Аметист и изумруд

Мне кажется, что этот сценарий повторяется из раза в раз как дешёвый ситком, но были бы мы актерами фильма, то наш конец был бы как у «Ромео и Джульетты», только вот над моим хладным трупом горькие слезы проливать бы ты не стал. И каждый раз я не переставала надеяться на твою благосклонностью в мою сторону. Твое внимание и забота могли бы хоть немного унять мою боль, но я ошибаюсь из раза в раз и ранюсь ещё больше. Твои любимые цветы — это розы, я узнаю об этом спустя год нашего знакомства, год за который мы множество раз брасали общение, но возвращались к истокам, будто тебе действительно было приятно находиться рядом со мной, а не использовать до тех пор пока не найдется замена. Я была твоей любимой игрушкой, ты признавался в этом множество раз и говорил, что зайдя за черту я могу стать грязной. Он этого не хотел и делал это с другими. Даже не понимаю, что от осознания этого мне становилось только хуже, ты либо не знал этого, либо закрывал глаза, даже не посчитав нужным понять. Ты каждый раз успокаиваешь меня, даришь надежду и спокойствие, стераешь с моего лица печаль и боль, но в тоже время понимая, что причиной всего этого являешься именно ты. Розы красивые, прямо как твои глаза цвета агата с вкраплениями аметиста и не даёшь разглядеть обилие цветов в небесно голубой радужке. Мне так хочется прикоснуться к тебе, показать всю любовь, что распускается во мне кустами пышных роз, но от собственных действий противно. Прервать общение было прекрасной идеей. Первое время я гордились своим решением, в перерывах между этим прерывая собственные попытки наладить контакт и выйти на связь. В такие моменты розы кололи лёгкие, разрывали внутренние органы своими шипами, не позволяли сделать ни единого вздоха. Это было похоже на ощущение нашего первого поцелуя, такой же болезненный с привкусом собственной желчи на языке. Ради тебя я готова была пойти на все. Это становилось одержимостью. И я понимала это, понимала, но не могла ничего с этим поделать, будто очарованная твоей красотой я готова была умереть только ради одного твоего взгляда, единого проявления внимания и настоящей любви. Но от настоящей меня там бы ничего не было и мне хотелось верить, что твои объятия это не фальшь ради конкретной цели, а простое проявление чувств. Розы такие же красивые как ты. Такие яркие, сочные, пышные бутоны распускающиеся внутри меня это звучало так романтично до поры, до времени. А вслед за красотою появилась и опасность. Их шипы были острыми, каждое неверное проявление эмоций могло стоить мне жизни, единое упоминание тебя в беседе и это могло бы стать моим концом. Потому что работа не прекращается, а куст становиться все больше и больше, и мне кажется, что со временем он пройдет сквозь кожу и органы, будет напитываться силой моего сгнившего тела проростая сквозь могильную землю. Глотая таблетки я думала о своей неменуемоц кончине. Доктора отказались лечить больного на последней стадии болезни, для них я уже находила одной ногой в могиле и они не видели смысла лечить меня. С одной стороны я понимала их, не каждый человек будет терпеть до последнего, когда внутри проростает не ромашка, а что-то серьёзней, но с другой мне было неописуемо обидно, что даже лишая себя по крупицам эмоций вероятность выздоровления мала. И тогда становилось ещё более противно от себя самой, за свое беспечность и черезмерную самоуверенность. Я думала, что это будет смешной шуткой над которой в конце мы оба посмеемся оставшись друзьями, но похоже что-то пошло не так и бог решил наказать меня за шалость. Иного варианта почему это произошло я не вижу. Проживая дни в четырех стенах было на удивление легко, мне не хотелось общения или прогулок на свежем воздухе. Моя пепельница всегда была наполненна горкой из окурков, а в дальнем ящике стала всегда хранился запасной блок Мальборо. Врачи советовали травить растение любыми способами, таблетки, сигареты, минимальное количество света и свежего воздуха. Я травмировала себя и растение, размазывал себя каждое утро по кровати и вставая не замечала ничего нового. Для меня месяцы слились в один день и даже звонки со стороны друзей, казались мне настолько нечтожноц поддержкой, что даже от такого проявления поддержки со временем я отказалась. Боялась узнать их мнение об этом и понять, что это попросту не поможет. Каждый день стал однообразным: сон — работа — еда — сон и так по новой, каждый долбаный день. Это начанало надоедать. Хотелось то ли повеситься, то ли пройтись по ночной набережной, где кроме полицейских никого нет. Но свои желания приходилось подавлять и подовлять, и ещё раз подовлять.

Вплоть до момента его кончины.

Я не понимала, что происходит. Мне казалось, что это происходит не со мной, просто на меня одели очки виртуальной реальности и заставили смотреть все это. Люди были удивлены моему приходу. Многие шептались не зная почему я так выгляжу. Похоже моя персона обрасла слухами за столь короткий период, стоит ли мне этому радоваться или же наоборот? Но все же приходилось отвлекаться от своих мыслей и созерцания могильного надгробья перед собой. Его мама громко плакала заливаясь слизвми, она была единственной, кто действительно был печален этой новостью, остальные же пришли только для приличия. В том углу затаилась его бывшая, миловидная девушка чуть младше меня, но качающая из него деньги до тех пор пока он её не послал. Группа из нескольких парней держали в руках несколько букетов роз, красные прямо как он и любил, а остальные безмолвно наблюдали как гроб несут вплоть до самой могилы. Я не плакала, не единой слезы не пролила с момента похорон. Мне казалось наша связь была чем-то сильным, но когда его не стало дышать стал в несколько раз легче, а ощущение удушья спало само собой. Даже когда его мать подошла ко мне и обняла, единственное из-за чего мне хотелось пустить слезу — это измученный страданиями вид женщины. Мне было её жаль, но не более. Грудную клетку отпустило как только роза опустилась на могилу. Будто шипастая лоза решила разжать свои объятия и дать мне отдохнуть.

Мне пришлось покинуть мероприятие не попрощавшись со всеми.

Такой сильной рвоты у меня ещё не было. Казалось, что сейчас органы покинут меня, но вместо этого организм покидали остатки от сгнившего растения. Бутоны были гнилого, черного цвета с отвратительным плесневым запахом, оставшаяся жижа вышедшая из меня казалась кровью вперемешку с желчью и чем-то ещё. Разбераться в этом не хотелось, хотелось смыть в унитаз и забыть как о страшном сне.

***

Блок Мальборо валялся под окнами многоэтажки, а сигареты разлетевшиеся по району ещё некоторое время радовали малолетних любителей покурить. Его портреты и фотографии быстро переместились в ванную, с которой тянуло гарью жженой бумаги и «ароматом» дезодоранта. Окна открытые нараспашку обдували голое тело свежим морозным воздухом, ей сейчас это казалось такой мелочью, что даже подниматься лишний раз не хотелось. Волосы цвета зрелой пшеницы струились по ковру волнами, а глаза изумруды завороженно смотрели на потолок со звёздами наклейками Для неё казалось, что ничего более красивого она не видела в своей жизни, даже тех глаз, что некогда дарили ей надежду.