sólo hay alas

— Не прекратишь бубнеть — порчу наведу. Надув губы, парень садится за стол, подгибая ногу и отворачивается так показушно, что вызывает у второго присутствующего смех. — Какая порча, чудик, ты же не гадалка, да их и не существует вовсе, тебе ли об этом не знать. — Знаешь, Ёнджун, когда я сюда попал, Субин сказал мне, что ты хороший учитель. Ни хорошего, ни учителя. Обманули, получается, — кивает тот сам себе. — Малыш… — тянет старший, садясь рядом. — Почему ты такая заноза? — Если бы ты не был мазохистом, давно бы пошёл к Субину возмущаться, — хитро улыбается ангел, расправляя крылья так, что кончик правого даёт Ёнджуну подзатыльник. — Эй! В жизни не поверю, что ты сам смог бы от меня отказаться. — Ты не живой, — крадя со стола конфетку, пожимает парень плечами. — Ты точно преподом не был раньше? Такой же зануда, как и они, — стонет Чхве, и встаёт. — Ты всё равно любишь меня. Ёнджун с этим не спорит.

***

— Да куда ж ты рванул то, — вздыхает Ёнджун, расправляя крылья. Он подхватывает крылатого придурка почти у самой земли и следующие пятнадцать минут выслушивает мнение о том, что он просто «не даёт раскрыться» — Пару секунд, и твоё милое лицо было бы всмятку. — Вот вообще не аргумент! Тэхен садится на край крыши и свесив ноги, начинает раскачивать их туда-сюда. На улице, если верить погоде, небесному календарю и Субину — весна. Кажется, май. В лицо бьёт тёплый ветерок, путая светлые волосы, а те цепляются за длинные серёжки. Пение птиц отдаётся звоном в ушах. — Зачем ты всё делаешь так резко? — вопрос почти теряется с порывом ветра, но Тэхен улавливает родной голос и поворачивает голову. — Что значит «резко»? — Я пытаюсь научить тебя летать, но ты всё делаешь по-своему. Как нам справиться с этой задачей? Твои крылья уже второй месяц — просто аксессуар. — Зачем они вообще нужны, — вздыхает парень, откидывая голову на плечо старшего ангела. — Мне кажется, мы бы запросто справились без них. — Какой глупый вопрос… — Ёнджун смотрит на город, вид на который всегда хорошо открывался с крыши именно этой высотки. — Ты используешь крылья, как люди машину или самолет. Только бесплатно. — Ценой жизни на земле, — поправляет его Кан. — Меня поражает то, как ты из любого моего предложения делаешь отсылки к прошлой жизни, — Ёнджун чувствует щекотку в носу и понимает, что это волосы младшего, поднятые очередным порывом ветра. — Прошлой жизни не существует, — спокойно отвечает Тэ, ухватываясь за руку ангела. — Субин разве не рассказывал это вам на уроках для ангелов, или типо того? — Боже, ты невыносим, — Ёнджун улыбается, запуская свободную ладонь в пушистые волосы и круговыми движениями запутывает их ещё больше. Вечером Тэхен приходит в их небесную спальню с расчёской и возмущённо сообщает, что не может распутать светлые пряди. Ёнджун смеётся, выхватывая предмет из рук ангела и попросив сложить крылья, что для Тэхена никогда не было проблемой, рукой указывает на пол. Кан садится в ноги старшего и в следующую же секунду чувствует мягкое прикосновение к своей голове. Старший ангел откладывает процедуру распутывания волосков для того, чтобы просто почувствовать Тэхена ближе, чем обычно. Тэхен попал в их мир пару месяцев назад. Субин — главный ангел — забросил его обучаться к Ёнджуну, потому что этих двоих связывал один интересный факт — они были единственными ангелами из тысячи, которые помнили свою жизнь «до». Ёнджун учился в университете, но любил прогуливать пары, гоняя на мотоцикле, что сыграло с ним злую шутку. Он умер в возрасте двадцати лет, когда без шлема ехал по трассе и попал в ДТП, а Тэхен при жизни был школьником-отличником, гордостью семьи и любимым сыном, но с детства страдая от больного сердца, словил инфаркт в семнадцать. Говорить о жизни «до» ему было трудно только первую неделю. Ёнджун располагал к себе, был дружелюбным и понимающим. Тэхен так проникся, что уже через пару недель заявился к Субину с просьбой переселить его к старшему. Тот тогда подавился своим чаем, но просьбу о переселении выполнил. С тех пор, они жили в одной комнате и спали на одной кровати, то и дело оставляя белые перья где только приходилось. Однажды утром, Ёнджун проснулся с пером прямо во рту и сказал, что если Кан не научится складывать крылья — спать будет на полу. Урок был усвоен достаточно быстро. Единственное, что расстраивало старшего ангела — Тэхен не мог пользоваться своими крыльями. Он не мог летать. А потому, не мог быть привязан к какому-либо человеку. Ёнджун не понимал, в чём была проблема. Всё ангелы, научившиеся летать, привязывались к новорождённому малышу, дабы с рождения крохи приглядывать за ним. Ёнджун же был исключением. Субин решил оставить его на небесах, чтобы тот обучал новеньких. Этот новенький был необучаем. — После того, как ангелы впервые взмывают в небо, — начинает Тэхен, когда Ёнджун аккуратно расчёсывает запутанные волосы, — они привязываются к человеку, а на небо возвращаются только после смерти подопечного? Тэхену свойственно задавать такие вопросы. Его никто не консультировал, когда он попал сюда. Для этого у него вскоре появился Ёнджун. — Да, — кивает, хотя знает, что Кан этого не увидит. — Тебе предстоит испытать это совсем скоро. Не переживай, всё получится. Я буду рядом, — ангел улыбается, но Тэхен вдруг отстраняется и поднявшись с пола, встаёт к Чхве лицом. — Но я не хочу быть привязанным к миру людей, — он подходит так, что на Ёнджуна приходится смотреть сверху вниз. — Я хочу остаться тут, — его руки ложатся на плечи старшего. — С тобой. Ёнджун на автомате хватает ангела за талию, и смотрит в кристально чистые глаза. Ёнджун, украдкой, часто сравнивал глаза Тэхена с водой в океане. Они были ярко-голубыми, и на солнце выглядели как самое сердце океана. — Но таковы правила этого мира, малыш, — Ёнджун слегка поглаживает оголённый участок его тела и замечает улыбку на любимом лице. — Ты — исключение, — он, наконец, опускается на колени старшего и обнимает его, утыкаясь носом в татуировку на шее. Кажется, та была сделана ещё при жизни. — Моё личное исключение из всех правил. — Ты хочешь… — Ёнджун вдыхает побольше воздуха. — Быть со мной? — Да, — шепчет, вдруг расправляя белоснежные крылья и накрывая их так, чтобы образовать домик. — Разве ты не хочешь того же? — Мне нужно научить тебя летать… — пальцы ангела пробегаются по спине Кана, останавливаясь у места, откуда растут крылья. — Я умею летать, — шепчет. — Я тяну время, почему до тебя ещё не дошло… Тэхен был особенным. Тэхен был немного смешным, иногда серьёзным, иногда грозился всех побить, но чаще предлагал обниматься. Ёнджун всегда был в очереди первый. Прямо как сейчас. — Небесный совет решит, что мы сошли с ума. — Разве можно сойти с ума ещё больше, чем мы уже сошли? — Кан отстраняется, только чтобы посмотреть в глаза ангела. — Думаю, уже нет… Если бы кто-то попробовал описать поцелуй двух ангелов, у него бы не получилось. Ёнджун уверен в этом. Потому что Тэхен это ураган, наводнение, смерч. Тэхен это самая сладкая ягода, и самый горький шоколад. Тэхен это смесь юмора и огромной любви. Кан отстраняется и сложив крылья, встаёт с колен старшего, в попытке не задохнуться. Они ангелы. Дышат ли они сейчас на самом деле, или это просто старая привычка? — Давай скажем Субину, что я непригодный для присмотра за детьми, — хихикнув, Кан облокачивается на стену. Ёнджун подходит к нему, расправляя уже свои крылья, чтобы спрятать их. Он обнимает младшего ангела за талию, смотрит в глаза и кивнув, наклоняется, чтобы украсть ещё один поцелуй. На следующий день Субин, тяжело вздохнув, отправляет имя Кан Тэхена в архив. ⠀⠀