Why'd you only call her when you're high?

Тёплая постель, утешающий шум Римских улиц, оповещающий о конце дня… Виктория просто лежит в кровати, пытаясь заснуть после очередного насыщенного выступления, где она оторвалась по полной. Гитара осталось избитой, рука с ссадинами, а разум полностью удовлетворён. Это то чувство, которого она ждала всю жизнь. Это свобода. Сам перфоманс был прекрасен: музыка привосходна, ни единой осечки, фанаты визжат, передавая приветы и пожелания с подарками. Лучшие друзья рядом, полностью разделяя такую минуту… Все прекрасно. После прощания, такого сложного для людей и долгожданного для артистов, все разъехались кто куда. Итан с Томасом у первого, наверное рубятся в приставку, Вик лежит в кровати, наслаждаясь последними минутами дня, а Дамиано… Он как всегда в баре. Исключением, когда он не пьёт после концертов, является невыносимая усталость, которой нет в крепком, молодом теле. Она просыпаеться только после пары стаканов горечительного. Ну, или выкуренного косяка, что было редкостью, на самом деле. И каждый такой раз Виктория не спит всю ночь. У неё просто нет возможности. Бесконечные звонки и смски, знаете ли, очень отвлекают, особенно когда не знаешь, что взбредет в взболомошенную голову этого итальянского придурка. Обычно все по канону. «Вик, забери меня.» «Закажи такси, пожалуйста.» Но иногда бывают курьезы: «Здравствуйте, молодой человек попросил набрать вас. Нужно забрать его, он устроил драку и его хотят забрать в участок " «Приветствую, вы были последним набранным, парень тут весь бар через пару минут выжрет, попрошу забрать, так как ноги свои он, похоже, не чувствует…» И так по кругу. То так, то эдак извернеться, чтоб попасть в очередную лужу неудачи и это порядком поднадоело. Надоело срываться по одному слову в сообщении, по единому звонку с просьбой вскакивать среди ночи, хоть в два, хоть в пять! Просто надоело. Почему нельзя позвонить Итану или Томасу, которые будут только рады утащить тушу друга в постель? Почему всегда она, что в ней такого особенного, что пьяного дьявола тянет к ней, как злополучным магнитом? Это останется загадкой. А почему? Потому что размышления прервал очередной звонок. -Да? -ответила девушка слабым от усталости голосом. -Я не знаю кто вы, но заберите этого парня отсюда. Через десять минут мы закрывается, а он свой зад поднимать и не планирует! — и она понимала возмущение того оппонента. Если Давид сел пить, то выхлестает пол бара, если не весь. -Хорошо, можно адрес? — за минуту встав и одевшись, блондинка взяла ключи от машины. -Виа Кондотти, 47. И давайте поживее… На такой грубой ноте он и повесил трубку. Немного повозмущавшись про себя, датчанка уселась в машину и завела её, потирая глаза. На улицах было уже тихо, ни людей, ни животных. Пустота. Лишь машина и девушка в ней, плавно едущая на встречу к неприятному случаю. Очередному. На небе были звезды, много звёзд, красота каждой не сравнилась бы с другой, каждая из них уникальна, у каждой своя изюминка, своя лучик, отлечающи её от других, от других подобных, но таких разных. И каждая несёт свою правду. У каждой есть прошлое, возможно метеорит, возможно остероид или комета. Где-то было очень жарко, где-то холодно. Где-то хорошо, где-то плохо. Возможно, одной из них суждено упасть на землю, возможно кого-то убить или ограничить время жизни. Возможно. У каждого своя судьба. У кого-то карьера, у кого-то семья, а у кого-то человек. С кем-то он рядом, кто-то его ещё не встретил. Возможно он ещё даже не родился. Возможно. В этой жизне все не постоянно, есть какие либо условия. Может он меня бросит, может нет. Может все планы рухнут, а может я войду на вершину. Всегда. Есть. Противоречие. Противостояние. Добро и зло. Любовь и ненависть. Правда и ложь. И каждый имеет свою правду, для кого-то она может быть ложью, а кто-то может свято в неё верить, как в божье знамение. Но не каждый может посвятить в свою правду любого, просто того, кто понравился, того кому хочется доверять. Бар сиял яркой вывеской и машина остановилась прямо возле неё. Девушка вышла, не закрывая дверь, ведь вряд ли она откроется по одному взгляду, когда руки будут на плечах друга, держа, в попытке не упасть. Спустя четыре шага она замерла. На ступеньках сидел Дамиано, прислонив висок к стене и сжимая в слабых ладонях телефон. -Ээ, ну раз ты здесь, то тогда пойдём…- неловко начала девушка свой монолог, ведь не ожидала его, торчащего на лестнице. Брюнет глубоко вздохнул, будто просыпаясь ото сна и оперевшись о поручень, поднялся. В попытке помочь встать, датчанка подхватила его под локоть, но стряхнув руку, Давид пошёл в машину. Хоть шаг не был размерянным и шатался из стороны в сторону, как маятник, он залез на переднее пассажирское сиденье, открывая окно и выпуская в салон свежий ночной воздух. Оставляя на завтра свои негативные высказывания, дабы он их просто так не забыл, Виктория усмехнувшись, села за руль и поехала к себе домой. Нет уж, на диване он как нибудь устроиться, а вот она не будет ездить по всему Риму, чтоб отвести его пьяную задницу в личные апартаменты. Было тихо, лишь порыкивание мотора и звук быстро перемещающегося ветра за окном, создавали ощущение реальности. Дамиано оперся лбом о стекло и вперил уставший, обращенвй в глубину пространства, взгляд. Будто вселенская грусть окутала его разум, оставляя между бровями едва заметную складочку, делаю парня похожим на повидавшего виды человека. Интерестно, о чем он думает? Как жаль, что у девушки нет дара, как у Эдварда Каллена, читать мысли. Так бы и хотелось узнать, что твориться в его сознании. А в первую очередь, почему именно она стала его рабом на «градустные» ночи. Подъехав к дому, она закрыла окно, толкнул друга в плече, давая знак о остановке. Открыла дверь, вышла и отворил замок второму пассажиру. Он чуть не выпал на асфальт, но вовремя отреагировав, тонкие руки удержалась его на весу. Похоже он напился больше, чем она думала. Немного растолкав, она смогла загрузить в лифт, беспрепятственно довести до квартиры и даже без травм уложить на диван шатающееся тело. Теперь пусть тут воляеться. Развернувшись на носках, она хотела отправиться обратно в мягкую постель, представляя завтрашний день, но ей помешал сиплый и очень тихий голос. -Вик… Подожди…- молодой алкоголик даже не смог подняться с дивана, лишь опершись о спинку. -Чего ещё? — она остановилась в дверях, резко разворачивать. Порядком уже бесят его просьбы в четыре утра, когда вставать через пять часов. -Вик, принеси пожалуйста воды… Это было последней каплей. -Мать твою, Давид! Почему всегда я?! Почему не Томас или Итан, с радостью бы тебя утащивщий и заливший холодной водой? Почему меня ты будишь в три ночи, каждый раз прося одно и тоже?! Что такого особенного я делаю, чего не могут сделать они?! — весь этот крик сопровождался громкими шагами по комнате и неслышными хлопками непонимающих глаз Дамиано. На пару минут все затихли. Абсолютно все, даже сверчек в клумбе под домом. И лишь тихий, тихий, но такой пронзающий, несвязный шепот, разрушил её, эту смертельную тишину: -Ты- просто ты.- он был настолько тихий, что слова порой слышались с трудом.- Ты такая заботливая и небрежная одновременно. Можешь послать нахрен, но в этом крике будет просьба остаться. И я хочу остаться. Желательно навсегда. С тобой. Эти слова упали, как ледяной снег на голову, выбивая четким ударом весь воздух из лёгких, раскатывая по рингу сознания и непонимания. Оба застыли, будто слушая секунды, шелест листьев или удары сердец. А её стучало очень громко. Но его наверное перестало биться. -Что?..- будто не понимая и ища самый сокровенные смысл, спросила она, хотя прекрасно все слышала, мало того, поняла. Кажется, глаза встали на мокрое место. -Я хочу связать с тобой жизнь, посветить себя тебе. Каждая секунда, проведённая без тебя — яд, а с тобой — противоядие. Ты все, в чем я нуждаюсь. — на острых, как ножи, скулах, появилась улыбка, но она не была счастливой, а выглядела так, будто в ней собралась боль всего мира. Боль неразделенной любви, смерти и даже физическая. Все было там, скрытое под надёжной маской равнодушия и дружбы. Он все время не только дружил. Он молил, молил Господа снизойти до него и проклясть на такую кару, как любовь. И он выполнил. Теперь все его чувства, как на ладони. Перед причиной встречи его сердца с сотней кинжалов, колющей его в ожидании ответа. -Дамиано… Я не знаю, что сказать…- влажные дорожки стали пополняться. Ее сковал ступор. Что нужно сделать? Похоже, если она скажет все как есть, то ещё одна хрупкая душа буде разбита. Но что ещё делать? Больше же нет выбора…- Дамиано… Я прошу, прости меня…- хриплый голос сорвался на всхлип, заставляя чужое сердце дрогнуть, добавляя ещё пару кинжал и колотых ран.- Прости меня за то, что я подавала ложные надежды… Ты не заслуживаешь этого! — она махнула рукой на его лицо.- Только не слез, не боли, которую я тебе причиняю и видимо причиняла долго, раз только сейчас ты мне признался… Прошу прости… если сможешь. — от невозможности смотреть на такое выражение лица, какое было написано на нем, будто самый трагично художник, испытавший вселенский страдания, смог изобразить его, Виктория отвернулась, стараясь успокоить трясущиеся руки и бешено бъющее сердце. Руки затряслись, как и голова, пытаясь отчаянно отогнать тот факт, что их жизни сейчас изменились, при чем координально. Нет, планета не сошла с орбиты, никто не пострадал, лишь эмоциональный конфликт случился между ними. -Да… Я все понимаю Вик.- он горько улыбнулся, пытаясь скрыть блестящие дорожки, текущие горячей кровью по щекам, будто раскаленный металл.- Кто-то любит, кто-то нет, такое случается каждый день…- тяжёлый вздох и он притянул трясущееся тело в объятия, кладя подбородок на голову и вжимая в теплую грудь. Так, будто эти объятия, или вообще касания, были прощальными.- Я все понимаю, моя девочка…- с тяжёлым вздохом последние слова сошли с губ. Каждый день что-то происходит. Кто-то рождается, кто-то умирает. Кто-то разводиться, кто-то жениться. Кто-то выигрывает в лотерею миллион, а кто-то проигрывает дом в казино. Всякое есть в жизне и никто не властен над тем, что с нами происходит. Никто не властен над концом и началом. И сейчас никто не смог ничего сделать, дабы предотвратить катастрофу. Биение двух сердец прикратилось с началом нового дня, оставляя с последним ударом о пол кучи осколков… Почему ты звал её только под кайфом?