Мы просто геи

— А что ты опять без своего рыжего? - парень невысокого роста широко улыбается. Олег поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза самодовольно улыбающему пацану. Съездить бы сейчас по этой мерзкой роже, но... Но вопрос правильный. Они с Серёжей теперь порознь.

***

Дня 3 назад после физры сидели вдвоём, ржали, как обычно, обсуждали одноклассников. Во время очередной шутки про то, что Илья скорее всего до сих пор уверен, что фотосинтез - это что-то про фотоаппараты, Разумовский громко и несдержанно расхохотался. Весь раскраснелся, откинул голову назад. Олег залюбовался. На его лице тоже расцвела улыбка, но явно не от собственной шутки. Тёплый взгляд, наполненный нежностью изучал каждый миллиметр веснушчатого лица. Но через несколько секунд Волков встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Серёжа продолжал смеяться, внезапно начиная похлопывать в порыве смеха рукой по бедру Олега. Смех тут же прекратился. Оба парня устремили взгляд на руку на чужом бедре. Волков не знал, что думал Разумовский, но ему казалось, что это пиздец как красиво. Чужая бледная рука на своих чёрных спортивках выглядела потрясающе. Именно в этот момент в раздевалку влетели трое пацанов. Серёжа не успел убрать руку, поэтому послышался громкий смех. – О, голубки, - начинает Гриша, - не место тут для ваших развлечений. – Да тут пидорам вообще не место, - подхватил его тот самый Илья. Олег лишь успел кинуть в них злобный взгляд, как Серёжа подорвался и с красным лицом сорвался с места, громко хлопнув дверью раздевалки. Волков сначала думал броситься за ним, но понял, что лучше будет остаться здесь и объяснить этим уродам, что никакие они не пидоры. А зря…

***

Серый его с того дня избегал. Да, за партой сидели вместе. Да, жили в одной комнате. Но разговаривать почти перестали, в столовой он от Олега отсаживался. "Значит, обиделся, что я за ним не побежал", - был уверен Волков. – Не твоё дело. - угрюмо ответил Олег на чужой вопрос о "рыжем". После этого встал со скамейки и вышел из спортивного зала. Зайдя в раздевалку, плюхнулся на пол в углу. Нет, так больше нельзя. Надо с ним поговорить. Извиниться. Да, наверно, он должен был за ним тогда побежать. Ну ступил. Что теперь неделю бегать от него будет? Это вообще странно. Серый на него в последнее время всё чаще и чаще обижаться стал. Находил повод отдалиться. "Нет, Олег, мы больше не будем спать на одной кровати, мы же не дети", "Олег, ну не трогай ты меня за руку, я же не девчонка". У Олега от этого сердце режет. Да, они уже взрослые, им по 16, но они же ещё друзья, правда? Если Серёже это всё неприятно, то почему Олег каждый раз так широко улыбается, когда смотрит на Разумовского, или когда тот случайно коснётся его руки? Почему ему приятно обниматься с Серёжей, гладить его по волосам? Почему сердцебиение так учащается, когда Серый в порыве смеха похлопает его по бедру? Может быть с Олегом что-то не так? А если он всё-таки...? От таких мыслей Волков лишь сильней сжимает кулаки и зубы. Да нет. Какой из Олега педик? Он же... Ну... Нормальный мужик, вообще! Сильный там... И смелый... И... Чёрт... Олег закрывает лицо руками. Как давно он пытается себе врать? Как давно он пытается убрать Серёжу из своих мыслей и фантазий? Как давно пытается оправдывать реакции своего тела на шуточные драки с Разумовским? Это началось несколько лет назад, но Олег списывал всё на возраст. "Гормональные скачки", как выразился бы Серый. Начал ухлёстывать за девчонками, но быстро понял, что объятия с Ленкой для него неприятные, не то что с Серёжей. Поймав себя на этой мысли, он быстро прекратил всякие "ухлёстывания", решив, что, значит, ему пока этого всего не надо. Гормоны обманули. Но в последний год Олег явно осознал, что на взаимодействие с Серым у него особая реакция. Это так неправильно и неестественно, что ногти сами впиваются себе в лицо. Только сегодня до него кристально чисто доходит. Отлично, он педик. "А Серый опять умней оказался. Неужели как-то понял? Может тогда не спал? Так мне и надо. Лучше бы ещё морду мне набил за такие мысли." За мысли о том, как он гладит Серёжу по лицу, мягко проводит кончиками пальцев по родным губам и медленно припадает к ним собственными. Ему такое снилось ночью в тот день со случаем со смехом и Серёжиными пальцами. Было стыдно. И чертовски приятно внизу живота. Прямо напротив в своей кровати спал Серый. Вроде спал. Теперь Олег не уверен, что он спал. Чёрт, а вдруг он говорил что-то во сне? Какой кошмар. Нет, Олег решает, что с Серым надо всё-таки поговорить. Он так не может. Догадался ли Разумовский обо всём или действительно просто обиделся за то, что за ним не побежали? Быстро переодевшись, он выбегает из раздевалки.

***

Через пол часа Олег уже в приюте. Он заходит в комнату и натыкается на взгляд Серёжи. Тот сидит на своей кровати, спиной упираясь в стену, прижав ноги к себе. Перед ним лежит его альбом, а рядом - цветные карандаши. – Привет, Серый. – Привет... - тихо говорит Разумовский, опуская взгляд и медленно выдыхая. Он быстро перелистывает страницу альбома, меняя карандаш в руке. – Что рисуешь? - аккуратно спрашивает Олег, не торопясь, подходя к чужой кровати и присаживаясь рядом с другом. – Да так, ерунду всякую, - без особого желания отвечает Серёжа. Олег переводит взгляд с его глаз на лист, где он выводит наброски какой-то известной скульптуры, а потом обратно - на лицо. – Слушай, Серый... - начинает он, сглатывая накопившуюся от волнения слюну. - Я хотел извиниться. Серёжа поднимает на него свой непонимающий взгляд с нахмуренными бровями. – Чего? – Ну извиниться... - ещё менее уверенно продолжает Олег. - За то что за тобой не побежал тогда. Ты же из-за этого на меня обиделся? – Я на тебя не обиделся, - проговорил Серёжа, перевёл взгляд на собеседника, - и не за что тебе извиняться. – А почему ты тогда от меня бегаешь? - с опаской произнёс Волков. Серёжа резко перевёл взгляд обратно в альбом. – Потому что так нельзя. У Волкова глаза округлились, а сердце застучало так, что готово было порвать грудную клетку. Он всё-таки как-то понял? – Что "нельзя", Серый? Серёжа сильно жмурится и сжимает в руке простой карандаш до белых костяшек. Кажется, что он его сейчас переломит. А затем не выдерживает и поворачивается в сторону Волкова. – Потому что я пидор, Олег, вот почему бегаю! - от тихого голоса не остаётся и следа. Олега как будто парализовало. Он чётко осознаёт, что не может пошевелить от паники даже пальцем. Только брови на лице способны двигаться, показывая удивление. – Давай всеки мне, ты же этого сейчас хочешь! - Серый вскакивает, начиная ходить туда-сюда. – Серёж... – Я думал, что, может это временное помешательство, но нет. Думал, может, - запыхавшись, тараторит Разумовский, не слыша Олега, - если, отдалиться от тебя, то пройдёт. – Серёжа, - Олег встаёт напротив суетящегося Серого, придерживая его за плечи, чтобы тот перестал дёргаться, - скажи по-хорошему. Что пройдёт? Разумовский смотрит ему в глаза. Собственные предательски блестят, брови жалобно изламываются. – Мне кажется... Нет, я уверен... Нет… Я знаю, что... - Серёжа делает глубокий вдох и выдох перед главными словами. – Я тебя люблю. – Я... Я тоже тебя люблю, Серый, ты же знаешь. - непонимающе проговоривает Волков. – Не как друга, Олег. И не как брата. - Почти шепчет он, после чего опускает взгляд куда-то в ноги. Олегу кажется, что его сердце остановилось. Вот прямо сейчас. И никогда больше не будет биться. А после нескольких секунд наоборот чувствует бешенное сердцебиение, ощущает, как краснеет его лицо. До него доходит, что Серый имеет ввиду. Вдох-выдох, Волков. Ещё раз. Соберись. Он понимает, что молчит непозволительно долго. Собирается с силами, сглатывает ком в горле. Либо сейчас, либо никогда. – Серёж... Я... Я тоже. Серёжа тут же поднимает взгляд. Выглядит так испуганно, боится, что его обманывают, издеваются. Но это же Олег. Он так с ним не поступит? – Подожди, что? Что "тоже"? Это то же, что и я имею ввиду или нет? Ты сомневаешься? Или просто не хочешь меня расстраива… Разумовский не успевает договорить. У Волкова кончаются нервы. Олег зажмуривается и быстро поддаётся вперёд, тычась своими губами в чужие. Не чувствуя сопротивление, начинает медленно сминать. Он пока не умеет целоваться, но надеется, что Серёжа ему поможет. Серый ведь уже целовался? Если так уверенно сказал про... Ну... Про пидора. Волков расслабленно выдыхает, когда чувствует, как чужие губы жадно и мокро сминают его. А руки друга перемещаются на Олегово лицо. Чёрт, чёрт, чёрт! Это так приятно. В один момент стало так плевать на то, о чём он там думал в раздевалке. Что это мерзко или неестественно. Потому что сейчас так потрясающе. Он пытается подстраиваться под ритм Серёжи, но тот делает это так уверенно, что Олег плавится и уже кое-как шевелит губами. Только через несколько минут они отрываются друг от друга. Смотрят на чужие губы, тяжело дыша. Затем переводят взгляд в глаза друг другу. – Почему ты мне раньше не сказал? - улыбаясь, шёпотом произносит Серый. – А ты? - потеревшись носом о его нос, ухмыляется Олег. Оба засмеялась. Как же глупо. – Я думал, что ты меня бросишь. Это как минимум. А как максимум - отпиздишь, что на мне живого места не останется, - чуть громче говорит Серёжа. - Ты же всегда таких презирал. – Серый, ну ты чего, - уложив одну руку на щёку, второй - заправляют чужие рыжие волосы за ухо, - как я могу тебе какое-то зло сделать? Не удержавшись, Олег покрывает всё лицо Серёжи лёгкими поцелуями, продолжая поглаживать щёки. Слишком долго он этого хотел. На что рыжий лишь мило смеётся и подставляет лицо под чужие губы, а сам перемещает свои руки на чужую талию. – Получается, я больше могу не скрывать от тебя мои рисунки? - немного раскрасневшись, проговоривает Серый. – Что? - Олег отрывается от поцелуев подбородка. Серёжа выпутывается из объятий и берёт в руки свой альбом. Перелистывает страницу и с гордым видом вручает её Волкову. Олег немного приоткрывает рот. Выглядит удивлённым. Там он, но… Серый и раньше его рисовал. С самого детства этим увлекался. Но тут… Тут Олег без футболки в одних джинсах лицом. А на предыдущей странице - спиной. А ещё на предыдущей - без джинсов, в одних трусах. И анатомически всё так точно нарисовано. Олег бы даже сказал, что преукрашено. Он поднимает взгляд обратно на Серёжу. – Ты слишком часто ходишь по комнате без майки. - Хитро улыбнулся и подмигнул Серый, вынимая из чужих рук альбом и таща парня за руку на кровать. Вдвоём легли на кровать Серёжи. Переплились руками и ногами, как в детстве. – Это прекрасные рисунки, - с улыбкой на лице твёрдо произносит Волков, - у тебя каждый рисунок - шедевр, но эти в особенности. – Ну у меня превосходная модель, что ещё сказать. Оба опять рассмеялась. Они не переставали поглаживать друг друга по лицу, талии, рукам или волосам. Ниже пока не спускались. – Я думал, ты меня ненавидишь, потому что я тебя выставил пидором, - внезапно говорит Серый. – Что? – Ну... Когда при пацанах тебе на ногу руку положил. Они просто постоянно так над нами шутят, - прижавшись носом к груди Олега, поясняет Серёжа. - А тебе такое неприятно. Я и так пытался всё сделать, чтобы они так тебя не называли. – Серёженька... - Олег широко улыбается и прижимается к нему ещё ближе. - Мне на них плевать. Пусть хоть как меня называют. Я ведь боялся, что ты от меня отдаляешься, потому что я тебе неприятен. – Олег, что ты несёшь? Как ты можешь быть мне неприятен? - с непониманием возмущается Серый, дыша в шею Волкову. Олег замялся. – Я думал, что ты заметил, что я веду себя… Необычно. И поэтому я для тебя стал мерзким. – Что значит "необычно"? - подняв голову и заглянув прямо в глаза другу, спросил Серёжа. – Ну… Мне снилось всякое и творилось со мной тоже всякое, когда мы с тобой тренировались, - слегка неуверенно проговорил Волков. - И я подумал, что ты понял как-то, что я… Этот… Ну… Пидор. - сдался Олег. - И перестал со мной общаться. Теперь Серёжина очередь выдавать удивлённый взгляд. Но через несколько секунд переваривания сказанного, он ехидно улыбается, теперь не просто поглаживая талию, а забираясь под футболку. – Покажешь потом мне, что за "всякое" с тобой происходило? Олег буквально теряет весь страх и тревогу, которую только что чувствовал из-за признания. На его лице расплывается улыбка, а внутри становится невероятно тепло. Волков смеётся, зарывается рукой в чужие "такие мягкие, красивые и вообще шикарные, Серый, правда" волосы и снова припадает к Серёжиным губам. Они уже делают это более умело. Олег более уверено, но так же нежно сминает чужие губы, а Серый всё равно торопится, впивается в чужие губы, как будто это у него сейчас отберут. Олег отстраняется от Серёжи, переместив руку на его щёку. Смотря прямо на губы, аккуратно проводит большим пальцем по нижней. – Прямо как во сне. - Шепчет Волков с такой же широкой улыбкой на лице. Уголки губ Серого тоже дёргаются вверх. – Я смотрел на тебя ночью один раз и слышал, как ты шептал моё имя во сне, - Серёжа хитро улыбается, опустив глаза, - а потом проснулся, испуганно пооглядывался и убежал куда-то минут на 10. "Вот же лис", - думает Олег. Не спал ведь тогда. И всё слышал. И не спросил ведь даже. – Я тогда подумал, может, мне послышалось. Но после слов про твоё "всякое" и сны пазл как-то сложился. - Раскрасневшийся, он льнёт к груди Волкова, медленно поглаживая под футболкой мощную спину. – Бля, Серый, - Олег утыкается носом в чужие волосы, продолжая поглаживать лицо друга, - мне теперь стыдно. – За что?!? - возмутимо почти кричит Серёжа, поднимая голову и смотря прямо в глаза Олегу. - Мне вообще-то приятно. И до Волкова опять доходит. – А что это ты ночью на меня пялишь? - с самодовольной улыбкой предъявляет Олег. Возмущение с лица Серого пропадает, ему на смену приходит игривая улыбка. – Изучал модель для рисунков, - снова утыкается в чужую грудь. - В трусах она мне позировала только ночью. Оба смеются. – Олег, а получается они правы были? Ну на счёт того, что мы педики? - без капли тревоги или сожаления интересуется Серёжа. – Нет, Серый, - серьёзно отрезает Волков. - Мы просто геи. Комнату опять заполняет смех. Они долго ещё сегодня друг от друга не отлипнут. Соседи сегодня то ли на олимпиадах, то ли на соревнованиях. Не важно. Главное, что сегодня они могут побыть вдвоём и никого не опасаться.