Конфета

За окном уже темно, даже тусклый свет уличных фонарей теряется в этой непроглядной тьме. Гирлянды и яркие вывески кишат вместе с людьми на улочках города. Снег падает большими хлопьями, создавая не менее большие сугробы, через которые было так сложно ходить. Все люди в предвкушении праздника. Кто-то спешит отмечать его с семьёй или друзьями, а кто-то в одиночестве под фильм в компании кота и большей тарелки оливье. Так было и в этой обшарпанной квартирке под номером двадцать три на втором этаже. Квартирка была обвешанна герляндами и снежинками из бумаги, мишурой и разными новогодними игрушками, что любезно расставил Гончаров вместе с Гоголем. В главном зале стоит большой стол с клетчатой скатертью, в углу стоит пушистая, красивая ёлка , а на столе уже пара готовых салатов. Пушкин несёт из кухни бутылки выпивки и рюмки с бокалами, пока Иван доготавливает курицу и бутерброды на стол. Муситаро ушел за продуктами, а Натаниэль вновь свалил не пойми куда. Гоголь сидит в главном зале и листает каналы по ящику, пока один лишь Федор, запершись в своей комнате, не горел не каким желанием делать что либо. Скоро будет бой курантов. Если быть точным, через минут десять. Ваня уже приносит последний салат и ставит тарелку с курицей и пюре, так же расставляя тарелки с нарезкой. Саша наливает кому вино, кому коньяк, водку. В прочем-выпивку. Достоевский работает, а Николай сидит на диване, нервно дёргая ногой и закидывая в рот очередную сосательную конфету. Он мог бы ее разгрызть, но карамель бы прилипла к зубам ,так что он растягивает удовольствие. –Что-то не так, Коль?– Обратился к нему Гончаров, садясь рядом на свободное место. –Все не так! Опять этот работяга заперся у себя, пока мы тут веселимся. Не правильно это Вань, понимаешь?– Застенал Коля, театрально запрокинув голову в верх. На самом деле, ему правда было грустно. Федор всегда был таким мрачным и не желал веселья, что его стало жаль. Хоть это и казалось странным, ведь Дьяволу не чуждо чувство сожаления, так же и со стороны других. –Так иди и позови, в чем проблема?– Иван пожал плечами, наблюдая как Пушкин остановился на первом канале, где свою речь уже говорил призедент. –А вот возьму и пойду!– Гоголь говорил настойчиво. Вскочил с дивана и уверенными шагами потопал в коридор, к двери того самого брюнета. Чуть потупив свой взгляд в деревянную дверь он постучал пару раз, после открывая ее и заходя во внутрь. Темно-хоть глаз выколи! Чуть привыкнув ко всей этой тьме, блондин перевел свой взгляд на Федора, что сейчас внимательно и чуть устало смотрел на него, оставив руки на клавиатуре ноутбука. –Федь, пошли, там сейчас уже куранты пробьют!– Привычную песнь вновь застенал Гоголь, подходя к креслу и как бы наигранно падая Феде на колени, театрально положив руку на лоб. –Мы там все уже приготовили, а ты сидишь тут, во тьме, один оденешенек!– Николай вздохнул, открывая глаза. Его волосы бережно перебирали, а на лице брюнета появилась лёгкая улыбка. Коля потупил свой взгляд на Достоевского, который в свою очередь наклонился к нему так близко, что блондин чувствовал его дыхание. Время остановилось, дыхание запало где-то в городе, мысли пропали, а сам Гоголь улетел куда-то в далёкие миры, когда его поцеловали. Тягуче, мягко, нежно, перекидывая несчастную конфету туда и сюда. Куранты били, а они целовались, не замечая ни Ваню, что посмотрел на них через открытую дверь, а потом хихикнув ушел, ни на сами куранты и голос призедента, ни на снегопад за окном. Все звуки в миг пропали, когда появились они.

***

Бой курантов Праздник новогодний. Ты сидишь опять один, негодник! Опять грустишь ты, Одиночка, Под просмотр Папиных Дочек. Войду я в комнату твою, И печаль всю разобью, Словно хрупкое стекло, Оставив его за своей спиной. Мы посмеемся опять, Будем вино распивать, И под курантов бой, Друг друга мягко целовать ...