расстрел.

ты всегда был мне противен. в какой — то мере. примерно на сорок с чем-то процентов ты меня раздражал. и раздражал ужасно. бесило всё в тебе. ядерно-зелёные кудри, едкий, будто кислотный голос, и эти очки со спиралями. ты напоминал шута в цирке, да что там, даже они адекватнее! а ещё твоя привычка курить, везде, а в особенности — рядом со мной. этот дым через какое-то время будто въелся в мою одежду. а ты — въелся ко мне в кровь, все мысли так или иначе сводились к тебе, и это тоже бесило. как я ни пытался тебя вытравить — всё без толку. ты всё равно возвращался, из раза в раз. я помню, как однажды ты опять появился совсем некстати. заявился ко мне в комнату без всякого приглашения, как к себе домой, учитывая то, что ты жил даже не в этой квартире. пришёл и прямо с порога бросил мне фотографии. фотографии снегопада. — зачем мне это? смазанные, чуть помятые чёрно-белые фото. в них не было ничего красивого, просто пелена идущего снега. и от них морозило почему-то, будто ты принёс с этими фотографиями сам снег. — а я откуда знаю? просто. — уйди из моей комнаты и из квартиры. — пошёл нахуй! резкие слова эхом отражаются от стен и застревают где-то в голове чем-то едким и неприятным. ты ходишь по комнате, осматривая всё. а я даже не пытаюсь тебе помешать, знаю, что это бесполезно. — слушай, ты же не поддерживаешь...этих? я в недоумении приподнял бровь. — этих — это каких? — ну..власть. — последнее слово ты будто выплёвываешь, оно явно тебе противно. открываешь окно и опять закуриваешь, чувствуется запах сигаретного дыма. — я нейтрально отношусь к этому. ты резко поворачиваешься ко мне и кривишь рот в жуткой полуулыбке. — так все говорят. а потом я вижу этих мразей, расстреливающих невинных людей. — ты ведь в курсе, что если тебя услышат, той же участи подвергнешься и ты? — похуй. ты притащил меня в какую-то заброшку. точнее сказать - здание, наполовину разрушенное. - зачем я здесь? - чтобы ты понял, что сталину не место у власти. я молчу. пререкаться было бы глупо, учитывая твой упрямый характер. пальцы немного болят. ты не отпускаешь мою руку уже полчаса, и сжимаешь её так крепко, будто я убегу, если отпустишь. заводишь меня в пустую, заброшенную квартиру и садишься прямо на пол. а мне ничего не остаётся, кроме как сесть рядом. - теперь просто слушай. примерно пять минут ничего необычного не происходило. а потом через выбитое стекло послышался топот собирающейся толпы, чьи-то грозные выкрики и плач. сердце пропустило удар. - не надо, пожалуйста!!! громкий, надрывный крик. ты сжал мою руку ещё сильнее, но не замечал даже. крик становился всё громче, моля невидимого человека не убивать, не нажимать на курок, не обрывать чью-то невинную жизнь. а затем раздался выстрел. все остальные звуки будто заглушили. затих ропот толпы, гневные выкрики и топот ног. и резко, будто выключателем щёлкнули, оборвался срывающийся голос. кажется, именно в этот момент я понял, что ненавижу власть. а ещё понял, что теперь не хочу, чтобы ты уходил. сколько мы ещё там сидели - не знаю. мерзкий холод пробирал до костей, а за пыльным, разбитым окном слышались всё новые и новые выстрелы. наконец, послышались удаляющиеся шаги. - теперь понимаешь? твой голос звучал холодно, отстранённо. и, кажется, в нём в первые не было той едкости, которая меня раздражала. - вполне. я посмотрел на свою руку, которую ты до сих пор сжимал. на тыльной стороне ладони тёмным маркером была выведена надпись. "держаться за руки, встречая рассвет. держаться за руки во время расстрела." я даже и не заметил, когда ты успел это написать. - что это? - не знаю, просто так. мы с тобой кричали. стояли на площади, и кричали на тех, кто делает это. кто забирает чужие жизни одним лёгким движением пальца. и в тот момент плевать было на всё, в душе клокотала ненависть и желание отомстить, желание рассказать людям правду, и не важно, какой ценой. тройка прошла быстро. даже слишком. нас обоих приговорили к расстрелу. сказали - завтра, на заре. а ты тогда не говорил вообще ничего, только сильно, до боли сжимал мою ладонь в своей. мы выходим на площадь. толпа вокруг нас орёт и топает ногами, что-то невнятное, не разобрать. сзади, за спиной слышится щелчок, сообщающий о том, что оружие уже готово. я беру тебя за руку и сам сжимаю. ты сжимаешь в ответ. что-то шепчешь себе под нос, и я улавливаю знакомые слова. - держаться за руки, встречая рассвет.. - держаться за руки во время расстрела.