Часть 1
11 мая 2022 г., 23:13
Военные учения в Тросте подходили к концу, оставалась буквально пара дней до того, как юным солдатам придётся снова покинуть стены города и отправится обратно в училище. Эрен стоял перед закрытой дверью, не решаясь войти. Он постучал, но ответа не последовало, и парень всё-таки приоткрыл дверь, заглядывая внутрь комнаты. Жан лежал на кровати и увлечённо читал какую-то книжку.
— Эй, Жан, не занят? — тихо спросил Эрен.
— Да… — парень растягивал слово, наклоняя голову вниз и чуть вбок — думал, что же ответить, — нет, в общем-то не занят. Чего тебе? — наконец определился с ответом Кирштайн.
После этого Жан отложил книгу и вопросительно уставился на Эрена. Тот наконец вошёл в комнату, закрывая за собой дверь, и сел на кровать, заставляя Жана согнуть ноги в коленях, чтобы не соприкасаться друг с другом.
— Снова твоя мама приходила. Интересовалась, не надумал ли ты её драгоценный Жанчик навестить родителей.
— Эрен, ради всего святого, не называй меня так!
Жан начал краснеть от злости — он просто ненавидел, когда кто-то придумывал уменьшительно-ласкательную форму его имени и называл его так на людях, и не важно, был это Эрен Йегер или родная мать. Эрен лишь усмехнулся и решил продолжить выбешивать Жана. А что такого? Жан же стебётся над Эреном, так почему Эрен не может сделать точно так же — конечно может!
— Тогда может Жануся? Или Жаннушка, например? А можно называть тебя Жанни? О, или Жанночка! — на этом варианте Эрен особенно сильно давился смехом: уж очень он походил на женское имя. — Так, как же ещё можно было-то…
— Эрен, прекрати коверкать моё имя!
Но сколько бы Жан не просил Эрена остановить поток сознания, Йегер придумывал всё новые и новые варианты уменьшительно-ласкательных форм его имени. Вскоре они стали звучать не столько мило, сколько комично. Когда Эрен перепробовал все сочетания суффиксов, которые знал, то просто переключился на имена нарицательные, схожие по звучанию, с предыдущими вариантами:
— Жа… жонглёр… женьшень…
— Эрен, я тебя сейчас книгой по башке стукну!
— Жандарм! — воскликнул Эрен. — Точно, это ж как раз про тебя!
— Да ты… ты… ты тогда…— Жан вскипал от злости, и, казалось, будто бы он вот-вот лопнет от переполняющих его эмоций.
— Давай, придумай, как мое имя исковеркать, — усмехнулся Эрен.
— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Жан, признавая своё поражение. — Пожалуйста, не издевайся над моим именем, это вообще-то обидно.
— Да ладно тебе… Я ж любя…
От слов Эрена у Жана что-то кольнуло в груди, а на щеках выступил лёгкий румянец. Он отвёл взгляд, откашлялся и спросил, снова поворачиваясь к Эрену лицом:
— В каком смысле? — Жан вздёрнул бровь.
— Так, на чём я там остановился… — как будто специально не заметил вопроса Эрен. — А, точно, вспомнил! Так вот, мама твоя интересовалась, собираешься ли ты домой, просила сказать тебе, что очень тебя ждёт завтра на обед.
— Замечательно… Ты-то тут каким боком?
— Так она ж со мной общалась. Мы с ней разговорились, и она сказала, чтоб я вместе с тобой пришёл. А ещё очень благодарила, что дружу с её непутёвым сынишкой.
— Ладно, так уж и быть, пойдём завтра маму мою навещать, — вздохнул Жан.
***
Как только утренние тренировки закончились, Эрен тут же пошёл искать Жана, чтобы вместе пойти к его матери. Поиски заняли совсем немного времени, и уже через двадцать минут парни шли к дому Кирштайнов, оставив снаряжение в штабе. — Долго ещё? — поинтересовался Эрен. — Не-а, минут через пять уже придём, наверное. Нам до конца этой улицы, потом будет улица налево, ещё совсем немного по ней пройти, пока перпендикулярно ей широкая улица вниз не пойдёт, и вот на пересечении с той улицей как раз мой дом. — Ого, так ты почти в самом центре живёшь… — Ну, получается, что так. — А вы в квартире живёте? Я слышал, они очень тесные… — Не, частный дом. — Но тут же все дома этажа в четыре, не меньше! — Ага. — Что прям такой большой?! — Ну да… А что, разве не у всех так? — удивился Жан, но после, подумав, добавил: — Да, наверное всё-таки не у всех… В нашем доме пять этажей, а нас всего-то я да мама с папой, так что мы делали в некоторых комнатах двери на улицу, чтобы сдавать их в аренду. — Ого, у нас в Шиганшине частные дома были два-три этажа в высоту, не больше, а тут целых пять! У тебя, наверное, и комната своя есть… — Что, неужели и комнаты свои не у всех?! — удивился Жан. — Жан, ну ты даёшь! Ты что, правда не знал? — Эрен залился слезами, не в силах сдерживать смех. — Правда, — Жан остановился. Брови Криштайна были слегка насуплены, покрасневшие щёки надуты, губы поджаты. Лицо Жана выглядело комично, но по-своему мило, и Эрен снова не смог сдержать смех. От этого Жан ещё сильнее насупился и отвернул голову от Эрена. — Да ладно тебе, Жан, не дуйся. Подумаешь, родился с серебряной ложкой во рту, в этом же нет ничего постыдного! — приободрял Жана Эрен, получалось у него так себе. — Какого чёрта ты говоришь так, будто бы я не мещанин, а дворянский отпрыск, который в первый раз на улицу вышел?! — шипел краснющий от стыда Жан. — Жан, ну с таким-то домом у тебя родители стопудово дворяне! Я теперь ни за что не поверю, что ты обычный мещанин, если в твоём манямирке все поголовно живут в собственных пятиэтажках! — Родители — да, а вот я обычный мещанин, — выдохнул Жан. Прежде чем продолжить, он пару раз глубоко вдохнул и добавил на выдохе: — Личное дворянство у отца. Он сейчас где-то в городской управе работает — оттуда-то и деньги на большой дом в центре города. Оставшиеся пару минут пути парни шли молча. Жану всё ещё было стыдно за свою неосведомлённость в теме благосостояния мещанского сословия, поэтому он старался не смотреть в глаза Эрену. Когда парни наконец-таки дошли до нужного дома, пробило ровно два часа дня. Эрен постучался в дверь, ему открыла упитанная женщина средних лет — мать Жана. — Ой, вы всё-таки пришли! — обрадовалась г-жа Кирштайн. — Проходите, я как раз закончила с готовкой! В доме Кирштайнов было очень красиво — куда красивее и богаче, чем в некогда целом доме Йегеров. Посреди комнаты стоял круглый столик с огромной ножкой из цельного дерева и три стула с двумя боковыми проножками на каждом — такие стоили дороже обычных стульев, так как отсутствие проножек снижало прочность стула почти вдвое — а под ними лежал настоящий ковёр. Эрен ещё никогда не видел настоящих ковров, только слышал, что ими выстилают полы во дворцах и дворянских поместьях. Эрен с Жаном сели за стол и стали ждать хозяйку дома. Пока Жан барабанил пальцами по столу, в который раз разглядывая деревянные узоры на срезе дерева, Эрен вовсю глядел по сторонам, поражаясь роскошному убранству. Обернувшись через левый бок, Эрен увидел сервант на резных ножках и с золочёными ручками. Справа же стоял стол из такого же дерева и с позолотой на ручках ящиков, а справа от стола резной стул. Сидеть в таком положении было неудобно, поэтому Эрен обернулся через левый бок, дабы лучше рассмотреть стол. В центре стола стояла расписная зелёная ваза, по форме напоминающая динос, а по краям два позолоченных подсвечника — в том, что родители Жана не настолько богаты, чтобы позволить себе подсвечники полностью из чистого золота, Эрен не сомневался. Над столом висела картина, а по бокам тарелки, расписанные синей краской. Стоило Эрену закончить рассматривать узоры на багете, обрамляющем картину, как дверь на кухню открылась, и из неё вышла хозяйка дома. Женщина держала в руках огромное блюдо, на котором лежала запечённая утка в брусничном соусе. — Жанчик, ты чего это на столе разлёгся — еду некуда ставить! И локти со стола убери! — ворчала мама на сына. Жан нехотя выпрямился и сел за стол нормально, давая г-же Кирштайн поставить блюдо на стол. Затем и она села за стол. — А отец где? — поинтересовался Жан, кладя утиную ножку себе в тарелку. — На работе — где ж ещё-то! Он хотел взять себе выходной, чтоб сына повидать, но не получилось, как видишь, — женщина тяжело вздохнула. Переведя взгляд на Эрена, она заметила, что он почему-то ничего не ест, и сказала: — Эрен, не стесняйся, кушай на здоровье — вас ведь в училище пади совсем плохо кормят! — Спасибо… — неловко произнёс Эрен, накладывая мясо в тарелку. — Жан, смотри какой скромный мальчик! Вот почему ты не можешь быть таким же послушным? — Зато умный и вообще красавчик! — обиженно произнёс Жан. — Да в каком месте из тебя красавчик, когда вон, всё лицо в соусе?! — усмехнулась мать, кивая в сторону сына. Эрен дёрнул Жана за рубашку, чтобы тот перевёл на него взгляд и стал зеркально показывать, где тот испачкался. Жан постоянно промахивался, что невероятно бесило Йегера. В конце концов Эрен не выдержал и сам вытер Жану рот, выхватив салфетку из рук парня. От такого жеста Жан моментально раскраснелся со стыда, а от мысли, что Эрен вполне может ещё раз выкинуть подобное прямо перед матерью, ему сразу же расхотелось положить добавки в тарелку. Жан встал из-за стола и, поблагодарив маму за еду, ушёл к себе в комнату. Эрен же остался на первом этаже, хоть и успел доесть свою порцию, и стал помогать г-же Кирштайн с уборкой со стола. — Эрен, ты пока отдохни, а я вас с Жанчиком позову, как чай готов будет. — Нет, я всё-таки помою посуду, — улыбнулся Эрен. — Ох, какой ты хозяйственный мальчик! Не то, что мой Жанчик… — вздохнула женщина. — Он у меня совсем неряха: кушать аккуратно не умеет, посуду мыть не умеет, бумажки до мусорки донести не может, постель не заправляет, книжки постоянно по полу разбрасывает… Вот родился бы он девочкой, так отдала бы тебе Жанчика в жёны, пади и стирке-уборке научился бы! — А я и так готов взять, — усмехнулся Эрен, — только у меня ж ни дома, ни денег — ничего нет. Я ему совсем в мужья не гожусь! — Глупости! Жанчик совсем меня не слушается, он по расчёту ни за что бы ни женился! Видите ли, сам всего добиться хочет. А вот за тебя замуж может и вышел бы — уж очень стыдливо он на тебя заглядывался во время обеда. Ой, то есть… надеюсь, ты не из религиозной семьи, то церковь плохо к такому относится… — Нет-нет, всё нормально. — Вот и хорошо. А то сейчас из-за церкви снова мужчинам замуж выходить запретили, боюсь, как бы у Жанчика проблем с законом не было. Он же у меня маленький бунтарь… — Ну, я раньше тоже маму не слушался… А когда образумился наконец, матери уже не стало. Мне поэтому жалко, что он родителей совсем не уважает — вы-то у него одни, других не будет. — Да это у него просто переходный возраст: он мальчик хоть и неряшливый, но очень добрый. Наверное, просто хочет выглядеть крутым и самостоятельным. — Может вам ещё с чем помочь? — спросил Эрен, вытирая последнюю тарелку. — Какой же ты всё-таки хозяйственный! Иди лучше к Жану, я вас позову, как чай готов будет. Его комната по лестнице до четвёртого этажа и налево. Эрен поднялся по лестнице и заглянул в комнату к Жану. Всё выглядело в точности так, как описывала г-жа Кирштайн: постель не заправлена, а на полу вместе с дорогущими книгами валяются скомканные бумажки. — Ну ты и свинюшка конечно… — вздохнул Эрен, глядя на комнату Жана. — Всё прям так, как твоя мама говорила. — А что она про меня говорила-то? — Да так… Говорила, что я хозяйственный, а вот ты не очень-то. Ещё сосватать тебя за меня пыталась, но я так и не понял, в шутку ли. — А ничё, что я так-то не девочка?! — возмутился Жан. — Мне кажется, она думает, ты и без этого по мальчикам, — усмехнулся Эрен, а после взволнованно добавил: — Но ты это… не волнуйся! Она, вроде как, терпимо к такому относится! — Что, прям видно? — спросил раскрасневшийся Жан, прижимая колени к груди и отводя взгляд. — А? Ты о чём? — Ну… что я по мальчикам… — Ага, она сказала, что ты на меня очень по-гейски смотрел или типа того… — непринуждённо сказал Эрен, и тут же в его голове наконец начал собираться пазл: — Так, стоп… Да ну! Быть не может! Тебе ж Микаса нравилась! — Это другое! Микаса просто очень красивая девушка, а тянет меня… ну… к тебе! — Чё, правда? — Эрен недоумевающе хлопал глазами. — Думаешь, я бы стал о таком шутить? — Конечно. — И правильно думаешь, — усмехнулся Жан. — Врёшь? — Ага… — вздохнул Жан, откидываясь на кровать. — Слушай, а тебе разве не противно? — Ни капельки, — улыбнулся Эрен, падая на кровать почти вплотную к Жану. — Мальчики, чай готов! — крикнула г-жа Кирштайн, и парни тут же поднялись с кровати. Послышался топот и скрип ступенек, и вскоре Жан с Эреном вновь сидели за обеденным столом. Из кухни вышла мама Жана и поставила на стол сахарную голову. — Это что, сахарная голова?! — удивился Эрен. — Прям настоящая? Прям целиковая?! — Ага. Прям настоящая, прям целиковая, — сказал Жан. — Ты что, сахара никогда не пробовал? — Пробовал конечно! У меня ж отец таким хорошим врачом был, что лечил людей за внутренними стенами, а платили они хорошо. Только вот покупал он сахар всего пару раз, и те по небольшому куску, а не целую голову. Эрен отколол специальными кусачками небольшой кусочек сахара и хотел было положить его в чай, но Жан его остановил. — Стой, ты чего творишь?! — Кладу в чай сахар… — Ну кто ж так чай с сахаром пьёт! Тебе ведь этого кусочка кружек на пять-шесть вполне хватит, а так только на одну! Конечно вам отец сахара не покупал, раз вы даже как его экономно расходовать не знаете! Смотри и запоминай. Жан взял кусочек сахара и положил себе на язык. Убедившись, что Эрен внимательно следит за его, Жан убрал язык, зажимая кусочек сахара между зубами. Затем он хлебнул чая и, только подержав во рту несколько секунд, проглотил. Затем он снова нагнулся к Эрену, открывая рот и демонстрируя, что кусочек сахара всё ещё зажат у него между зубов, после чего вынул сахар изо рта. — Понял? — спросил Жан, глядя на Эрена. Эрен кивнул, и, взяв кусочек сахара из рук Жана, сделал глоток чая. Стоило ему только положить сахар к себе в рот, как Жан залился краской, закрывая щёки ладонями, а его мама подавилась чаем. — П-прости, Жан, я не специально! — оправдывался красный как помидор Эрен, осознав, что только что взял в рот сахар, уже побывавший во рту у Жана. — В-вот, держи, это твоё! Эрен протянул Жану этот несчастный кусок сахара, но поняв, что этим он делает ситуацию ещё более неловкой, раскраснелся ещё больше. — Да уж, мальчики, похоже вам обоим есть чему поучиться друг у друга, — рассмеялась г-жа Кирштайн, смотря как два раскрасневшихся парня пытались выяснить, чей же это кусочек сахара.
