Моя любимая Алёнка

Идиотка Косторная, из-за тебя я по уши влипла. Я не виновата, что ты так сильно вскружила мне голову своей взбалмошностью, энергичностью и безумством. Я не виновата в том, что ты притянула меня с огромнейшей силой своей инопланетной красотой, меня ведь до сих пор не отпускает. Я не думала, что ты пробудишь во мне те чувства, которые прятались в самой глубине моей души всю жизнь. Я привязалась к тебе словно надоедливый репейник и не думала отлипаться до одного момента. До того самого момента, когда увидела твою широкую улыбку и услышала громкий заливистый, такой знакомый и родной мне, смех, адресованный твоему обожаемому тренеру. Тому самому, который и сделал твой стабильный воздушный тройной аксель, который постоянно ставили мне в пример,а я была и не против, ведь он и правда выглядел шикарно, ты выглядела шикарно и выглядишь сейчас, когда катаешься и отдаёшь всю душу искусству. В жизни ты можешь быть какой угодно. Дерзкой, импульсивной, своевольной и сумасшедшей. Но в своих чувственных программах ты всегда нежная девушка, порхающая по льду, как же удачно тебе ставят программы. Несмотря на то, что о тебе говорят, обвиняют в лени, я знаю, что ты очень трудолюбивая и работаешь безумно много, иначе у тебя не было бы таких результатов и стольких призовых мест, ведь в российском, да и мировом фигурном катании до невозможности сложно удерживаться на пьедестале. Вы с Розановым с недавних пор сильно сблизились, я это очень хорошо заметила. А ещё очень хорошо заметила его "случайные" нежные постоянные прикосновения к твоей спине, талии, плечам вне тренировок, его излишнюю близость во время оттачивания элементов и дорожек. Он постоянно направлял твоё тело руками, прикасался, чтобы показать как надо, а ты, казалось, была совсем не против. Я наблюдала за всем этим и пыталась совладать с собой, но иногда так и хотелось разрыдаться и, не надевая чехлы, сбежать с этого злосчастного катка. Ты не представляешь, как трудно мне было сдерживаться и не заехать по его наглому лицу лезвием конька. Ведь Алёна только моя, ничья больше, но я не понимала, что моей ты никогда не была и не будешь. Это собственничество губило меня, просто пожирало, словно паразит, проживающий в моём организме. Я спрашивала, что тебя с ним связывает, но ты просто постоянно отмахивалась и говорила, что ничего сверхъестественного не происходит, он ведь твой тренер, и всё это абсолютно нормально. Потом ты устраивала свою голову на моём плече и снова что-то рассказывала, а моё сердце пропускало удар. Я всегда хотела, чтобы ты была ближе. Меня никогда не устраивала просто дружба, но я не осмеливалась признаться. Я всегда хотела касаться твоих нежных рук чаще, чем обычно, класть голову на плечо, зарываться носом в светлых волосах, пахнущих приятным шампунем, касаться губами твоей щеки, губ, так сильно манящих, просыпаться утром и видеть рядом копну светлых волос и твои плечи, выглядывающие из-под одеяла. Хотела чувствовать твоё обжигающие дыхание и томный шепот у моего уха, твои руки, блуждающие по моему телу. Хотелось всегда слышать твой смех, такой звонкий и любимый, видеть твою улыбку, адресованную только мне, оставаться наедине и касаться тебя везде, где только вздумается, дарить тебе неземное удовольствие. Я бы хотела делать всё это с тобой, хотела тебя всю, со всеми твоими тараканами в голове и скелетами в шкафу, но желания так и останутся желаниями. Единственное, что я могу, так это представлять нас перед сном, закрыв глаза, воображать твою искреннюю любовь ко мне, скажу по секрету, это никак не спасает. Я пишу тебе эту записку, чтобы наконец выплеснуть всё то, что хранилось в моей душе целый год. Целый год, Алёна, я любила тебя и сейчас люблю, но от меня ты это никогда не услышишь. Больше никогда. Сейчас я причиняю боль другому человеку, который ни в чём не виноват, разве только в том, что любит меня. А всё это из-за моих поганых чувств и желания забыться. Я не должна была так делать, но я не подумала, как же мне всё ему объяснить? Марк правда хороший парень, но я его не люблю. Как бы не заставляла себя полюбить его и забыть тебя, ничего не получалось, перед глазами постоянно стоял твой образ, смех и улыбка. Я решила перейти в другой тренерский штаб, не могу больше видеть тебя с Розановым и мириться со своей невзаимной любовью. Ты бы сказала, что я поступаю как слабачка. Да. Это так. Я поступаю как слабая и убегаю, но больше так не могу. Я не сдаюсь и продолжаю прыгать тройной аксель и пять четверных, но ты, Алёна, не аксель и четверные, сейчас я не могу бороться. Моя любовь к тебе безгранична и слишком сильна, заглушить её не получается, а продолжать молча держать всё в себе я не смогу,значит, я просто убегу от этой проблемы. Когда это чувства стали проблемой? С тех самых пор, как они начали испытываться по отношению к тебе. Прощай, моя любимая Алёнка, я, однозначно, буду скучать. Саша поставила точку, и слеза капнула на последнее слово, размазав чернила. Рыжеволосая положила исписанный листок на белую тарелку, достала зажигалку и подожгла. Бумага через пару секунд уже полностью пылала огнём. Она сидела и смотрела, как горят её чувства, как горит вся её любовь к Косторной. Слёзы водопадом лились из глаз, но лицо больше не выражало никаких эмоций. Отпустит ли она её? Она не знает. Но уверена, что Алёна оставила в её сердце огромный след, и её Трусова точно не забудет. Никогда.