Бэк персонажей для НРИ в которые я играю в виде новелл

      14 октября 1979 г,       Флорида       Кампус университета [изъято]       За окном небольшого двухэтажного особняка в викторианском стиле, расположенного прямо на территории университетского кампуса, сгущались тени — октябрь уже давно вступил в свои права, и ночь стала укрывать землю черным саваном всё раньше и раньше. Профессор Фредерик Хейз стоял у окна и вглядывался в ночь, пытаясь вспомнить как давно он не встречал восход солнца и видел одну лишь тьму, которую уже ничто не могло разогнать, словно эта тьма за окном проникла в его душу и навсегда её извратила. Он отвернулся от окна и бросил взгляд на зеркало.       В зеркале отражался уже не юноша, но тридцатилетний уверенный в себе мужчина, худой, но не жилистый, с приятными чертами лица, несколько неестественно бледным цветом кожи, который, как многие студенты считали, из-за того, что он много времени просиживает в архивах за пыльными книгами и редко выходит на солнечный свет подышать воздухом. И во многом, они были правы, кроме того, что цвет кожи появился из-за этого — у всех сородичей кожа имеет бледноватый цвет, так как они не дышат, их кровь не течёт по венам при ударах сердца, и волосы не растут, словом, настоящий памятник самим себе, сотворённый ещё при жизни, или, скорее, не-жизни.       Что же касается зеркал, то Фредерик обнаружил, что стереотип о вампирах, не отображающихся в зеркале, оказался лишь выдумкой, в то время как другие заблуждения — неожиданно верными, коварно преуменьшенными.       Нетёртый пиджак, дорогие туфли, белоснежная сорочка и ярко-красный галстук, дорогие часы, зачёсанные набок волосы — его образ был практически безупречен и многие могли бы обмануться, видя в нём яркого, самовлюблённого профессора, доктора исторических наук. Практически безупречен. Практически. На деле же, всё сломала одна очень увлечённая тайнами студентка, Кортни Со Ёнг.       Во время последней ночной охоты Фредерик каким-то шестым чувством ощущал стороннее внимание, но не мог понять откуда. Он думал, что это лишь его возбуждённая паранойя, которая после разрыва с кланом Тремер бьёт тревогу при каждом подозрительном шорохе, в каждой тени мерещатся Асторы…       Тёмный переулок, засада, сотворённая дубинка в руке, по цвету напоминающая кровь, из которой создана, короткий замах, рассчитанный скорее на то, чтобы отвлечь, но не нанести реальный вред — сородичи удивительно живучи, оседающее с тихим всхлипом тело, недоумение… воспоминания прошлой ночи так ярки, но после остаётся лишь вопрос: «что делать дальше?» Снотворное прекратит действие через час-два и Фредерику придётся столкнуться с перспективой, которую он гнал от себя все последние годы. Ему нужно будет принять тяжёлое решение и, возможно, совершить большой грех, но что ему ещё осталось? Это — решение, которое, он знает, нужно принять, его удобно принять, но взять грех на душу придётся не абстрактному сородичу, а именно ему, Фредерику Хейзу, Тремеру-анарху. Время шло и шанса лучше было не найти, но он всё время откладывал решение на пару-другую минут, ровно до тех пор, пока бесчувственное тело на небольшом кожаном диване не застонало и не пошевелилось.       — Оох… — простонала Кортни, задирая рубашку, скрывавшую огромный синяк, — Я… ох…       — Добрый вечер, мисс Со Ёнг.       — Профессор Хейз! — Взвизгнула девушка и попыталась отодвинуться подальше от вампира, но упёрлась спиной в подлокотник и в ужасе замерла, — Ч-ч-то вы намерены делать?       — Кортни, меня всегда восхищало стремление моих студентов докопаться до правды, но зачем же вы шпионили за мной?       — Ну… это… не знаю…       — И всё-таки, зачем? — Фредерик всмотрелся в лицо девушки и почувствовал что-то странное. Интуиция не раз его спасала, так что он прислушался к биению её сердца и сам чуть не посерел от ужаса: она его не боялась, совершенно, все её потуги выразить страх могли бы сработать, но сердце бы колотилось в её груди как бешеное, но оно билось ровно.       — Профессор, я…       — Мисс, вам стоит записаться в драматический кружок. Из вас получится отличная актриса. Знаете, я видел столько лицедеев за свою жизнь, что уже научился распознавать Игру.       — Жаль, — Вздохнула Кортни, смахнув с лица непослушную прядь волос, — Могло и сработать.       — Почему вы следили за мной?       — Меня привлекает мир сверхъестественного.       — И чем же вас мог привлечь я, обычный профессор, доктор истории?       — Профессор, вы хорошо скрываетесь, но если женщина захочет узнать секрет — она его узнает.       — И в чём же МОЙ секрет?       — Вы — не тот, за кого себя выдаёте, — Студентка начала загибать пальцы, — Вы выходите из особняка лишь с заходом солнца, все ваши лекции вечером, вы не едите.       — Кто же ест после шести? Это вредно.       — Я наблюдала за вами с в-о-о-о-о-н того дерева, — Студентка указала на огромный разлапистый дуб за окном, — Вы вообще не едите, не пьёте чай ли кофе когда работаете над книгами у этого окна. Кроме того, вы ходите каждую ночь в даунтаун.       — И для чего же?       — Вы соблазняете женщин и пьёте их кровь. Вы — вампир, в этом нет никаких сомнений.       — Кортни, я понимаю, что вы — увлекающаяся натура и это прекрасно, но на Графа Дракулу я совершенно не похож.       — Это логично, профессор: Вы материальны, значит не призрак. От вас нет неприятного запаха мертвячины, значит не зомби. Нет ощущения чего-то сказочного, значит не фея. Нет животного ужаса где-то на грани сознания, животного магнетизма — значит, не гару. Выходите по ночам, пьёте кровь — вампир.       — Откуда такие знания, мисс?       — Из книг.       — Всё это — глупые суеверия. Нет ничего более безответственного для будущего учёного, чем распространять эти бредни.       — Профессор, я бы, и правда, поверила в ваши слова, если бы только мой отец не был инквизитором.       — М-да, — Протянул Фредерик, сняв очки и потерев переносицу, — Общество Леопольда или Орден Святой Жанны?       — Общество. Мой отец из альбертийцев.       — Жаль… — В руке Фредерика возник кинжал из металла с красным отливом. Хейз понял, что взять грех на душу всё же придётся и быстро. А потом — бежать из Флориды в поисках нового убежища, что печально — преподавать в университете ему нравилось.       — Профессор, вы меня не так поняли! — Быстро проговорила Кортни, вытаскивая из-под блузки небольшой крест на серебряной цепочке, — Я не говорила о вас отцу. На самом деле, я предлагаю договор.       — И какой же?       — Я иду по пути отца, и мне скоро предстоит посвящение в неофиты, но чтобы стать терциарием, нужно будет проявить себя в охоте. Все ждут от меня, дочери инквизитора, славной победы над чем-то неординарным и рассчитывают, что я найду эту цель сама, так как должна научиться выслеживать ведьм, фей… вы понимаете?       — Допустим.       — У вас точно есть тот, кто вам очень сильно мешает, кого нужно, скажем так, убрать с глаз долой. У всех есть такой противник. Вы его мне сдаёте, а я не раскрываю ваше инкогнито.       — А если не справишься?       — Справлюсь.       — Девочка моя, — В словах Фредерика зазвучала сталь, — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Ты следишь за мной, причём одна. Ты угрожаешь мне и принуждаешь к договору, который сама же сможешь не соблюдать. Ничего не стоит тебе раскрыть мою природу Инквизиции после того, как ты получишь то, что хотела.       — Магический свиток.       — Что?!       — Магический свиток. В последней охоте отец и его люди уничтожили группу магов. Конфискованные вещи сейчас в соборе, думаю, смогу позаимствовать один свиток из тех, что я видела.       — И это говорит будущий неофит?!       — Магия — зло, но чтобы бороться с ней, её нужно знать.