезать и автобус тронулся. Фрайман с жалостью смотрел на оставшихся на остановке людей. Профессор же восхищённо прошептал: — По статистике в переполненных автобусах рожают от одной тысячной процента, до одной сотой процента Верлинских женщин! — И такая статистика есть? — удивился Фрайман выдыхая, на следующей остановке сошли обе статные соседки и уголовного вида мужчина. Правда, теперь в соседство к студенту напросились бледные дембели, которые с ужасом смотрели на старушку, которая с блаженным видом совала в сундук карамельки. — Статистика есть про всё, вот к примеру по статистике только одна из десяти миллионов старушек является преступницей-убийцей-похитительницей! — улыбнулся профессор. Дембеля облегчённо выдохнули. — Вот что вы за люди! — ворчала женщина с граблями, — Тогда бы всех пустили, потеснились бы и все бы доехали! — По статистике, в переполненных автобусах при родах умирает каждый второй ребёнок! — парировал профессор, чем вызвал аплодисменты партии ехавших, которая, правда, поредела. Люди всё чаще выходили на остановках. Автобус пустел. Водитель затянул странную песню про пожарище Адамовой войны. В итоге профессор с студентом сели у самой двери. — Вот скажите, как возможно, что в эпоху мира и благоденствия, после индустриализации и машинизации всё равно такая нагрузка на общественный транспорт? — спросил Фрайман, продолжая машинально прижимать чемодан к бёдрам. — На это статистика ещё не нашла ответа, но мы сегодня собрали достаточно данных, чтобы предположить, что количество пассажиров прямо пропорционально количеству автобусов одного маршрута и количеству остановок на маршруте! — довольным как у кота голосом, ответил Цвейг. Студент начал дремать и облокотился ему на плечо. Сам же профессор продолжил, глядя в лобовое стекло, изучать просторы Верлины. …Студент, сложив руки на голове, сидел на скамейке на остановке, он устал от бесконечного пути. Профессор стоял невдалеке у единственного на километры телефона-автомата и благим матом орал в трубку: — Всё, герр Себастьян! Ты проспорил, я выехал из столицы аж на пятьдесят километров в эту твою сраную Гельковку! Теперь ты оплатишь мне дорожные и лечение в хорошей психиатрической клинике моего студента! Да, деканище сатанинское, и этот спор я выиграл! Я вытащил Фраймана из книжного замка и свозил на природу! С тебя Аухлицкий коньяк! Повесив трубку, Цвейг поправил свою шляпу, поводил кончиком зонтика по земле и направился к студенту. — Обратный автобус будет через час, на электричку мы тоже успеем, так что к отбою будешь греть нары в общежитии! — улыбнулся Цвейг, протягивая Фрайману флягу с водой. — Профессор, скажите, а какова вероятность того, что все, с кем мы ехали сегодня днём, поедет вечером обратно? — Вероятность пятьдесят процентов, — сдержанно заметил Цвейг. — А какова вероятность, что я заведу девушку после такого приключения? — Выросла с одной миллионной процента, до одной ста тысячной! — ободрил студента профессор. Фрайман вздохнул и, посмотрев Цвейгу в глаза, спросил: — А какова вероятность того, что после партии в шахматы вы с деканом будете устраивать дурацкие споры? — Не знаю, статистика — сложная наука, — пожал плечами профессор и, улыбаясь, посмотрел на заходящее весеннее солнце.