Альтернатива

|ОКТЯБРЬ 2080|

      Она сразу заметила, когда Джонни зашел в клуб. Он, сопровождаемый своей свитой, в лице двух телохранителей, внимательно озирался по сторонам, выискивая кого-то. Девушка не стала махать ему рукой. Она даже не пыталась встретить с ним взглядом — Сильверхенд не должен знать, что в свое тридцатилетие, в окружении малоизвестных ей «друзей», рядом она хотела видеть только одного человека— Джонни.       Периферийным зрением она наблюдала, как он продвигался сквозь толпу, в сторону ее столика. Когда Джонни подошел, разговоры за столом умолкли, затем возобновились снова, стоило им понять, кто перед ними стоит. Ви не слушала, только презрительно смотрела на мужчину, плотно поджав губы, накрашенные дешевой красной помадой. Она не видела его полгода…       Когда стол опустел, он сел напротив нее. Ви опустила взгляд и шумно выдохнула. Джонни все равно не услышит — музыка играла слишком громко.       — Обязательно было заставлять всех уйти? — сжав дрожащую ладонь в кулак, спросила она.       — А мне обязательно сидеть рядом с этой швалью? — презрительно спросил мужчина и сел на стул напротив. — Да и я не заметил, чтобы ты их останавливала.       Девушка наконец посмотрела на него. Ее глаза сверкали от ярости.       — Ты явно зазнался, Джонни!       — А ты стала продажной шлюхой. Один-один получается. Где твоя гордость?       «Исчезла вместе с тобой…» — пронеслось в ее голове.       — Всегда была со мной, — буркнула она и отвернулась.       Сильверхенд запрокинул голову и разразился громким, высокомерным смехом. Смех был слышен даже сквозь музыку. Несколько посетителей покосились в его сторону.       — Гордости нет, но вот самоуверенность и гонор… — Джонни ткнул в ее сторону пальцем, — остались. Какой была тварью, такой и осталась.       — Съебись нахер, — сквозь сжатую челюсть прошипела она и, не моргая, добавила. — Будь добр…       Джонни ничего не ответил, лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что уходить не собирается. По крайней мере сейчас. Отыскав глазами официанта, он показал ему два пальца. Работник кивнул и, учтиво склонив голову, принялся за работу, при этом даже не уточнив, какой напиток желает заказчик. Видимо Джонни тут уже знают…       Валери с опаской наблюдала за каждым движением мужчины, словно ожидая, что он вот-вот накинется. И даже не заметила, как вжалась в кресло, пытаясь отдалиться от незваного гостя на ее празднике. Не догадывалась она и о том, что испарина на лбу и учащенное сердцебиение — не побочный эффект алкоголя, наркотиков или прочей дряни (она уже давно не отслеживала, что пьет и нюхает). Это была реакция на Джонни.       Тело не умеет врать.       Ви пододвинула к себе стакан и выпила остатки содержимого. Она старалась сделать это как можно быстрее, чтобы Джонни не заметил, как ее трясет. Не хотелось делать ему своеобразный комплимент, обнажая реакцию на его бесцеремонное появление. Дышать было сложно. Казалось, если она начнет дышать быстрее, Джонни все поймет.       Только вот он давно уже все знал.       — Зачем ты пришел? — сохраняя все тот же враждебный тон, спросила она. — Я, по-моему, не звала тебя.       — Мне не нужно твое приглашение, чтобы увидеться.       — Разве тебе не все равно?       — Ты сама знаешь, что нет.       Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Она облизнула засохшие губы, ощущая, как помада осталась на языке. Почему-то стало невыносимо жарко. Наверное, из-за его нахального спокойствия — сейчас, как никогда, оно казалось оскорбительным.       — Ты ведь знаешь… — Ви наклонилась в его сторону, — я тебя ненавижу!       Он не ответил. Только откинулся на спинку стула и уставился в потолок.       — Я, сука, готова придушить тебя голыми руками…       — Угу, — он пару раз моргнул и лениво опустил на нее взгляд. — Оставь свои пошлые фантазии.       — А потом закопать твой труп на какой-нибудь свалке…       Мужчина вдруг заметно напрягся.       — Сколько ты уже выпила?       — Достаточно, чтобы здраво мыслить.       Он с осуждением покачал головой:       — Тем не менее выглядишь, мягко говоря, неадекватно.       Ви тяжело вздохнула. Несколько секунд смотрела на него, пораженная неожиданной серьезностью его тона. Напряжение в ее теле только росло. Она не нашлась, что ответить.       — Так и будешь молча пялиться на меня? — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нее всегда сводило зубы. — Соскучилась?       — Когда ты успел стать таким наблюдательным? — голос дрогнул и вопрос прозвучал резче, чем она хотела.       Мужчина проигнорировал ее вопрос, как проигнорировал и появление официанта, что принес заказ. Он молча взял бокал. Она уже открыла рот, чтобы повторить вопрос, но он опередил:       — Я знаю, что ты сидишь на психотропных, — он усмехнулся, но без веселья. В глазах читалось осуждение. — Ты выглядишь как дешевая наркоманка. Бледная, с расширенными зрачками — это видно издалека. Не позорься.       — А тебе какая нахер разница? У тебя больше нет контроля над моим телом. И никогда не будет. Так что… уходи, — последнее слово она почти выплюнула, но в конце интонация предательски поползла вверх. — Желательно навсегда.       — А что, я мешаю тебе? — Джонни не сдержался и хмыкнул. — Я в твою жизнь не вмешиваюсь.       Она сжала челюсть так, что заскрипели зубы. Медленно втянула в себя воздух. Но промолчала. Сил, что-либо объяснять не было. А ведь он действительно мешал. Самим фактом, что появляется. Маячит как призрак, а потом снова пропадает на полгода.       Джонни подождал еще пару секунд. Потом медленно кивнул — сам себе — и отвернулся.       — Я никак не могу понять… — она немного подумала, — зачем ты возвращаешься?       Мужчина промолчал. Допив бокал, поставил его на столик и тихо, будто самому себе, сказал:       — Хер его знает, — он пожал плечами, грустно усмехнулся — Может я просто идиот?       Ви ничего на это не ответила. Сжала пальцы на бокале и уставилась в сторону выхода.       — Уходить не собираешься?       — Нет.       — Ясно… — девушка устало покачала головой. — Даже если еще раз попрошу?       — Возможно…       Она подняла голову и посмотрела вверх. Движение было медленным, словно она пыталась выдавить из себя лишние чувства через этот жест. Сжала зубы. Выдохнула. Продолжила пялиться в потолок, надеясь, что когда она опустит взгляд, Джонни сам рассосется.       Волосы оголили ее шею. Он заметил, как бешено пульсирует вена на ее шее — слишком часто, слишком отчаянно. Мужчина перевел взгляд на ее лицо: бледное, с глубокими тенями под глазами. Губы потрескались, красная помада стерлась. Она почти не моргала. Пальцы вцепились в подлокотник, суставы побелели. Мелкая дрожь пробегала по кончикам пальцев.       Интересно, она сама то это замечает?       Джонни не отвернулся, заставил себя смотреть. Он смотрел на ее и чувствовал, как внутри разливается что-то тяжелое, тягучее, тошнотворное… Он хорошо знал эту дрожь. У него самого тряслись руки по утрам, когда он слезал с дозы. Он знал, каково это — ненавидеть себя и ничего не делать. От подобных знаний хотелось волком выть — он пел. Хотелось ударить кого-нибудь — он никогда не отказывал себе в подобном удовольствии.       Смотреть на нее было невыносимо. Закусил губу, отвел взгляд и потянулся к стакану.       Пустому.              Ви ждала. Чувствовала, как его глаза бегают по ней, оценивают. Считала секунды. Гадала: заговорит? Или снова отведет взгляд? Ей хотелось, чтобы он заговорил. И чтобы просто встал и молча ушел. Она сама не знала, чего хотела больше.       — Ты себя… как сейчас чувствуешь? — в голосе промелькнуло переживание. Или может Ви просто показалось?       Девушка не сдержалась и усмехнулась. Сто тринадцать секунд молчаливого наблюдения… И вот он снова открыл свой рот.       — Если честно, — она с вызовом посмотрела ему в глаза, — пока ты не пришел, было лучше.       Ви, не разрывая зрительного контакта, медленно достала что-то из кармана и поставила на стол. Это была маленькая железная коробочка. Джонни сразу понял, то в ней хранится.       — Благо это можно быстро исправить, — она довольно улыбнулась, обнажая зубы. Улыбка была похожа на оскал. Ее глаза по-дикому заблестели.       Джонни резко подался вперед, сдвинув на несколько сантиметров стол. Ви даже не шелохнулась.       — Ты — тупая пизда, Ви! Можешь дальше заливать, но это не изменит. Наркота тебе не поможет. Тебе к мозгоправу.       Их лица были достаточно близки, чтобы Джонни заметил в ее стеклянных глазах полную пустоту. Лишь кривая улыбка подавала признаки каких-либо эмоций. Кривая улыбка, в которой не было ни капли искренности. Только желание скрыть свою беспомощность, страх и ненависть.       — Зачем ты на самом деле приперся сюда? — ее озлобленный голос дрогнул. — Чего ты от меня хочешь?       — Было бы лучше, если бы я не пришел? — Не скрывая отвращение, Сильверхенд нахмурился. — Ебнутая наркоманка!       Она не переставала улыбаться, только улыбка стала шире:       — Думаю, не мне судить. Есть ты — нет тебя. Мне уже все равно.       Он отступил. Ви сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. Тело больше не трясло. Ее одолела самая настоящая неконтролируемая дрожь. Валери уже забыла, каково это — находиться рядом с ним так близко.       — Кое-кто явно сходит с ума… — пробубнил он себе под нос и, сделав медленный глоток из нового бокала, потянулся к сигаретам.       Запах ее духов, который витал в воздухе, ослаб, стоило ему закурить. Сигаретный дым, из-за плохо проветриваемого помещения, создал барьер между ними.       Ему необходимо успокоиться. Ему необходимо взять над собой контроль.       Ви потянулась к его пачке, которую он небрежно бросил на стол и дрожащими руками подожгла сигарету. Мужчина, с завидным спокойствием, но стараясь скрыть интерес, наблюдал за ней.       — И давно ты стала курить? — сброшенный в стакан пепел моментально потух в напитке. Джонни даже сквозь музыку услышал мимолетное шипение.       Валери пожала плечами:       — С тех пор, как ты появился в моей голове. Не будь тебя, не было бы проблем… И, может быть, я бы не зашла так далеко. Кто знает?       — Я в этом не виноват. Твой выбор — исключительно твой.       — Разве? — в ее глазах вдруг проскочила обида. — Не ты ли убеждал меня, что я должна идти до конца? Не ты ли говорил, что все, что я потеряла, должно иметь хоть какой-то смысл? Ты сам подталкивал меня! Ты…       — По крайней мере, это куда лучше, чем вышибать себе мозги, — перебил ее мужчина. — Всегда есть альтернатива.       — А вот с этим, — Ви ткнула в него сигаретой. — Я не согласна. Можешь идти нахер со своей альтернативой…       Брови Джонни взлетели вверх, он опустил голову:       — Получается, ты восприняла мои слова как приказ к самоуничтожению?       — Ты сам знаешь, — коротко ответила она и отвела взгляд. Говорить больше не хотелось.       Джонни растерянно захлопал глазами и умолк. На исхудавшем лице Валери застыла маска отчаяния. Снова… она снова в нем разочаровалась. И она даже не пыталась этого скрыть, будто нарочно выставляла это напоказ…       Он знает этот сценарий.       «Взгляни, Джонни, посмотри до чего ты меня довел! — додумал за нее Сильверхенд. — Ты же этого хотел, да? Сукин ты сын…»       Но нет. У нее банально не хватило сил, чтобы в очередной раз притвориться. Или может ей просто было плевать, что он о ней подумает. Валери же больше не может на него влиять. Не может вернуться назад и исправить свои ошибки. Тогда она не знала, что все кончится именно так! По-глупому. То время давно прошло. Связь потеряна. Надежды не осталось. Силы на исходе. Легче просто сдаться…       Мужчина вымученно вздохнул, пытаясь отогнать от себя жалость к ней и продолжил, стараясь сделать голос как можно теплее:       — Я тебя не узнаю, Валери. — Он покачал головой. — Я… я будто говорю с другим человеком!       — О, поверь, ты даже не представляешь, как мы с тобой в этом похожи! — с горящими от ненависти глазами ответила она. Прядь ее иссиня-черных волос прилипла к губам, когда Ви резко повернулась. Ему захотелось протянуть руку и убрать волосы с ее губ. Ему захотелось прикоснуться к ней. Мужчина дернул головой, отгоняя это желание и потянулся к стакану. Осекся.       — Не неси херню! — От попытки смягчить тон не осталось и следа. Пришло раздражение. — Я себе никогда не изменял. Никогда!       Ви презрительно ухмыльнулась:       — Неплохо ты себя убедил, конечно. Да и вообще, хорошо устроился! Впрочем, как и всегда…       — У тебя реально с головой что-то не так?       — Ну, знаешь, за полгода многое могло произойти.       Джонни прищурился:       — Так вот в чем дело? — он засмеялся. — Злишься, что решил не нянчиться с тобой? Ты поэтому ведешь себя, как озлобленная сука, которую давно никто не трахал? Хотя нет, подожди. Ты же каждый день ебешься с первым встречным, так что с этим у тебя проблем не должно быть…       Она не ответила. Только смотрела на него, не моргая. В ее глазах не было боли. Только ледяная пустота.              — Тебе не надоело приравнивать плохое отношение к недотраху? Или, может быть, ты злишься, что я потеряла к тебе интерес?       — Ты действительно думаешь, что дело только в этом?       — В чем же тогда? — Ви с интересом склонила голову набок и улыбнулась. — Давай, посвяти «тупую пизду»!       Джонни не ответил. Он молча сверлил ее взглядом, словно пытаясь прожечь в ней дыру. Только Ви не нужен был ответ, она и так все прекрасно понимала.       — Что, не хватает смелости сказать? — Валери изобразила жалость. — Или что, обиженному Джонни гордость не позволяет?       Джонни продолжал молчать.       — Тебе не кажется, что иногда необходимо переступить через себя, чтобы не потерять человека, который тебе дорог?       — Ты думаешь, я этого не сделал, придя сюда?       Лицо озарила довольная улыбка:       — Так значит… я тебе дорога?       — Разве я когда-то говорил, что нет?       — А как же твое «ты не в моем вкусе»?       — Блять! — он не сдержался и ударил кулаком по столу. — Ты не пробиваема!       Джонни медленно сделал вдох, пытаясь совладать с собой. Замолчал. Шумно выдохнул. Закрыл лицо руками. Просидел так несколько секунд, сдерживая рвущееся наружу раздражение — плечи его были напряжены, пальцы безжалостно впивались в лоб.       Он молчал. Собирался с мыслями. Заставлял себя не сорваться на крик. Вскоре он убрал руки. Откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Выдержал еще одну паузу. И, не глядя на нее, выдавил из себя:       — Перестань ебать мне мозг своей неуверенностью. Я не знаю, что ты там в своей пустой башке надумала, но пойми одну простую вещь: чем ближе мы друг к другу, тем хуже для нас обоих. И я ненавижу тебя, так же как и ты меня. Мать твою, да я ненавидел тебя еще с самого начала! Ты, сука, самое худшее, что было в моей жизни. Знаешь, о чем я каждый день мечтаю? Чтобы наконец забыть про твое существование и забыть то, что я когда-то был в твоей тупой головушке. Думаешь, ты одна здесь страдаешь? Нихера подобного! То, что осталось во мне после тебя, убивает сильнее, чем то дерьмо, из-за которой у тебя едет крыша. Тебе так хочется пустить себе пулю в лоб? Пожалуйста, сделай мне одолжение! Может после этого мне станет легче…       С каждым его словом ухмылка спадала с ее лица, оставляя после себя лишь полное опустошение. Когда он умолк, в ее глазах не было ни боли, ни обиды, ни злости — только в расширенных зрачках отражался его силуэт.       Джонни сглотнул. И лишь сейчас заметил, что его руки дрожат.       — Я поняла тебя, — сухо ответила она и кивнула. — А теперь слушай сюда. Съебывай из моей жизни. И никогда, слышишь? Никогда больше в ней не появляйся.       Он не ответил. Несколько секунд смотрел на нее — так, будто увидел впервые. Потом резко поднялся, развернулся и, не проронив ни слова, пошел к выходу. Даже не обернулся.       Она осталась сидеть. Смотрела ему вслед. Он исчез раньше, чем она успела понять, что больше не видит его спины.       Но легче не стало.       К столику бесшумно подошел один из его людей. Пожилой мужчина в черном костюме. Седой и с таким лицом, которое в этом городе повидало слишком много и больше ничему не удивлялось. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на нее — долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только тихая, усталая грусть. Сожаление, что он стал свидетелем.       Ви смотрела на него, не моргая. Он не отводил взгляд.       Потом он медленно достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, вытащил несколько купюр евро-долларов, положил на стол. На секунду задержал руку над деньгами. Ви показалось, что он хотел что-то сказать.       Но не сказал.       Выпрямился. Кивнул ей. Коротко, но почтительно. И так же бесшумно, без единого лишнего движения, развернулся и пошел к выходу. Сгорбленная спина, тяжелая походка. Он шел не спеша. Плыл… Ему некуда было торопиться.       Счастливый…