меняю кинжал на ваше сердце

подготовка к балу — процесс чертовски утомительный, хоть на стенку лезь, скребя своими принцевскими лапками. и чжунли скребёт, да так усердно, что ещё немного — и проделает дыру в многовековом здании. портреты почивших королей и королев в тридесятых поколениях, некогда таких же горячих юнцов, понимающе наблюдают, как принц лиюэ продумывает план великого побега. утомительные обсуждения стальным молотом бьют в виски, а прапрадед с картины даже кивает на безрассудную мысль о полёте прямо в открытое окно. душно так, словно эти ещё не прибывшие гости из бесконечного списка — каждый по очереди — за горло прижимают в знак приветствия. а на улице зима сказочная, и лес манит своими рисунками на заиндевелом стекле поскрипывающей оконной дверцы... которую беспощадно мгновением позже захлопывает королева-мать: «‎морозно тут... чжунли нашего в дрожь бросает». так и лишили последнего пути для мирного отступления — теперь только напролом, как в детстве... где-то в ужасе вздохнёт старик аждаха, травмированный воспитатель, вылавливающий принца ещё ребёнком из каждого опасного закутка королевских земель. о них мальчику уже едва ли не высшим указом запрещали даже думать: что нужно было сделать с несчастным древним геовишапом, чтобы тот еженедельно оставлял у входа в пещеру партию лучшего нефрита под табличкой с небрежными когтистыми каракулями: «безвозмездно». — в лесу неспокойно стало. как бы гостей наших не потревожило, — вдруг выражает обеспокоенность король, тревожно потирая переносицу на тяжелом вздохе. — чжунли... — всё проверю, отец! — счастливая фигура в мгновение испаряется, а пугающая улыбка, ослепившая зал и всех в нём присутствующих, по-прежнему здесь, и ещё неделю она будет навещать каждого в ночных кошмарах. сама вселенная решила спасти принца от невыносимых мучений. так он думает, даже не догадываясь, что во дворце, сквозь морозные витражи, родители самым тёплым взглядом провожают сына, спешно удаляющегося в сторону леса. — дорогой, как же ловко ты это придумал, — королева поглаживает напряжённые плечи мужа, расплывающегося в мягком кресле от гордости за свою гениальную идею. — тебе не кажется, что наш сын очень громко думает? я был уверен, что он всех раздавит тяжестью своего молчаливого недовольства, — и смеются вместе совсем по-доброму. — в лесу ведь нет никого? — поверь мне, дорогая, даже если нет — он обязательно найдёт! погода за пределами замка волшебная — точь-в-точь списанная со страниц стихотворных сборников снежной: мороз, ласкающий горящие дурманящей свободой щёки, и солнце — яркое настолько, что превращает пуховое покрывало под ногами в блестящий океан. чжунли величественно ступает по тропинке, испещрённой многочисленными следами, жадно вдыхает морозный воздух. всё бы хорошо, но вечерний бал напоминает о своём существовании отдаленным шумом лошадиных повозок, и просьба отца упрямо не позволяет окунуться в пушистые сугробы с головой: в лесу ведь действительно что-то не так. едва заметное изменение для простого обывателя, но подвластное тому, кто всё своё детство в этом лесу оставил и корнями пророс глубоко в землю. тому, кто вдыхает и провожает даже самое лёгкое дуновение ветра. а ветер этот приносит неожиданным подарком острый кинжал прямо у горла. нападающий мастерски управляет боем, двигается быстро и почти неуловимо. однако и чжунли ведь не просто символическое лицо лиюэ, не просто напудренный с ног до головы принц — он королевская гордость: невероятно красивый и талантливый юноша, способный как в искусстве, так и в самом непредсказуемом бою (одному старику аждахе известны все страшные ухищрения, которые таит в себе этот человек). сейчас же юный принц необычно тих и спокоен. приглядывается и, кажется, не спешит заботиться о своей безопасности. незнакомец мгновенно пробирается сквозь изящный захват и с особой осторожностью, словно в танце, опускает прекрасного принца на снежное одеяло, победно восседая сверху. играется расписной рукоятью по груди, вычерчивает причудливые рисунки. чжунли же чувствует себя более чем комфортно: наблюдает за игривыми движениями и с интересом оглядывает мастерски выполненный кинжал, а на лице ни тени тревоги о своём положении «проигравшего». честно говоря, проигравшему этому ничего не стоит перенять инициативу, однако слишком уж интересно, что случится дальше. — какая утончённая работа, — выдыхает он вдруг, накрывая ладонь незнакомца своей и очерчивая тонкими пальцами сквозь перчатки изысканные линии на оружии. невозможно понять, молчалив нападающий по своей природе или же это нежные прикосновения выбивают воздух из лёгких. тот оставляет небольшую, едва ощутимую, царапину на шее чжунли, а затем аккуратно стирает капельки крови холодным пальцем. затянувшееся молчание, неловкая поза — всё более приятное неудобство. нарастающий звон королевских колоколов знаменует прибытие гостей и пробуждает лес, затаившийся в ожидании. незнакомец в капюшоне приходит в себя, поправляет примятый воротник принцевского пальто, скрывая прекрасную шею и свою на ней метку. дарит на прощание восторженную улыбку и исчезает так же быстро, как появился. лишь через несколько минут чжунли вспоминает, что такое «дышать».

***

и пока на балу гости из всех регионов танцуют и веселятся, а напитки льются бездонными реками, принц лиюэ погружён в глубокие раздумья. давно сердце его так не заходилось, и не от страха — от интереса... искреннего восхищения. ловкие движения, тонкие руки и пробирающая до мурашек улыбка с изящным оскалом — ему хочется вновь ощутить это всё, жадно забрать всё лишь себе. сейчас ночной лес выглядит ещё привлекательнее роскошно украшенного бального зала: кресло недостаточно удобное, вино недостаточно вкусное, музыка недостаточно приятная слуху — ну всё не то. он прокручивает драгоценные воспоминания в голове снова и снова, пока не замечает, что все взгляды в большом помещении обращены лишь на него. где-то внутри пробуждается осознание, что пришло время торжественного танца. он ведь совсем не следил за происходящим и помнит лишь урывки настойчивых рассказов матери о юном принце из снежной, который весь вечер молчаливо наблюдал со стороны: «взгляд не может оторвать от тебя». а что чжунли эти принцы и принцессы? ему бы к тому негодяю... хотя вряд ли простолюдины имеют при себе такие изысканные ножички. неужели кто-то из гостей? было бы чудесно. и правда «чудесно». пока принц взглядом путешествует по заинтересованным лицам, партнёр его медленно пробирается сквозь толпу своих представителей и завистливых красавиц. белая рубашка с позолотой и чёрный костюм, идеально обтягивающий аккуратную фигуру. изящный юноша с яркими рыжими волосами и опасным взглядом: словно огонёк, способный в одно мгновение стать величественным пламенем, испепеляющим всё вокруг себя. и улыбка... эта издевательская улыбка остриём проходится по стенкам души и сладостным воспоминаниям. он опускается в вежливом поклоне и протягивает ладонь, прикрытую перчаткой, приглашая на танец. весь зал вокруг размывается — они вновь на заснеженной опушке, и сам лес исполняет для них свою сказочную мелодию. — сынок, этот юный господин, кажется, даже не дышит, — заботливо шепчет королева. — ты не примешь его приглашение? юношеские взгляды встречаются, и божественными усилиями удаётся сдержать громкий смех. всё тем же нежным прикосновением пальцев принц лиюэ принимает приглашение, успевая издать лишь единственный восторженный вздох... по всему залу раздаётся громкая торжественная музыка, а юные и не очень дамы и господа пускаются в танцевальный вихрь. чжунли осторожно прижимает своего партнёра и уводит вместе с музыкой в центр зала, задавая общий темп для всех присутствующих. они смотрят друг на друга во всепоглощающем молчании. их танец — изящная игра, непрерывно сводящая с ума. принц снежной слегка приподнимает бровь и с заигрывающей ухмылкой переносит руки чжунли на свою шею. сам же крепко сжимает тонкую талию, притягивая партнёра непозволительно близко. — принц снежной, вы ведь понимаете, что ваше нападение можно считать едва ли не объявлением войны? — а ваши пальцы, так нежно ласкающие мой затылок, можно считать за флирт? кроме всех предыдущих лишающих рассудка деталей теперь еще и сладкий голос, что играется с чжунли на полутонах. — разумеется. — отвечает абсолютно уверенно. и горячо. гости вокруг постепенно расплываются. и каждому слышен только неумолимый стук собственного сердца. они молят вселенную лишь о том, чтобы эта приевшаяся мелодия, которую на всех предыдущих балах отчаянно хотелось уничтожить, никогда не заканчивалась. позволь же целую вечность тонуть в этом танце! — ваше высочество, не сочтите за грубость. мне просто нравится сражаться и проверять новых противников. — длинные пальцы очерчивают линии прекрасного тела. — и что же вы можете сказать обо мне? — вы явно поддались мне в конце, — звучит почти обиженно, — поэтому сочту за честь, если вы согласитесь вновь сразиться со мной. абсолютно честно и до победного конца... говоря откровенно, никогда мне не хотелось так сильно проиграть кому-то. чжунли смеётся, громко и восторженно, растворяясь в руках своего настойчивого партнёра, кружащего его по всему залу. — с удовольствием! однако я не представлял, что принц снежной окажется ещё и вором. — замирает и прижимаетcя совсем близко, проводя кончиками пальцев по острой линии морозных скул. — но я ничего не крал, — удивление совершенно искреннее, а в ответ лишь по-доброму издевательский взгляд. чжунли совершенно внезапно, в абсолютном наслаждении, опадает назад, вынуждая растерянного партнёра спешно подхватывать его, и смеётся, — а как же сердце бедного и поверженного принца лиюэ? — невероятно драматичный голос, ответный юношеский смех... и совершенно влюблённый взгляд. мелодия замедляется, а за ней и танец. юные принцы стоят совсем близко — настолько, что всё тело сжимается от напряжения. принц снежной бережно убирает выбившиеся прядки партнёра за ухо, проводит кончиком носа по бледной шее, вдыхая сладкий аромат. — вы прекрасно пахнете, ваше высочество. — нежный поцелуй на царапине, оставленной им с утра. и чжунли прямо на последний ноте издаёт ему в ухо тихий, убийственный стон. они выходят на официальный поклон, завершающий танец: — меня зовут аякс. — чжунли. и надеюсь, мы ещё встретимся с тобой позже, аякс. — несомненно. во взглядах этих и словах лишь необъятный океан взаимного восхищения и желания.

***

встречаются они уже поздней ночью, в самой высокой башне замка. чжунли стоит у края балкона и упивается январским воздухом, стараясь облегчить страдания своего сгорающего дотла сердца. аякс приходит с небольшим опозданием и заглядывается прекрасным профилем юного принца со стороны. ну как же он красив! — вот где вы коротаете своё время... как же так сложилось, что комната принца, любимого всем королевством, находится настолько высоко и далеко от других? неужто вас тут держат в заточении? — отчасти и так, — смеётся чжунли, приближаясь к драгоценному гостю, — вы и представить не можете, как сильно я изводил бедных короля и королеву в детстве, сбегая из дворца при каждом удобном случае. так они и не придумали ничего лучше. только вот отсюда, если честно, сбегать даже проще и веселее, — аякс понимающе кивает, — когда встревоженный учитель по-настоящему устал меня отовсюду вылавливать, стал сам сопровождать во всех авантюрах и опасных путешествиях. ах, бедный мой аждаха... ну и вид отсюда на всё королевство просто невероятный! — так вот каким был на самом деле уточённый принц лиюэ... чжунли медленно сокращает раздражающее расстояние, осторожно подталкивая аякса вплотную к стене. он немного ниже ростом, а оттого взглядом своим снизу вверх и прямо в глаза уничтожает рыжего юношу. хозяин бала, кажется, опаснее самого нападающего утром в лесу — за скромной улыбкой таится обжигающая страсть, а аккуратные руки, так уверенно исследующие холодное тело, полностью контролируют неловкую ситуацию. аякс мечтает провести языком по своим обветренным на зимнем ветру губам, но жадный принц напротив оказывается быстрее и проворнее. губы его совсем мягкие, осторожные, но язык — страшное оружие — сначала осторожно собирает капельки крови на трещинках, а затем углубляет поцелуй до дрожи в ногах: сладко, горячо, невыносимо просто. — кто же сказал, что сейчас я не такой? — шепчет он аяксу прямо в губы на выдохе и резким движением притягивает за талию. запускает неугомонные руки прямо под покрытую золотом рубашку, уверенно гуляет по крепкой спине, оставляя по пути следы в пугающей дрожи. вот и бережно припрятанный у брюк кинжал оказывается в чужих руках — главная цель этой ночи! чжунли отодвигается совсем немного и покручивает так сильно полюбившееся оружие перед лицом его хозяина — роспись ну просто волшебная: эти тонкие линии, словно проступающие сквозь бледную кожу вены. так и хочется... медленно проводит кончиком языка вдоль рукояти, не разрывая зрительный контакт с человеком, что сейчас едва удерживает равновесие. многовековая стена была свидетельницей множества опасных сражений, но прямо здесь и сейчас происходит одно из самых страшных. так и хочется помочь бедному юноше, что безвозвратно тонет в сладкой истоме карамельных глаз. чжунли действительно пугающий человек — рукоятью он играется по линии челюсти и открытой шее аякса, а ногу свою аккуратно пристраивает меж его и прижимается, совсем близко и приятно. — вам ещё много предстоит узнать обо мне, уважаемый принц снежной, — короткий поцелуй, — ваше утреннее нападение лиюэ не оставит без внимания, — ещё один. — меняю этот драгоценный кинжал на ваше сердце. и горячий поцелуй. такой, чтобы у меня земля из-под ног уходила. чтобы я томительно выстанывал ваше имя. и бесконечно умолял о большем... аякс, тебе такое под силу?