I feel the same way

1

Предстоящий камбек становится самым сложным. Дату объявляют ещё до того, как альбом полностью записан, поэтому вся ответственность ложится на старших, включая самого Юнги. Это не первый раз, когда он засиживается в студии, полностью изолируя себя от внешнего мира. Тишина и спокойствие окутывают его, однако в этот раз тишина становится настолько громкой, что Юнги совершенно не может писать. Лирика не даётся ему даже в самых простых предложениях, смысл и настрой вовсе не те, а некоторые куплеты даже не подходят к записанной и уже давно утвержденной музыке. Сроки поджимают точно так же, как и Юнги собственные губы. Уже десятый, если не двадцатый раз за эту ночь композитор перечёркивает листы в блокноте чёрным грифелем. Слова просто не идут. Предложения не строятся, а сам Мин теряет надежду написать хотя бы одну строчку этой ночью. Время близится к четырём утра, на часах три двадцать восемь, Юнги лишь сонно потирает глаза, пытаясь сосредоточиться на тексте, которого, по сути, ещё и нет. За последние дни усталость буквально обрушилась лавиной на всю группу, остальные ребята уже давно спят, но Юнги из студии не уходит, потому что просто не может. Юнги подвести группу не может, согласование с руководством уже совсем скоро. Мысли эти Юнги гонит прочь, в кресле усаживается удобней. Костяшками пальцев хрустит, после руку к уже третьему стакану холодного кофе протягивает. Глоток спасательный делает, чуть морщась от горьковатого привкуса, а после берет карандаш в руки и снова начинает писать.

***

В это же утро, когда солнце давно выглянуло из-за горизонта и далеко не первые лучи просачиваются в комнату младших, Чимин во сне хмурится, сильнее укутываясь в теплое одеяло. Через сладкую дрёму он чувствует тепло наступившего утра, а ещё слышит, как под ухом бубнит Хосок что-то о том, что пора вставать и расписание сегодня снова забито. Чон усаживается на край кровати, рукой касается спины соседа. — Разве не ты говорил, что больше не будешь опаздывать? — Хосок говорит это в шутку, конечно, он знает, как сильно устают их младшие. В этот раз хореографию поставили, делая акцент на макнэ-лайн, поэтому парни репетируют свою часть гораздо дольше остальных, до самой ночи оттачивая каждое движение. — Тэхён и Чонгук уже встали? — немного хриплым, но всё ещё сладким и нежным голосом проговаривает Чимин куда-то в подушку. — Не поверишь, но да, — Хосок и сам удивлён, что те двое проснулись в одно время с ним. Чон по своей натуре пташка ранняя, утренняя растяжка и сборы всегда доставляли ему большее удовольствие. — Давай, у тебя не так много времени, — Чон ещё пару раз хлопает ладонью по спине Чимина и встаёт с кровати, отправляясь в ванную комнату. — Тогда встаю, — Чимин последний раз сжимается комочком под одеялом, а после тянется, расставляя руки и ноги в стороны. Он смотрит в потолок несколько секунд, после глаза закрывает и на секунду дыхание задерживает. «Этот день обещает быть трудным, но ты справишься, Чимин», — мысленно сам себе говорит, после чего вновь открывает глаза, вдох глубокий делает и, наконец, встаёт, пошатываясь немного. Чимин смотрит на часы, стрелка показывает без двадцати девять. Он потягивается и разминает шею. Осталось самое сложное — разбудить того самого хёна. — Хосок-хён, оставь мне немного горячей воды, я пойду, разбужу Юнги-хёна, — Чимин направляется к выходу, когда слышит голос Хосока из ванны. — Его там нет, — рука, а после и голова Хосока выглядывают из ванной комнаты. — Джин-хён сказал, что не видел Юнги-хёна с утра, — и снова скрывается в ванне, оставляя капли воды и немного пены на двери, за которую держался ранее. Чимин на секунду зависает, пытаясь услышанное осознать. С утра думать не хочется от слова совсем, но он улавливает основную суть сказанных слов. «Юнги в комнате уже нет и Юнги в комнате нет ещё с утра». Пак наклоняет голову в правый бок, вновь зависает прямо между своей комнатой и коридором. Ещё с начала дебюта он всегда будил Юнги. Так уж сложилось, хён никогда не мог злиться на него за это. Чимин проходит в гостиную, надеясь увидеть хёна там, дремлющим на диване, но обнаруживает лишь Тэхёна с Чонгуком. Те развалились друг на друге и, как обычно бывает у этих двоих, слушали музыку через общий плейлист. — Не вижу, чтобы ты собрался, — Тэхён лишь на секунду бросает взгляд на Чимина, замечая его любимую футболку для сна и шорты, что они купили вместе. — Нет, я думал разбудить Юнги-хёна, но, похоже, он справился сам, — Чимин всё ещё удивлён и не до конца понимает, как Юнги мог проснуться сам. Пак смотрит по сторонам, теряя драгоценное время на сборы, пока не обращает свой взгляд на коридор. Он смотрит на обувь и понимает, что кроссовки Юнги всё ещё тут. Сегодня не самая теплая погода, поэтому он никак не мог уйти без них. Пак смотрит на них секунд пять прежде, чем вспомнить самое главное. Вчера Юнги должен был работать в студии. Чимин помнит, что у хёна куча работы перед камбеком, есть только один вариант, где Мин может быть с самого утра. — Техён-а, я выйду на пять минут, передай Хоби-хёну, чтобы вы отправлялись без меня в зал, я скоро приду, — Чимин отходит в сторону к зеркалу, лохматит свои волосы, чтобы пригладить их хоть немного и идёт в прихожую, накидывая сверху майки толстовку бордового цвета. — Окей, только недолго, — слышит из гостиной голос друга, когда закрывает дверь с обратной стороны общежития. Студия находится на первом этаже. Чимин уверен, он именно там сможет найти своего хёна, поэтому осторожно спускается вниз по лестнице. Заворачивая влево по коридору, парень видит через стеклянное окошко в двери студии свет. «Возможно, ему нужно было что-то доделать с утра, поэтому в этот раз он проснулся сам», — думает Чимин, когда дверь осторожно открывает в студию, но по итогу замирает в дверях. В студии находится небольшой диван с правой стороны комнаты, рядом с ним стоит небольшой столик, а основной стол занимает большую часть слева. Аппаратура, включая синтезатор, записывающие устройства, микрофон, наушники, колонки. Все это находится слева у стены, а стол, за которым обычно работают реп-лайн, прямо посередине у стенки. Именно за ним в полулежащем положении находится Юнги, сидя за стулом. Чимин делает шаг вперёд, осторожно прикрывая за собой дверь. Осторожно дальше вглубь комнаты заходит, подходя к композитору. Чимин уверен, что тот уснул здесь относительно давно, но тогда Юнги и вовсе не возвращался в комнату. Пак обходит Юнги с левой стороны, чуть наклоняется, замечая, что его хён и вовсе никак не реагирует. Пак выдыхает, не решаясь будить Юнги сразу. Парень уверен, Мин в студию ушёл ещё вечером после тренировок. Теперь Чимин вспоминает, что не видел хёна в общей комнате, хоть и вернулся раньше. Чимин думает, что Юнги стоит отдыхать чуточку больше. Вокалист бросает взгляд на стаканы из-под кофе. Видит вырванные и исписанные листы, где черным грифелем перечеркнуты слова и фразы. Парень уверен, что из них вышло бы что-то прекрасное, но он знает, Юнги всегда пытается достичь идеала. Для старшего писать музыку всё равно, что дышать. А лирика и вовсе его способ высказать собственные мысли и переживания, пролить частичку света на собственную душу. Чимин часто наблюдал за хёном, подмечая детали. Во время работы тот старается находиться в полной тишине и способен сидеть в студии целыми днями. Чимин и правда восхищается своим талантливым хёном, но именно сейчас испытывает сожаление, ведь Юнги изменяет своё расписание, часы отдыха из него убирает, работая больше обычного. Конечно, впереди работы ещё очень много. Чимин лишь хочет, чтобы хён хоть изредка перерыв брал, отдыхал и силы восстанавливал, этого будет вполне достаточно. Парень протягивает руку, собираясь разбудить Юнги, но не успевает сделать это. Мин во сне резко дёргается, пугая тем самым Чимина. — Хён, — Чимин кладет руку на плечо Юнги, чуть сжимая ткань рубашки. — Как ты себя чувствуешь? Юнги просыпается, потерянным взглядом лишь по сторонам озирается, Чимина и вовсе не замечает. Лишь чувствует его ладонь на своем плече. Мин смотрит на часы и тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Он ладонью по лицу проводит, пытаясь стереть сон. Трёт глаза и, наконец, переводи взгляд на младшего. — Кажется, я уснул, пока сидел тут, — он замечает, что Чимин такой же растрепанный, в шортах, да в толстовке со времён дебюта, у самого похожая где-то лежит. — А ты чего здесь, Чимин-и? Пак знал, что в любом случае нашел бы Юнги тут. Он лишь руку убирает с плеча, чуть пожимает плечами, мол, тебя пришёл будить. — Хосок-хён сказал, что не видел тебя с утра. Я и подумал, что ты можешь быть тут, — Чимин ещё раз плечами пожимает, отступая на один шаг. — Почему в общежитие не вернулся? Юнги и правда не помнит, в какой момент сон затянул его так крепко. Он переводит взгляд на блокнот, но видит лишь несколько строк. Снова не то и снова потерянный день. Мин выдыхает, осторожно вставая с кресла. — Думаю, я проспал около четырёх часов, — Чимин замечает, с какой тоской Юнги произносит это. Чимин блокнот увидел и фразу «не то, всё не то» большими буквами поверх других слов тоже заметил. Юнги бы отдохнуть сейчас, но он продолжает работать. Чимин знает, как это важно для него, поэтому ничего не говорит. — Ты можешь, — Юнги делает паузу прежде, чем сказать фразу полностью, — ты можешь идти, спасибо, Чимин-и. Уверен, я бы не проснулся, не будь ты тут. «Да, я тут», — думает Чимин, но говорит не это. — Да ладно, я же всегда бужу тебя, — он улыбается своими глазами-солнышками, после чего дёргает Юнги за рукав его рубашки. — Хён, остальные уже ждут нас. Чимин идёт к двери, но не замечает, как Юнги на секунду касается того же места на рукаве. Мин взгляд вниз опускает, задумываясь снова. Пак уже выходит из студии, но решает добавить: — Уверен, у тебя всё получится, — он голову в сторону дверного проема наклоняет, снова улыбается. — Поторапливайся, я подожду тебя в комнате. После этого Чимин уходит, прикрывая, но, не закрывая дверь полностью. Юнги слышит быстрые и легкие шаги Чимина по лестнице. Мин обратно садится на стул. Голову на поверхность стола кладёт, сжимая листок блокнота в руке. — Я бы очень хотел, чтобы у меня действительно получилось.

2

Это происходит вновь спустя всего день. Тренировка хореографии под заглавную композицию сносит с ног всех, даже Хосока. На протяжении восьми часов Чон следит за каждым мембером, выявляя косяки в построении. Младшие справляются отлично, их движения с каждым повторением становятся всё пластичнее. Тело находятся в сильном напряжении, они выкладываются целиком и без остатка. Намджун и Джин немного отстают, но независимо от сложности с каждой новой хореографией их тела становятся подвижнее. Лишь Юнги никак не может попасть в ритм и к концу репетиции просто берёт перерыв с разрешения Сондыка. Зал покидает и направляется в собственную студию. Чимин смотрит ему вслед, поэтому слегка сбивается с ритма и не попадает в такт, когда ему необходимо синхронно подпрыгнуть вместе с Тэхёном и Чонгуком. Когда мелодия заканчивается, а капли пота уже успели пропитать каждый сантиметр тренировочной одежды, парни заваливаются прямо на пол, раскидывая руки и ноги в стороны. — Я точно превращусь в прах, если хоть раз снова попробую повторить хореографию, — Джин говорит это с улыбкой на лице, глаза прикрывает и руку правую за голову кладёт. Даже яркий свет ламп на потолке не помешает ему заснуть прямо здесь, в зале. — И нет, Чонгук, если ты хочешь пошутить про мой возраст, даже не думай. Хосок и Тэхён смеются, но уже через секунду скручиваются от лёгкой боли в прессе и позвоночнике. Эта тренировка была и правда потрясающая. Чонгук бубнит себе под нос что-то про то, что даже и не собирался шутить, на что Джин лишь фыркает, расслабляясь полностью. — Вау, — голос Намджуна наполнен энергией, чего не скажешь о его теле. Тот лежит между Джином и Тэхёном абсолютно неподвижно. — Кажется, я схожу с ума. — Нам стоит взять перерыв, — подает голос Чимин и слегка приподнимает своё тело, опираясь руками позади себя. — Хотя бы пятнадцать минут? — Чимин оглядывает зал, подмечая, как сильно измотаны парни. Мысленно он уже давно далеко отсюда. Как только Юнги покинул зал, Пак сознанием последовал за своим хёном, погружаясь в полную прострацию. С самого утра Юнги был заторможен, его движения казались неловкими и резкими. Пак разбудил его около восьми, но он точно помнит, что хён вернулся в общежитие лишь в тот момент, когда стрелка на часах перевалила за пять утра. Чимин тогда глоток воды спасательный делал, проснувшись посреди ночи, но так и не смог уснуть после. Видеть Юнги настолько подавленным ему непривычно. Ещё вчера Намджун за общим обедом попытался поинтересоваться, как чувствует себя Юнги, а тот вначале вопрос не услышал вовсе, задумавшись, а после, когда попросил повторить, в качестве ответа пожал плечами, оставив за собой лишь неопределённость. Намджун взгляд на Чимина бросил, ведь тот хёна знает лучше, тот всегда был поддержкой для старших, однако так и не смог разгадать выражение его лица. Брови Пака были нахмурены, впервые за долгое время он также молчал, не вступая в беседу с остальными. Чимин этот взгляд заметил, но ещё больше он почувствовал напряжение, исходящее от Юнги. Даже за обедом Мин ел не в своем темпе: впервые на памяти Пака не доел мясо, постоянно ронял палочки и к концу трапезы успел выпить два стакана кофе, на что Тэхён лишь лицо скривил, всё ещё не разделяя любовь к напитку. — Я не против. Если ты ещё и воду захватишь, — Хосок, так и не поднявшись с пола, лишь рукой на часы показывает, — то все двадцать можно, правда Сондык-хён? — Без проблем, отдыхайте, — главный хореограф, что всё время находился в углу зала, рукой махает, разрешая Чимину уйти. Первое движение, когда Чимин порывисто поднимается, отдается в его коленях и суставах. Он лишь лёгкий вздох делает, разминая ноги и руки, а после стремительно покидает зал, позади себя улавливая чьё-то сопение. Чимин устал. Просто пройтись после длительной тренировки кажется тем самым райским ощущением, но его прогулка длится недолго. Ноги сами несут его тело в сторону звукозаписывающей студии. Мозг не соображает, а сердце ускоренно бьется по непонятным причинам. Он волнуется. Это осознание пришло к нему ещё в тот раз, когда он обнаружил своего хёна спящим за рабочим столом. Чувства, что испытывает Пак, просто не объяснить. Лёгкий мандраж вперемешку с непониманием преследует его уже несколько дней. Чимин делает последние шаги и понимает, что стоит рядом со студией. Снова та дверь с небольшим стеклянным окошком и снова свет льётся, искаженными лучами слегка тень бросая на тело парня. Пак не стучит, руки прикованы к телу. Он так и не двигается, после и вовсе дыхание задерживает. Звуки из студии он не слышит, но видит свет и знает, что Юнги там. Чимин думает и понимает, что может казаться навязчивым. Ещё с начала дебюта он с Юнги контактировал больше, чем требуется. Следовал за своим хёном, каждый раз с улыбкой на лице наблюдая за ним. Юнги был особенным для Чимина. Он видел за улыбкой младшего его настоящие эмоции, всегда внимательно слушал и отвечал ему с той же теплотой, которую Чимин испытывал только в детстве. «Юнги-хён невероятный», — мысль, что возникла у Чимина, когда он впервые увидел старшего за рабочим процессом. Для него вся эта аппаратура будто космос: непонятные кнопки и лампочки, бесконечные провода и механизмы. Мин тогда аранжировкой занимался, поэтому Чимин напросился в студию, чтобы своими глазами увидеть рабочий процесс. Тот момент до сих пор ярким воспоминаем и теплом в груди отдается в сердце Чимина. Он не знает, почему вспоминает это сейчас. Так и выдыхает, руку к дверной ручке протягивает, совсем невесомо на себя дверь тянет. Вновь осторожно заглядывает, отмечая, что Юнги за рабочим столом ещё нет. Вот только взгляд на небольшой диван бросает спустя секунду и вдыхает резко, наконец, замечая своего хёна. «Снова. Он снова спит здесь», — Чимин не знает, произносится ли фраза в его голове или губы сами медленно шепчут, но, всё же он проходит внутрь студии, как можно осторожнее прикрывая дверь за собой. Пак делает шаг, следом другой, растягивая секунды как можно дольше. Юнги на диване спит, руки и ноги прижав к телу. Хён невысокий, но диван слишком мал, чтобы уместить репера полностью. Чимин отмечает, как совсем немного дрожат ресницы на глазах Юнги. Он напряжен даже во сне, Пак видит это в его сжатой позе. Чимин знает, как сильно устает его хён и как ещё сильнее он не хочет показывать свою слабость остальным, поэтому и сбежал сюда, ссылаясь на занятость в расписании. Пак наклоняется, но лишь слегка, ощущая, как неспокойно Юнги дышит. Он может проснуться в любой момент, точно также подпрыгнуть, как и в прошлый раз. Младший будить его точно не собирается, но подмечает, что Юнги сжался на диване не просто так. После тренировок тело выпускает большое количество пота, а вместе с ним и всю накопленную энергию. Сам Пак ощущает лёгкие мурашки и холод даже от собственных шагов. Чимин выпрямляется, оглядываясь по сторонам. В студии есть небольшой шкаф, но Пак не решается залезть в него, ведь дверцы и скрипнуть могут, слишком рискованно. Он бросает взгляд на стул и видит рукав старой кожанки. Медленными шагами, практически на носочках он подходит к стулу, не сводя глаз с Юнги. Пак всё ещё боится потревожить и разбудить своего хёна, поэтому каждое движение воспринимает как плавную хореографию. Сейчас Юнги должен отдохнуть, даже, если пропустит часть тренировки и свою работу в студии. Чимин останавливается у стула и переводит на него взгляд. Кожанка и правда на месте, он всматривается в рукава и понимает, что уже видел её раньше. Парень наклоняется и руку протягивает, взяв одежду себе. Всматривается ещё, отмечая небольшую потёртость в районе шеи. Чимин улыбается, когда осознает, что именно её он подарил Юнги на их первый совместный новый год после дебюта. Казалось, это было так давно. Впервые они все всемером проводили новый год вместе, но Юнги собирался поехать к своим родителям, поэтому парни остались вшестером, не считая их менеджера. Чимин тогда свой подарок всё же отдал, взяв обещание с хёна, что тот не выкинет подарок, как только выйдет за порог общежития. Юнги тогда улыбнулся, с протяжным «Чимин-а» пихая того в плечо. Пак помнит, как обнял хёна на прощание, после чего вернулся к остальным, ведь Техён и Хосок уже ожидали его. Он помнит, как был рад, когда Юнги приехал через неделю, и на нем была эта кожанка, хоть и погода в Сеуле не совсем подходила под эту одежду. Сейчас же Чимин прижимает одежду к себе, вдыхая запах потёртой кожи. Ткань на ощупь холодная, но внутри согревает прекрасно. Парень взгляд вновь на Юнги переводит, а после также на носочках подходит к нему, осторожно сгибая ноги в коленях, чтобы накрыть своего хёна хотя бы так. Чимин всё ещё боится, что разбудит его, но когда ткань касается плеч Юнги, а после кожанка и вовсе накрывает всю верхнюю часть тела, тот неожиданно хватается за воротник, прижимая одежду к себе ещё ближе. Чимин отступает резко, но понимает, что его хён всё ещё спит. Он улыбается, ведь теперь Юнги не заболеет, постепенно энергия наполнит его тело, а кожанка поможет сохранить тепло даже во сне. Младший думает о том, что его хён очень милый, когда спит вот так, полностью погрузившись в сновидения. Чимин всегда замечал это за Юнги, пока будил того по утрам. Он и правда как кот, может ластиться во сне, с одного бока на другой перемещается, а после замирает в одной позе на долгие часы беззаботного сна. Вокалист отступает к выходу, не сводя глаз с Юнги. Он надеется, так сильно хочет верить в эту беззаботность, но внутри понимает, осознает правду. В скором времени Юнги проснётся, а после продолжит работать над музыкой до самого утра. Это важно для него, важно для всей группы, но сам Мин важнее, точно так же, как его здоровье и сон. Чимин покидает студию, аккуратно прикрывая за собой дверь, в надежде, что его хён поспит ещё хотя бы пару часов прежде, чем вновь приступит создавать свои шедевры. Пак возвращается с лёгкой грустью в глазах обратно в зал, но видит, что все уже собираются. Он останавливается в середине зала, перемещая свой взгляд от Джина к Чонгуку, а после смотрит на Тэхёна, который уже что-то ему говорит. — Чимин-а, а где вода? — Тэхён оглядывает его, но не видит в руках друга ничего, что напоминало бы бутылку или термос. — Ах, неважно. Сондык-сонбэ решил отпустить нас сегодня на полчаса раньше, завтра загруженное расписание. Парень выдыхает, понимая, что день подошёл к концу. Сил, как физических, так и моральных, не остаётся совсем. Про воду он забыл ещё в тот момент, когда покинул зал. Даже сейчас, вернувшись сюда, он мысленно всё ещё там, в студии. Всё ещё следует за своим хёном.

3

Чимин понимает, что не может уснуть, когда случайно роняет прикроватные часы, задев те рукой, а после видит время. Стрелка приближается к четырём утра, и даже сильная усталость никак не помогает парню погрузиться в мир сновидений. Так много мыслей крутится в его голове, и каждая из них, даже отдаленная, так или иначе связана с Юнги. Чимин прождал своего хёна в гостиной до двух ночи прежде, чем уйти в свою комнату. В какой-то момент он даже подорвался, собираясь вновь пойти в студию, но после услышал шум из комнаты Тэхёна и Намджуна, поэтому вернулся на диван и продолжил читать комикс, название которого уже и не помнит вовсе. Юнги-хён плотно засел в его голове. Привязанность к старшему, те тёплые чувства, которые испытывает Пак, когда просто думает, видит своего хёна, наполняют его энергией и светом. Бывают тёмные дни, но та поддержка, что исходила даже из крошечных действий со стороны Мина, помогла младшему справиться как во время трейни, так и после дебюта, когда камеры окружали их, а пресса нещадно давила, закидывая парней неуместными вопросами. Губы в темноте сами по себе растягиваются в улыбку, когда Пак вспоминает, как однажды Юнги потащил его гулять, буквально нарушая запрет покидать общежитие без присмотра менеджера. Чимин тогда из зала не вылезал, репетировал танец, уходил на занятия по вокалу, а после снова в зал, до самой ночи оттачивая движения. Порой он засыпал прямо там, на полу, утром ощущая себя полностью разбитым. Те дни окрашены тёмными цветами, и всё же до сих пор Чимин не жалел себя, ведь это то, что он действительно хотел делать. Тогда в какой-то момент Юнги-хён решил остаться вместе с Чимином в зале, чтобы повторить свои движения, но это продлилось недолго. Пак вспоминает тёплую ладонь Мина и сильную хватку на своём запястье, помнит, как споткнулся и чуть не упал, потащив за собой Юнги, но хён удержал их, шутя про неуклюжесть младшего. А после мысли будто в комок превратились, в такой яркий шарик света, ведь тогда Юнги повёл его в парк, всё еще придерживая за руку. Они гуляли до самого утра, лишь изредка перекидываясь парочкой фраз. Чимин половину пути не понимал, почему хён выбрал его для прогулки в такое позднее время, но в самом конце, возвращаясь в общежитие, Юнги произнёс слова, которые отпечатались на сердце Пака и остаются там по сей день. — Надеюсь, теперь тебе лучше. Чимин помнит, как застыл тогда в прихожей, помнит тёплый взгляд Юнги и собственные ощущения. Он ведь тогда и правда забыл о том, как порой тяжело ему было. Забыл об ошибках, что совершал, заучивая хореографию снова и снова. Забыл о боли во всём теле, о неприятных словах, что сыпались градом на каждого участника. Он забыл обо всём, но запомнил тёплую ладонь хёна, своё учащенное дыхание, свежий ветер и атмосферу свободы. Свобода — это то, что необходимо им всем, как кислород, как стук сердца и глоток воды в самый жаркий день лета. Свобода ощущается как что-то эфемерное, недостижимое в тех условиях, в которых они живут. И всё же она была — существовала в человеке, что открыл глаза Чимину и вытащил его из темноты, подставив тело Пака под тёплые лучи света. Чимин глаза вновь открывает, а после встает, подрываясь с кровати как можно тише. Сейчас он наконец знает, что ему нужно сделать, поэтому обувь надевает первую попавшуюся, внешний вид вовсе не проверяет, покидая стены общежития в спешке, но улыбаясь, будто возвращаясь в ту ночь. Он легко бежит по лестнице, спускаясь вниз на первый этаж, и вновь останавливается у двери, выдыхая. Руку к сердцу правую прижимает, солнечное сплетение через ткань футболки поглаживая. Юнги по ту сторону двери работает над песней, Чимин слышит приглушенно звуки гитары из динамиков. Он даже помнит, как Юнги сам записывал несколько своих импровизаций, пока младшие сидели в студии на диване и учили свои партии перед тем, как записать их. Чимин не стучит, когда дверь открывает, прерывать не хочет, но рукой двигает медленно, чтобы застать Юнги за рабочим процессом, но видит вовсе другое. Музыка и правда идёт из колонок, Чимин помнит, что именно над этой песней Юнги работал дольше всех, но никак не справлялся с лирикой, постоянно записывая новые слова и фразы, что возникали в его подсознании в любой неожиданный момент. Музыка играет, вот только Юнги будто не слышит её. Голова репера опущена вниз, тело расслаблено, а сам Мин вновь погружен в сон. Чимину кажется, что это иронично, ведь он находит своего хёна спящим уже в третий раз за прошедшую неделю. Пак дверь прикрывает, а после осторожно подходит к хёну, руку вперёд протягивая, нажимая паузу, чтобы оставить проигрыш музыки. Он так и замирает, когда желание прикоснуться к волосам Юнги появляется в его подсознании также внезапно, как и его решение прийти сюда посреди ночи. Пальцы немного дрожат, но Чимин не уверен, что подобная возможность появится вновь. Первые секунды Чимин просто не дышит, он лишь слегка дотрагивается для кончиков волос, ощущая мягкость и прохладу. Волосы Юнги отросли за последнее время и совсем скоро тот пострижёт их, но сейчас, будучи немного растрепанным, Мин выглядит так естественно, так мило, что сердце Чимина просто не выдерживает. Пак чувствует, как удары в его груди ускоряются, чувствует образовавшиеся мурашки, но осмеливается, и на сей раз пальцы через передние пряди волос Юнги пропускает более уверенно, поглаживая кожу головы. «Так приятно», — думает Пак, ощущая себя немного странно. Он знает, что Юнги может проснуться в любую секунду, но продолжает гладить, перебирая пряди одну за другой. Чимин делает это ещё секунд десять, но после руку всё же убирает. Смотрит на собственные пальцы, после переводит взгляд на Юнги и не может оторваться, рассматривая хёна. Сюда Чимин пришёл вовсе не за этим, но это странное желание буквально сбило весь его план. Пак так и стоит, наблюдая за спящим Юнги, пока боковым зрением не видит небольшое движение. Юнги во сне начинает сползать по стулу и ещё через секунду Чимин уже за руки хватает своего хёна, а тот и вовсе просыпается, вздрагивая от присутствия младшего. — Вновь спишь, — улыбается Пак, отходя на небольшое расстояние. Юнги глазами моргает, по сторонам озираясь, руку правую в свои волосы запуская. Чимин смотрит, как Мин тормошит их и не может отделаться от мысли, что ещё минуту назад его собственные пальцы перебирали эти же волосы, а сердце стучало сильнее, чем Пак мог себе позволить. — В последнее время часто отключаюсь здесь, — Мин всё еще сонный, но наличие Чимина в столь позднее время здесь, в студии, он всё же не понимает. — А ты чего тут? Юнги видит, как шестерёнки в голове Чимина пытаются сгенерировать подходящий ответ. Младший глазами бегает, брови сводя к переносице. Эту привычку Юнги заметил уже давно, поэтому знает, что следующие слова будут не самым честными. Он ждёт ответ, внимательно наблюдая за Чимином. — Я не знал, что ты ещё тут, планировал отрепетировать свою партию перед завтрашней записью, — Чимин понимает, что Юнги не особо верит ему, ведь тот снисходительно улыбается, чуть наклоняя голову. — Если хочешь, могу послушать тебя сейчас, — Мин правила игры всё же принимает, подыгрывая Чимину в его маленьком вранье. Какова бы не была причина, почему Пак сейчас здесь, в четыре часа утра, Юнги рад его видеть. Их графики слишком отличаются, совместный ужин, и беседы по вечерам стали настоящей редкостью. Юнги хочет вернуть это, но ещё не время, пока нет. — Думаю, я передумал, — Пак руки пожимает, качаясь на носках, взгляд отводит, горло в кулак прочищает. — Под утро мои связки немного напряжены, скорее всего, ничего не выйдет. — Не говори так, — Мин внезапно хватает Чимина за левую руку, от чего они оба слегка вздрагивают, но тут же убирает свою, заглушая секундный порыв. — Ты сможешь спеть свои партии даже после суточного сна, — Юнги улыбается, осторожно заглядывая в глаза младшего. Тот своими глазами-солнышками улыбается ещё ярче, отчего сердце бьётся быстрее, а тепло наполняет студию в считанные секунды. Юнги эту улыбку наизусть выучил, но каждый раз как впервые. Он замирает, будто током ударило. — Хён, — Чимин рукой махает, мол, бред всё это. Он смотрит на Юнги и ощущает спокойствие здесь, находясь с ним рядом. Как же сильно ему этого не хватает. — Поздно уже, — Мин горло прочищает, вставая со стула и оглядываясь по сторонам. Последние дни он и правда спит меньше, чем следует, постоянно отключается в студии на несколько минут во время работы и часто забывает, что хотел сделать. Ему бы отдохнуть, но всё ещё рано. Блокнот, что лежит на столе, открыт на тех страницах, что он успел написать за сегодня. Слова приходили к нему долго, мысли путались, а эмоции, настоящие чувства никак не могли быть разгаданы. Юнги всё ещё сложно осознавать всё то, что он хочет выразить словами, но сегодня наконец он смог это сделать, хотя бы частично. Юнги блокнот порывисто закрывает, надеясь, что Чимин не прочитал ничего с этих страниц. Пока ещё рано, не готово, но осталось совсем чуть-чуть, он уверен в этом. — Давай вернемся в общежитие, впереди долгий день, — на сон остается всего три часа, но даже они хоть немного помогут собраться Юнги и выполнить свою работу до конца. Чимин рядом с ним не выглядит так, будто тоже спал, Юнги волнуется за его состояние, ведь помнит, как тот усердно тренировался во время дебюта. — Ты можешь идти, я догоню тебя, Чимин-и. Чимин лишь кивает, разворачиваясь на пятках. Идёт он немного медленно, постоянно оглядываясь , и в дверях студии вновь останавливается, не желая уходить без своего хёна. Истинная причина, почему он тут, всё ещё находится в студии и сейчас выключает аппаратуру. Чимин, как и Юнги, желал схватить своего хёна за руку и отправиться на свежий воздух, дать Юнги отдохнуть и наконец провести с ним время, но по итогу всё пошло совсем не так, как он желал. — Иди-иди, — слышит парень, Мин стоит к нему спиной, но рукой махает, отправляя младшего вперёд. Сейчас, в часы, когда рассвет за окном близится к своему появлению, усталость в теле отдаётся даже в самых неожиданных местах, а сон впервые за ночь окутывает разум Чимина, он всё еще не хочет уходить от Юнги, желая провести с ним время. Хён работать так ещё долго будет, Пак знает, что никак не сможет повлиять на него, но присутствовать рядом — это всё, что он может себе позволить прямо сейчас. Юнги проверяет студию, окидывая ту взглядом прежде, чем выйти из нее. Чимин так и не ушёл, старший лишь выдыхает и шёпотом говорит что-то о том, что Чимин редко его слушает, но сам Мин даже рад, что тот ждёт его. Он всё еще ощущает нежные поглаживания на собственной голове и всё ещё видит лёгкий румянец на лице Чимина. Как бы тот не хотел это скрыть, Юнги всё же проснулся чуточку раньше, поэтому почувствовал руки Пака на своей голове. Было приятно и странно, волнительно и так неожиданно. Юнги не может объяснить, почему Чимин сделал это, а после и вовсе не озвучил правду своего появления в студии. И всё же младший был рядом с ним, вновь проявляя заботу. Они возвращаются в общежитие, когда первые лучи солнца всё же проникают в окна комнат, Пак осторожно снимает обувь и проходит вперёд. Прежде, чем зайти в свою комнату, он боком поворачивается к Юнги, вновь улыбаясь, сияя даже ярче, чем солнце за окном. — Юнги-хён, — шёпот Чимина заставляет Юнги поднять его взгляд на младшего и так и замереть с ботинком в руках. — Добрых снов, хён! — Чимин рукой машет, а после крутится на носках, разворачиваясь, и быстро подходит к своей комнате. — Я разбужу тебя, как обычно, — последнее, что он говорит прежде, чем скрыться в комнате. Мин продолжает смотреть ему вслед, держа ботинок в левой руке. Он усмехается, тряся головой, и всё же справляется со своей обувью. Юнги неторопливым и спокойным шагом направляется в их комнату с Сокджином, осторожно открывая и закрывая за собой дверь. Старший хён спит, обнимая подушку. Юнги садится на край матраса своей кровати, откидывая одеяло в сторону. «Как обычно», — всплывает фраза в его голове. Конечно, Чимин разбудит его утром. А Юнги, как бывало это всегда со времён дебюта, проснётся и увидит своё личное солнце.

4

Это утро не отличается от остальных, но Чимин покрывается мурашками, когда идёт будить своего хёна, как и обещал тому перед сном. Они поспали примерно три часа перед тем, как проснуться, и это абсолютно не сулит ничего хорошего, но собственная бодрость не беспокоит Чимина также сильно, как усталость Юнги, что с каждым днем накапливается в теле Мина с удвоенной силой. Пак дверь в комнату старших открывает осторожно. Джин проснулся раньше, поэтому Чимин вновь остается наедине с Юнги. Он проходит в комнату, прикрыв дверь, а после переводит взгляд на спящего хёна. Тот носом в подушку уткнулся, одеяло свисает с кровати, но на сон Юнги это никак не влияет. Мин лежит боком, поэтому Чимин не видит его выражение лица, но знает, что его хён очарователен, когда только проснулся. Сонный вид придаёт ему особенный шарм, и Чимин чувствует удовлетворение каждый раз, когда приходит сюда, чтобы разбудить Мина. Пак знает — он не особенный. Но он также знает, что их связь с Юнги значима даже больше, чем он может себе представить. Чимин шаг вперёд делает, подходит ближе и осторожно наклоняется, касаясь ладонью предплечья старшего. — Юнги-хён, — Пак спокойно рукой тормошит одеяло, голос понижает, чтобы не напугать. — Юнги-хён, просыпайся, — рука Чимина продолжает гладить предплечье Юнги, пока младший не чувствует, как меняется дыхание старшего. Раньше Мин просыпался очень резко, будто из сна вырывали. Подскакивал на кровати каждый раз, стоит кому-то дотронуться до него. Чимин и вовсе напугался впервые, но суть уловил, поэтому хёна будить стал постепенно, голос не повышая, лишь медленно рукой касаясь. Это помогало не сразу, но со временем Юнги стал просыпаться практически мгновенно и уже не дёргался, а медленно открывал свои глаза, устанавливая связь с реальностью. Сейчас же Юнги выдыхает, сон не был крепким, а теплое и нежное поглаживание Чимина он почувствовал с самых первых секунд. Мин и правда любит начало дня, оно дается ему очень сложно, но видеть своего донсена с самого утра помогает Юнги не только проснуться, но и настроиться на предстоящий день. — Чимин-и, — Юнги лениво на спину переворачивается, встречаясь взглядом с Чимином. — Доброе утро, — старший улыбается, прикрывая глаза. — Я сейчас встану, спасибо. Чимин так и застывает, когда улыбку Юнги видит и то, какой хён милый и сонный, отдаётся в сердце певца глухим ударом во всём теле, прошибая насквозь. Он бросает фразу что-то о кофе и завтраке, а после торопливо сбегает, мимо Тэхёна проскальзывая в свою комнату. Ким смотрит сначала на закрытую дверь комнаты старших, после переводит взгляд на захлопнутую дверь в спальню Хосока и Чимина, и просто улыбается. Это утро и правда ничем не отличается.

***

День проходит относительно быстро, и уже под вечер Чимин чувствует усталость абсолютно во всем теле. После тренировки младшие возвращаются в общежитие, чтобы принять душ и переодеться. Последнее на сегодня — запись в студии Юнги. Тэхён и Чимин согласились записать свою партию раньше остальных, поэтому с тренировки им пришлось уйти пораньше. Расписание мемберов плотное, на отдых не остается практически ничего, но именно это время парни любят больше всего. Когда Чимин выходит из своей комнаты, уже переодевшись, Тэхён ждёт его в гостиной на диване. Пак проходит на кухню, решаясь захватить с собой бутылку воды, когда слышит голос лучшего друга. — Чимин-а, ты влюблён? — Пак не сразу понимает вопрос друга, но резко разворачивается на пятках, застывая на месте с бутылкой воды в руке. — Чего? — он так и стоит, смотрит на Техёна, пока тот переводит взгляд на него и просто пожимает плечами. — Ты влюблён? Влюблён в Юнги-хёна? — Тэхён так и смотрит, вопрос висит в воздухе, а Пак теряется, полностью разучившись говорить. Чимин не… Он никогда и не думал, что кто-то может спросить его об этом. Пак будто все мысли растерял в одно мгновение, внутри произошёл маленький взрыв. Их отношения с Юнги никогда не переходили черту между старшим и младшим, взаимопонимание выстроилось не сразу, но со временем их связь стала нерушимой и особенной, по крайней мере, для самого Чимина. Он ощущает это, понимает всем своим нутром, но осознание собственных чувств обрушивается на Чимина лавиной, заливает лёгкие целым океаном, и вдохнуть становится просто невозможно. Он в глазах Техёна поддержу ищет, и в какой-то момент находит, стоит Тэхёну заметить маленький испуг в глазах напротив. Ким с места поднимается, подходит к другу и берёт того за руку, осторожно сжимая ладонь Пака в своей. — Извини, — Ким прижимает всё ещё застывшее тело Чимина к себе, но улыбается, знает, что вопрос просто застал его врасплох. Он так хорошо знает своего друга и заметил его чувства уже давно, сейчас же это стало таким открытым, таким нежным и чувственным. Чимин из тех, кто всё понимает лишь в тот момент, когда ему немного приоткроют дверь, обнажат его же чувства, парню надо только намекнуть. Техён не думал, что Чимин отреагирует подобным образом, но сейчас понимает, что, возможно, задал вопрос не совсем в подходящее время. — Я, — Пак так и не может пошевелиться, объятия друга согревают его, но чертов ступор просто не сходит, Чимин будто разучился двигаться, так и находится в неком трансе. — Я не знаю, — выдыхает он, сильнее прижимаясь к лучшему другу. Осознание. Оно Чимина захлёстывает, пугает и ломает, шокирует, а вместе с тем дарит лёгкость. Пак так и стоит, прижимаясь к Тэхёну до тех пор, пока Ким не отступает на шаг, с улыбкой осматривая друга. — Только не отрицай это, а лучше серьёзно подумай, — Тэхён внимательно на Чимина смотрит, в глаза заглядывает, ответ и понимание ищет. — Это и правда заметно? Пак и сам удивляется, когда вопрос задаёт. Чимин и сам не знает, что ответить, но знает, что вопрос Техёна задел его за живое, затронул душу и разум. Он влюблен? Влюблен в Юнги, влюблен? — Нет, — Техён плечами пожимает, просто отходя в сторону. — Мне показалось, что я должен спросить тебя об этом перед тем, как мы пойдем в студию Юнги. Чимин улыбается. Ему так сильно хочется кинуть что-нибудь в своего друга, обрушить что-то такое же масштабное, как и чувства Чимина прямо сейчас, пока Тэхён стоит к нему спиной. Чимин бутылку в руках сжимает, но ставит её обратно. Конечно же, он ничего не сделает. — Очень вовремя, знаешь ведь? — Техён через левое плечо оглядывается, ответную улыбку в сторону Пака посылая. Ким вынашивал этот вопрос больше недели, но в последние дни стал замечать, каким взглядом Чимин смотрит на Юнги и как тот с каждым днём выглядит всё хуже и хуже. Техён уверен, что чувства Чимина разделяет не только он сам, но об этом его друг должен догадаться самостоятельно. — Знаю, поэтому пойду первым, а у тебя есть пара минут, чтобы как следует подумать, — Ким в прихожую проходит, оглядывая обувь, а после берёт свои кроссовки, начиная обуваться. Чимин не уверен, хватит ли ему и недели, чтобы понять и принять слова друга, осознать собственные чувства в полной мере. Единственное, о чём он сейчас думает, так это о встрече со своим хёном. Это чувство буквально заставляет его вновь дышать, а тело отмирает само по себе и двигаться становится вновь возможным. Он смотрит на Техёна, на то, как тот выходит из общежития, а после быстрым шагом спешит за своим другом, на ходу надевая ботинки. Пак дверь захлопывает, а после бежит по коридору, вниз по лестнице. Ким смеётся, когда друг перегоняет его. Чимин так и останавливается около двери в студию, дышит рвано и бегло. Глубокий вдох и выдох делает, втягивая носом необходимый кислород. Он не ждёт, пока Техён спустится, тот идёт медленно по лестнице вслед за ним. Пак дверь на сей раз открывает резко, уже делая шаг внутрь. А в следующую секунду Техён, что уже спустился к студии, видит, как дверь в неё закрывается, а Чимин жестом просит Техёна подождать тут, в коридоре. Ким так и остается стоять около двери. Пак в студию проходит осторожно и рядом с Юнги на диван садится таким образом, чтобы не задеть спящего хёна. Сердце колотится даже сильнее, чем во время тренировок, но Чимин вновь находит Юнги спящим и снова ощущает тепло и свободу, пока находится со своими хёном рядом. Чимин взгляд на дверь переводит, силуэт Техёна через стекло проглядывает. Пак тут же забывает про него, когда голова Юнги неожиданно падает на плечо Чимина, но хён так и не просыпается. Младший дыхание задерживает, слегка подвигаясь ближе. Голову вперёд наклоняет, заглядывая в умиротворенное лицо старшего. На коленях Юнги лежит всё тот же блокнот, и Чимин осторожно забирает его к себе. Рука замирает, Чимин испытывает огромное желание заглянуть внутрь, прочитать строки и мысли Юнги узнать, его душу почувствовать. Он так сильно хочет сделать это, но не решается, поэтому блокнот касается поверхности столика ровно в ту секунду, когда Чимин чувствует движение со стороны своего хёна. — Чимин? — Юнги глаза потирает, поднимая голову с плеча младшего. — Неужели я вновь уснул? — Мин смотрит на часы и выдыхает, когда понимает, что прошло не так уж много времени, и отключился он всего на пару минут. — Мы только пришли, всё хорошо, — Чимин встаёт с дивана, руки за спиной прячет. Те давно мурашками покрылись, Пак чувствует себя неловко, когда Юнги переводит на него свой взгляд и внимательно смотрит на младшего. — Мы? — Юнги студию целиком оглядывает, но в следующую секунду за спиной Чимина слегка приоткрывается дверь, из который выглядывает голова Техёна. Чимин резко оглядывается, левую руку запуская в волосы, чуть прижимая плечи к шее. Кажется, он совершенно забыл про Техёна. — Хён, — Техён радостно приветствует Юнги и заходит в студию, слегка толкая Чимина локтём в бок. Юнги не знает, что это означает, но по лицу Пака понятно, что это нечто личное. — Мы можем начинать? Мин встаёт с дивана, а после проходит к столу, проверяя аппаратуру. Он слышит позади себя шёпотом младших, но не может разобрать, о чём яростно шепчет Техён и почему Чимин продолжает шикать на своего друга. «Может, я узнаю об этом потом», — думает Юнги, когда заканчивает проверять аппаратуру. — Да, можем начинать, — он поворачивается ровно в тот момент, когда Тэхён протягивает руку к блокноту, что лежит на столике возле дивана. Чимин резким порывом несильно бьет его по ладони, прекращая попытку забрать блокнот. — Ты передашь его мне? — Юнги так и смотрит в глаза Чимина, что продолжает держать руку над блокнотом, но после осторожно берёт его, ощущая недовольный взгляд Техёна по левую руку и внимательный, успокаивающий взгляд спереди от Юнги. — Да, держи, — Пак касается лишь корешка, когда подходит к Юнги и отдает блокнот в его руку. — Ты ведь не читал его? — Юнги лишь улыбается, когда Чимин быстро машет руками и также быстро раз семь говорит «нет». Техён позади лишь хмыкает на неловкость своего друга и не решает прерывать разговор Чимина и Юнги. Ответ на свой вопрос он получил ещё в коридоре.

5

Чимин думает, что поступает правильно, когда следующим утром просит Техёна вместо себя разбудить Юнги, а сам сбегает в репетиционный зал, утаскивая за собой ещё сонного Хосока. Он не планировал игнорировать Юнги, но стоит хоть кому-то упоминать Мина, и Чимин сразу же дергается, после убегая куда-нибудь подальше, всё ещё надеясь не столкнуться со своим хёном. Чимин его не избегает, вовсе нет. То щемящее чувство, что возникло, когда Техён озвучил свой вопрос прошлым вечером, всё ещё отдается в груди Пака, а мысли путаются, образуя непонятый комок из сомнений и страха. Вчерашняя запись своих партий была очень неловкой. Пак пару раз ошибался и просил прощения, а когда Юнги говорил ему, что в этом нет ничего страшного, и он может попробовать ещё раз, Чимин краснел, отводя свой взгляд в любую противоположную от Юнги сторону. Техён, наблюдающий за своим другом, сильно пожалел, что решил спросить о чувствах Чимина. Когда запись подошла к концу и парни вернулись в общежитие, Ким решил зайти перед сном в комнату Чимина, но тот лишь рукой махнул и попросил оставить его одного, чтобы подумать. Вот и сейчас Чимин продолжает думать, но делает это слишком громко, отчего во время репетиции выбивается из ритма. Он просит прощение, снова и снова повторяя сложный элемент, но как бы сильно он не старался, движения впервые даются ему так сложно. В зале находятся Хосок, Чонгук и Техён, но в отличии от первых двух, что совершенно не понимают, что происходит с Чимином, Техён напряжение друга видит отчётливо, поэтому предлагает взять перерыв. Все соглашаются, буквально выдыхая. Эта тренировка одна из самых сложных за последнее время. Подобный настрой выбивает силы из парней. Техён подходит к Чимину и садится с ним рядом прямо на пол, немного толкая друга в бок своим локтем. — Ты в порядке? — вопрос звучит тихо, но Чимин слышит его, Техён видит это по напряженной позе друга. — Вполне, если не считать, что мой мозг скоро взорвется, — вся ситуация Чимину не нравится от слова совсем. Сейчас его эмоции просто зашкаливают, а на фоне неудач с хореографией он начинает винить себя и совершает ошибку за ошибкой. Пак знает, что Техён не виноват, но взгляд на друга бросает и видит в его глазах сожаление. Техён руку протягивает, молчаливо касаясь колена Чимина, сжимает его и одними губами говорит «извини». — Расслабься, Тэ, — Чимин боком поворачивается к другу, ладонь на плечо кладет, улыбаясь немного натянуто. — Я разберусь, — Пак продолжает улыбаться, но от Техёна эмоции он точно не скроет, поэтому осторожно встает, потягивая мышцы. — Я пойду пройдусь, извините ещё раз, что не выходит. Никак не могу собраться, — слова адресованы Хосоку и Чонгуку, что тихо беседуют между собой. Чимин знает, парни не будут сердиться на него. Он видит это в понимающих глазах Хосока и слышит слова Чонгука, когда тот улыбается, сжимая кулак на словах «Всё будет хорошо, хён». Чимин покидает зал и медленными шагами поднимается на третий этаж, в фойе, чтобы купить себе бутылку воды или йогурт, но, когда уже подходит к торговому аппарату, слышит голоса. Пак отчётливо понимает, что те принадлежат Юнги и Намджуну. Сегодня парни записывали собственные партии и сейчас должны присоединиться к ребятам в зале, чтобы отрепетировать хореографию вместе. Чимин так и застывает, когда практически сталкивается с ними. — О, Чимин, — Намджун улыбается и рукой машет, подходя ближе. Юнги видит Чимина сегодня впервые и напряжение замечает сразу, поэтому решает промолчать. — У вас перерыв сейчас? Мы как раз собирались в зал. Пак на Юнги смотреть не планирует, для него это опасно сейчас. Своё внимание полностью к Намджуну обращает, стараясь спрятать руки за спиной. Те немного дрожат и пальцы сводит, и дело тут вовсе не в усталости. — А, да. Я решил немного проветриться, — Чимин беглым взглядом скользит по комнате, наконец замечая свою первоначальную цель. — Пить хочу, — он делает порывистые движения в сторону автоматов, на ходу выбирая напиток. — Что-нибудь будешь? — Холодный кофе, — Юнги впервые подает голос в тот момент, когда Чимин немного склоняется к автомату, закидывая монеты в нужный слот. Несколько из них падает на пол, и он ругается себе под нос, поднимая их резкими движениями. Намджун в этот момент переглядывается с Юнги, понимая, что атмосфера вокруг становится напряженной. Юнги на его взгляд лишь плечами пожимает, но взгляд в сторону Пака бросает многозначный. Чимин в это время всё же оплачивает напитки, сжимая банки в руках сильнее, чем нужно. Он неловко подходит обратно к своим хёнам, протягивая банку с холодным кофе Юнги, но так и не смотрит ему в глаза. — Я пойду пройдусь ещё, скоро вернусь, — он и слова не даёт сказать, быстро убегает, сворачивая за угол. Намджун смотрит ему вслед и думает о том, что обязательно спросит ребят из зала, что могло произойти с Чимином. Он взгляд на Юнги переводит и замечает толику грусти в его глазах. Юнги странное поведение Чимина заметил ещё вчера во время записи, но не придал этому значение ровно до момента, пока не проснулся, увидев перед собой не Чимина, а Техёна. Сейчас же он понимает, что Пак как минимум чувствует себя некомфортно рядом с ним, а в худшем случае просто избегает. Сомнения отражаются на лице Юнги, поэтому вопрос от Намджуна становится ожидаем: — Ты что-то знаешь? — Ким и правда эмоции друга замечает, но Юнги быстро возвращает своё обычное выражение лица. — Нет, ничего, — он плечами пожимает, банку с кофе осторожно открывая, и делает глубокий глоток. — Возможно, с хореографией что-то не то, — Юнги врёт, когда говорит это, но и правду он не знает, оставаясь в неведенье. — Пойдем, может, узнаем от парней. Намджун кивает, соглашаясь. Они покидают фойе, сворачивая на лестницу в противоположной стороне от того угла, где скрылся Чимин. Но вся правда в том, что он так и остался стоять там, не попадая в поле зрение старших хёнов. Слова их слышал отчетливо, от чего сердце в груди сжималось сильнее и мышцы напряжены так, будто бежал без остановки километров двадцать. Собственные чувства не помогают, он садится прямо там, у стенки, глаза закрывает и выдыхает, тяжело дыша. Глупость какая, но сейчас он совершенно не хочет возвращаться обратно. Осознание собственных чувств пугает его и ставит в замешательство, а встреча с Юнги выбивает весь кислород из лёгких. Это кажется таким простым — признать, что влюбился в Юнги, ведь это было так… просто? Да, это было просто, ведь с самой первой встречи Юнги всегда был рядом с ним и поддерживал его, оставался рядом, подбирая спасательные слова утешения в самый сложный момент. Это было так просто, что Чимину выбора не оставили. Его хён и правда прекрасен во всех смыслах, а сам Чимин лишь с ума сходит от мысли, что осознал собственные чувства не сразу. Он будто запер их, заблокировал за толстой пеленой, что обрушилась от одного предложения, сказанное Техёном. — Ха, кажется, я и правда влип.

***

Чимин не возвращается в зал через пятнадцать минут, он лишь смс Хосоку отправляет, извиняясь, и просит прощение, когда пишет, что вернётся в общежитие, ведь, кажется, чувствует себя он не очень, поэтому и сбивался снова и снова. Он и правда возвращается туда, проходя в свою комнату. Пак принимает теплый душ и переодевается в другую одежду, а потом просто ложится под одеяло, закрывая глаза. И нет, Чимин не чувствует себя плохо, просто тепло одеяла согревает его тело, а мысли, одна за другой проскальзывая в его разуме, согревает его душу и сердце. Чимин улыбается, ведь сейчас он думает лишь о Юнги, вспоминая совместные тренировки, походы в кино и редкие прогулки, как тогда, ночью. Пак вспоминает каждую из них и пытается вспомнить, в какой из моментов его сердце навсегда было отдано Юнги. И как бы долго он не думал об этом, всё становится не таким важным, лишь его чувства имеют значение и принять их становится немного болезненно, но в тоже время все эти чувства отдаются маленьким и большим взрывом где-то глубоко внутри самого Чимина. Он влюблен. Влюблён в своего хёна, и эта мысль окутывает его небольшими солнечными зайчиками, что скачут по коже лица, оставляя румянец. Зайчики на тело и руки прыгают, покрывая кожу мурашками, и Чимин немного ёжится, сжимая и расжимая мышцы во всём теле. «Я как ребёнок», — Пак смеется тихо себе под нос, когда слышит шум в гостиной. Чимин не хотел бы видеть кого-то сейчас, но прошло не так много времени, поэтому он смотрит на часы и понимает, что репетиция ещё не подошла к концу. — Хосок-хён, что-то случилось? — Хосок проходит в комнату, подходя к шкафу с собственными вещами. — Да, нам просто нужен ещё один плеер для тренировки, — Чон ещё секунд 10 копается в полках прежде, чем с победным «yes» находит то, что искал. Он оглядывается на Чимина и смеется, наблюдая, в какой позе тот лежит под одеялом, буквально утопая в ткани. — Ты хорошо себя чувствуешь? — он не видит на лице Чимина признаки болезни, об этом сказали все мемберы, когда Хосок получил смс от Пака. Каждый из мемберов увидел состояние Чимина и никто не стал возражать, чтобы тот пропустил тренировку. Они знают, как это важно для него и подобные моменты были ранее, поэтому все просто согласились и продолжили тренировку. Лишь Техён был немного подавлен полученной новостью, а Юнги в свою очередь находился в небольшой прострации, когда тренировка началась, и Мин стал сбиваться вслед за Чимином на тех же партиях, что и сам Пак. — Да, хён, всё хорошо, — Чимин руку из-под одеяла высовывает и показывает большой палец, немного улыбаясь. — Думаю, я немного перенервничал, — Пак не уточняет, какая именно причина его тревожности, но и Хосоку это знать пока необязательно. — Спасибо, что дали мне отдохнуть, завтра я догоню вас. — Ох, Чимин-а, не переживай, — Хосок на край кровати садится, ладонь Пака в своей сжимая. — Техён сказал, что ты в последнее время много накручивал себя, — на этих словах сердце Чимина замирает, но он ничего не говорит. — Да и Юнги сказал, что ты был взволнован и потерян немного. — Юнги-хён что-то сказал ещё? — Чимин с некой надеждой в глаза Хосока смотрит, от чего Чон немного бровью ведёт, но лишь отрицательно кивает. — Нет, ничего такого, — Хосок на правах перфекциониста поправляет складку на одеяле, разглашивая ту рукой. — Кому, а уж ему-то точно отдых нужен. Сегодня не только ты сбивался, мы его минут двадцать назад отправили сюда, в общагу, но в комнате его я не заметил. Он приходил? Прошло примерно часа три с того момента, как Чимин пришёл обратно в общежитие, но кроме него тут никого не было, он бы точно услышал. Хосок в его поникшем взгляде ответ видит и сам шикает на беспечность друга. — Скорее всего, в студию ушел обратно, ладно, — Чон с кровати встает, поправляю одежду. После тренировок ему точно нужен будет душ, футболка неприятно прилипает к спине, от чего Хосок морщится и отходит в сторону, собираясь уйти. — Я пойду, а ты отдыхай. Если вдруг Юнги вернется, ты напиши нам. Парни тоже волнуются, за вас двоих. На последних словах Чимин дёргается, но Хосок не замечает это, потому как уже вышел из их с Чимином комнаты, прикрывая за собой дверь. Про себя Пак ругается, сам вспоминая, какие синяки под глазами увидел у Юнги сегодня. Он пытался на него не смотреть, но это было так сложно, ведь тогда, в фойе, Чимин всё же заметил этот тусклый взгляд своего хёна. Пак уверен, за последние дни тот ни разу не спал больше трёх часов подряд. Чимин думает пойти в студию, когда вновь слышит шаги, на сей раз более резкие, а в следующую секунду вновь видит Хосока. — Совсем забыл, держи, — Хосок протягивает какой-то блокнот и Чимин понимает, что это тот самый блокнот Юнги, куда молодой композитор пишет все свои начатые и незаконченные работы. — Когда Юнги-хён вернется, передай ему в руки. Он в зале оставил, думал отдать ему лично или в комнату положить, но его тут нет, вдруг куда завалится ещё, — Чимин руку осторожно протягивает и забирает блокнот, прижимая его к себе. Он говорит тихое «хорошо», после чего под те же быстрые шаги Хосока медленно приподнимается, принимая сидячее положение на кровати. Когда Чимин слышит, как дверь в общежитие закрывается, он выжидает секунд десять прежде, чем встать с кровати и направиться к Юнги. Неважно, как сильно занят Юнги, если это отрицательно сказывается на его самочувствии, он должен взять небольшой перерыв и отдохнуть. Чимин в блокнот не заглядывает, но берёт тот с собой, прижимая к собственной груди. Он обувается и накидывает толстовку поверх футболки прежде, чем выйти из общежития. Быстрыми шагами Чимин спускается по лестницы и оказывается у двери в студию. Он тянет ручку на себя свободной рукой, резко открывая дверь. Юнги в ту же секунду подскакивает на кресле. Чимин понимает, что тот снова задремал и его гнев становится лишь сильнее, когда он проходит в студию и понимает, что оказался прав. У Юнги вид сонный, но ещё хуже то, что его кожа лица стала неестественно бледной, а глаза потеряли тот былой блеск, что всегда Чимин видел у своего хёна. — Чимин, ты… Чимин не даёт продолжить Юнги, обрушивая всё своё недовольство на повышенных тонах. И на сей раз смотрит прямо на Юнги, взгляд не отводит. — Юнги-хён, почему ты опять тут? — Мин замечает злость в глазах Чимина и сначала не сразу понимает, о чём речь. — Мне Хосок-хён сказал, что они тебя обратно в комнату отправили, чтобы ты отдохнул, но ты опять тут, почему? — у Чимина щёки горят, он прижимает блокнот к себе ещё плотнее. — Хён, ты же обещал заботиться о себе. Ты ведь мне сам говорил, как важно брать отдых, когда силы на исходе, и ты понимаешь, что уже не справляешься, даже если должен. Ты ведь сам говорил мне, когда мы… — на последних словах голос Пака срывается, но он продолжает. — Ты говорил мне это, когда я сам не вылезал из студии, тренировался и жил в зале, а после ты пришёл и помог мне. Юнги-хён, ты ведь тогда меня вытянул на улицу, в тот парк, помнишь? И те слова. Почему сейчас ты не следуешь собственным словам? Кислород в лёгких заканчивает и Чимин судорожно выдыхает. Его сердце сжимается от боли, но ещё больше он переживает за своего хёна. Прямо сейчас он готов его сам утянуть за руку обратно в общежитие, и Чимин уже было делает это, когда замечает взгляд Юнги, прикованный к блокноту. — Тебя он волнует? — Чимин руку с блокнотом протягивает, недоумевая. — Серьезно, хён, почему ты… — Чимин, ты читал его? — Юнги вопрос свой задаёт спокойно, голос не повышает и, по правде, лишь от его интонации у Чимина мурашки по всему делу появляются резко. — Нет, но это неважно, Юнги… — Нет, Чимин, это важно. Для меня важно, — Юнги встаёт с кресла и Чимину подходит, останавливаясь примерно в тридцати сантиметрах от парня. — Почему ты не хочешь прочитать его? Вопрос Юнги ставит Чимина в тупик. Тот смотрит на хёна с удивлением и вопрос не понимает. Он взгляд с блокнота переводит обратно на Юнги и так несколько раз прежде, чем отвечает. — Но это ведь твой блокнот, хён, — Чимин пытается во взгляде Юнги найти ответ, но находит лишь разочарование и не может понять, что сделал не так. — Ты ведь никогда не давал своё разрешение на это, — вся злость на Юнги резко пропадает. Пак не понимает, искреннее не понимает, что он сделал не так. — Я даю, Чимин-и, — Юнги имя Пака произносит с какой-то надеждой, взгляд его полон печали. Он руку протягивает и за блокнот берётся, но не забирает себе, а прижимает тот к груди Чимина снова, отступая на шаг. — Пожалуйста, сделай это. Чимин-и. Ты можешь прочитать его, — Юнги руку опускает, а следом и взгляд вниз, рассматривая собственные ботинки. — Сделай это в своей комнате, тут не надо. Если хочешь, то после можешь вернуть его, либо оставь себе. — Но хён… Чимин в эту секунду совершенно не осознает, что происходит. Он блокнот держит уже двумя руками, к груди прижимает, словно драгоценность держит. Как он может оставить себе то, что принадлежит хёну? — Когда прочитаешь, Чимин-и, так и поговорим, ладно? — Юнги с надеждой во взгляде смотрит в глаза Чимина, ответ в них ища. — Если ты захочешь поговорить со мной, то найдёшь меня, хорошо? — Я… — Чимин в замешательстве, он не рассчитывал, что подобное может произойти прямо сейчас. Он снова взгляд с блокнота на Юнги перекидывает, всё ещё не понимая просьбу хёна. — Ладно, конечно, да. Я прочитаю, Юнги-хён, — Пак шаг назад делает, осторожно отступая к выходу. — Ты пойдешь? — Нет, Чимин-и, — Юнги тепло улыбается, возвращаясь за рабочее место. — Мне нужно поработать, ещё немного. Чимин так и покидает студию, прижимая блокнот к груди, пока на ватных ногах не доходит до собственной комнаты, обратно на кровать садясь. Все эти слова, просьба Юнги… Всё это очень странно. Чимин всегда помнил, да и мемберы знали, как сильно Юнги дорожит своими записями и как никого не подпускает к ним. Однажды даже с Чонгуком поссорился, когда тот решил открыть на какой-то странице. Мин тогда из рук младшего блокнот резко вырвал, резкие слова бросив про невоспитанность. Почему сейчас он разрешает прочитать записи Чимину? И почему так отреагировал на все те слова? Чимин ведь беспокоится, он слова Юнги и ту прогулку отпечатал на цветном принтере, сохранил в витражах собственного разума слова поддержи и тот теплый, нежный взгляд, когда солнце лишь вставало из-за горизонта, а прохладный ветерок кожу щекотал. Чимин абсолютно ничего не понимает, его руки дрожат, но он смотрит на блокнот и решается. Если это так важно для Юнги, он не против прочитать то, что Мин писал ранее. Пак устраивается на кровати, удобней усаживаясь, даже лампу дополнительную включает, чтобы видеть текст лучше. Чимин медлит, но, в конечном счёте, открывает блокнот на первой странице и начинает читать.

6

«Возможно, ты не дочитаешь до этих строк, но если это произойдет, ты будешь знать, верно?» Проходит несколько часов, Чимин время не считает, прежде чем он закрывает блокнот на последней странице, сжимая его в своих ладонях. Вдохнуть становится так трудно, легкие обжигает, а сердце бьется ускоренно, острой болью под ребрами отдаваясь. Когда Чимин взгляд на часы бросает, смаргивая капли солёной воды, то сначала уловить не может, почему цифры показывают третий час ночи. Он пытается встать, но тело не слушается. Поза, в которой он просидел, по всей видимости, больше четырёх часов, читая предложение за предложением, была крайне неудобной. Он пытается сделать шаг, но у него не выходит. Реальность становится эфемерной, будто пузырём накрыло. У Чимина в голове вата. Ветер, что гоняет мысли из одного угла подсознания в другой, болью отдаётся буквально везде, со всех сторон пульсирует, неизменный ритм отбивая в барабанных перепонках. Чимин шаг всё же делает, а после вновь на кровать валится, сжимаясь калачиком. Блокнот так и держит у груди, ведь это единственное, что согревает его. Если бы только мог это сделать, Чимин бы растворился в строках на страницах, стал бы чернилами и слился воедино с бумагой. Он так и лежит, двигаться не собирается, глаза закрывает, желая раствориться в этом моменте.

***

Юнги ложные мечты отгоняет, поэтому Чимина в студии он не ждёт. Он продолжает работать над новой песней, записывая лирику в другой блокнот. Юнги соврет, если скажет, что реакция Чимина на признание не волнует его. Сердце и правда колотится, но Мин почему-то не может перестать улыбаться, когда вспоминает, как Чимин пришёл в его студию пару часов назад и каким милым тот был, говоря о том, как волнуется. Юнги знает, что в последнее время выглядит не очень. Сон резко сократился, но он справляется намного лучше, чем предполагал. Было удивительно, когда Юнги почувствовал чужой взгляд сквозь сладкую пелену короткого сна. И ещё более поразительно, когда на следующий день виновник его мыслей и чувств вновь пришёл в студию, рассматривая не такого уж и спящего композитора. Конечно, Мин пару раз засыпал, но это длилось минут пятнадцать, не больше. И, конечно же, это происходило не каждый день, но после того, как Чимин нашел его спящим, Юнги подумал, что это отличный шанс проверить, насколько Пак может быть любопытным. Как-то Чимин рассуждал о том, как хотел бы написать песню и как важно для него следовать собственным чувствам, отражать их на письме, выкладывать душу и вкладывать её снова в слова на страницах бумаги. Юнги ведь ещё тогда ещё... тогда начал испытывать что-то очень теплое, но такое необъяснимое. Волнительные, непонятные, но самые яркие чувства, которые полностью и безоговорочно были адресованы парню с глазами-солнышками и самой счастливой улыбкой, которую Мин когда-либо видел в жизни. Тогда, поздним вечером, когда Юнги вернулся в свою комнату, он нашёл в вещах самый обычный блокнот, достал ручку и начал писать. Слова вначале были разбросанными, мысли одна за другой следовала, прерывала, а после вновь дополняла предыдущею. Юнги тем вечером страниц восемь исписал, а когда посмотрел на время и спящего Джина, понял, что уже давно ночь и ему самому важно лечь спать. Та ночь была одной из лучших, ведь Юнги, наконец, от тягучих мыслей избавился, ненадолго, верно, но разум впервые за длительное время был ясен, а сон накрыл его раньше, чем голова коснулась подушки. Тогда он продолжил писать. Каждый день выводил слова на страницах. Каждый день его пульс подскакивал, стоило Чимину вновь улыбнуться, рассмеяться голосом ангельских колокольчиков. Этот смех отдавался глубоко в сердце днём, а после, вечером, на страницах блокнота Юнги свои мысли и чувства отражал, запоминая и отпечатывая каждый счастливый момент, проведённый в компании Чимина. Было сложно контролировать собственное выражение лица. Привязанность к младшему усиливалась с каждым днём, но рассказать кому-то об этом Юнги не мог. Сам себя ведь тоже обманывал, сначала не верил, принимая сильные чувства за обычную заботу. Сейчас Юнги вспоминает прошлое и понимает, как же сильно он ошибался. Тянул ведь так долго, решиться так и не смог. Придумал лишь уловку, такую глупую и наивную. Она ведь так и не сработала, любопытство Чимина стойко выдержало. Не выдержало лишь терпение Юнги и его решимость. Теперь, кажется, будто и не важно всё это. Юнги продолжает работать, а Чимин... Мин надеется встретиться с ним завтра. Ещё один день его сердце сможет подождать.

***

Чимин просыпается от того, что чувствует сильное давление на своё тело. Он так и не помнит, как уснул, тело жутко онемело, особенно руки и ноги. — Что происходит? — голос хрипит, боль в горле отдается прямо в грудину. Чимин вырваться пытается, но не выходит, кто-то настойчиво обнимает его и выпускать точно не собирается. — Ты так наш камбек проспишь, Чимин-а, — яркий и звонкий голос Техёна отдаётся пульсацией в ушах Пака. Ким пытается пощекотать Чимина, но тот резко скидывает друга, принимая сидячее положение. Пак не помнит, как уснул, но помнит те чувства, что испытывал весь оставшийся вечер. Помнит, как осознал свою влюбленность в Юнги и как сильно зол был на того, а после... помнит лишь собственную дрожь, желание вернуть блокнот Юнги обратно, увидеть своего хёна и обнять его, за руку подержать, тепло ощутить и спокойствие рядом. Чимин резко головой вертит, проверяя время. Шея неприятно щёлкает, на что Чимин тихо ругается, а потом и вовсе на всю комнату выдает нецензурную брань, на что Техён лишь смеется, усаживаясь на кровать рядом с другом. Стрелка часов показывает начало десятого, Чимин вновь не разбудил своего хёна. — А я говорил. Ты в последнее время такая соня, — Техён тянет руку куда-то в сторону, а после что-то достаёт из-под одеяла. — Это твое? Чимин поворачивается будто в замедленной съемке. Он видит вопрос в глазах Техёна, а после взглядом отслеживает, как тот открыть блокнот хочет. Пак движение рукой вперед делает, несильно, но ощутимо ударяя друга в плечо, блокнот себе забирая. — Эй, давай осторожней, — взгляд у Чимина встревоженный, Ким его красные и опухшие глаза вначале не заметил, но теперь отчетливо видит их и голову на бок склоняет, потирая ушибленное место. — Ты плакал из-за блокнота Юнги? Уже не в первый раз вопрос друга ставит Чимина в тупик, тот блокнот к себе прижимает вновь, расставаться с ним сейчас он не может физически. — Не смотри так на меня, Юнги-хён с ним таскался везде, а теперь он в твоей кровати находится, — Техён скептически взгляд на блокнот переводит. — Я бы пошутил, что речь не о блокноте, но хёна вроде бы тут и нет... — Ты что... — даже сейчас Чимин не совсем понимает, голова будто свинцом залита, солнечный свет проникает через шторы и слепит глаза. Смысл слов доходит до парня не сразу. — Придурок ты, — Пак выдыхает, блокнот в обе руки берет и выставляет его перед собой, кладя на колени. — Расскажешь? — голос у Техёна становится значительно тише, он ладонью касается спины Чимина, чуть поглаживая лопатки. Он и не думал, что его друг может находиться в таком состоянии. Вчера, по словам Хосока, Чимин выглядел вполне здоровым. Техён надеялся, что сегодня сможет поговорить и извиниться, что влез не в своё дело, но когда слышит следующие слова, то сам замирает, не веря услышанному. — Кажется, Юнги тоже влюблен в меня, — сказать это вслух Чимину кажется чем-то сюрреалистичным. Он ощущает, как ладонь Техёна застыла на его спине. — Всё здесь, — Пак взглядом показывает на блокнот. — И нет, я ещё не говорил с ним об этом. Возможно, как и самому Чимину, Юнги также страшно, также неловко и необычно ощущать подобные чувства. Они ведь настоящие. Они ведь взаимными оказались. Теперь всё встало на свои места. Техён за ними наблюдал долго и чувства хёна к своему другу увидел намного раньше. Шуга-хён и правда тянул с признанием, но Техён и подумать не мог, что Чимин узнает о чувствах Юнги таким образом. Ким этот блокнот видел. Это кажется неправильным — влезать в чужие отношения, но и отношениями назвать это очень трудно. Оба молчали, один и вовсе не знал, что чувствует. Чимин и Юнги определённо подходят друг к другу. — Хочешь поговорить с ним? — Техён голос подает спустя несколько минут, когда Чимин выдыхает, расслабляя мышцы. С губ срывается тихий стон. Чимин увидеть Юнги хочет безмерно. До дрожи, до боли в лёгких желает встретиться с ним. — Хочу, Техён, очень хочу, но, — Чимин осекается, головой вертит и продолжить хочет, но Техён его перебивает. — Тогда никаких «но», Пак. Юнги-хёна сегодня не будет до самого вечера, а у нас ещё работы полно. У тебя как минимум есть этот день, чтобы обдумать собственные чувства, а вечером ты сможешь поговорить с ним, окей? Техён говорит уверенно, глазами прожигает. Чимин знает, что друг ему помочь хочет. Он блокнот из рук всё-таки выпускает, кладёт с собой рядом, а после разворачивается к Киму, прижимая за плечи того к себе. — Ты всё ещё лучший друг, знаешь? — Чимин носом в шею утыкается, на что Техён ежится, щекотно ведь. — А когда я не был? — Ким ближе к себе Чимина прижимает, согревая друга в своих объятиях. — Всегда им был, всегда. Они так и сидят, не двигаются особо, лишь обнимают друг друга, немую поддержу даря. Чимин думает о том, как же сильно ему повезло, что Техён всегда рядом с ним и может поддержать, когда это необходимо. — Вот и правильно, а теперь, — Техён отстраняется, немного нос кривит и улыбается, хватая Чимина за воротник футболки, — отправляйся в душ, от тебя воняет. Чимин смеётся заливисто, вставая с кровати. Блокнот убирает по подушку, на что Техён лишь губы поджимает, рукой махая в сторону ванной комнаты. Впереди долгий день из раздумий и ожиданий. Техён лишь надеется, что его друг справится с этим.

***

Юнги возвращается в общежитие поздним вечером. С утра вместе с Намджуном они отправились в главный офис, чтобы согласовать последние доработки к предстоящему камбеку. Этот процесс занимает кучу времени и самое сложное во всем этом — нормально сосредоточиться, отложив в дальний угол все свои переживания и чувства. Мин чисто физически это сделать не смог с утра мысли были заняты лишь одним человеком. Юнги удалось поспать не более четырех часов, он не ждал, что Чимин утром разбудит его, но было тяжело морально и эмоционально понимать, что тот может снова начать его избегать, особенно после такого признания. Юнги ведь и не признался даже, блокнот сунул и читать заставил. Он не знает, как может отреагировать Чимин, но всё ещё надеется увидеть его, когда заходит в общежитие. Время сейчас позднее, но по расписанию большинство участников, включая весь вокал-лайн, заняты съемками концепт фото. Мин не знает, встретит ли он Чимина в общежитие, но перед тем, как пойти в студию, сюда всё же заглядывает. Но как и предполагалось, в нём стоит тишина, свет выключен, а вся верхняя одежда отсутствует в коридоре. Мин выдыхает, руку на дверной ручке задерживая. Он все ещё может подождать, ещё немного. Юнги так и запирает дверь, не заходя в общежитие. Несмотря на долгий день, он вновь идёт работать, не спеша спускаясь по лестнице на первый этаж. Когда Мин подходит к двери и уже было достает ключ от студии, то понимает, что свет в ней уже горит. Он пытается вспомнить, забыл ли он выключить свет, но понимает, что и дверь открыта, когда тянет за ручку и проходит в помещение. И первое, что он видит, так это парня, мысли и чувства вокруг которого крутятся. Юнги порывисто выдыхает, когда видит спящего Чимина на диванчике. Тот руки на груди сложил, голову закинув на подлокотник. Юнги не думал встретить его вот так, он медленно подходит к парню, наклоняется к тому, присаживаясь на корточки. У Чимина всегда было красиво лицо, но в подобные моменты, когда младший засыпал и мышцы его лица находились в расслабленном состоянии, Юнги отчётливо понимал, почему влюбился в него. Видеть Чимина здесь, в студии, кажется чем-то нереальным. Без колебаний, без каких-либо сомнений сердце выбрало его и бьётся сейчас из-за парня, что спит на диване, умиротворенно прикрыв глаза. Юнги будить его не хочет, он лишь рукой осторожно касается нежной кожи лица, очерчивая мягкие скулы. Чимин во сне слегка носом ведёт, ресницы дрожат, а Юнги дыхание задерживает. Мин продолжает чувствовать необъяснимое и нереальное желание прижать Чимина к себе, когда замечает, как тот слегка глаза приоткрывает, устанавливая связь с реальностью. — Ты здесь, — Чимин голос подает первым, слова произносит тихо, но Юнги слышит их и в ответ улыбается. Возможно, сон продолжался. Возможно, спит вовсе не Чимин, а Юнги, ведь младший приподнимается, взгляд сонных глаз не отводит от лица композитора, а потом его руку в своих небольших ладонях сжимает. — Я здесь, — всё, что может произнести Юнги на выдохе. Он чувствует теплые ладони Пака и как тот трепетно сжимает пальцы Юнги, притягивая его руку к себе на колени. — А ты... — Я знаю, хён, — всё, что когда-то казалось нереальным, наконец обрело смысл, когда Чимин наконец произносит то, что так давно хотел сказать, вынашивая чувства в глубине своего сердца. — И я чувствую то же самое. Юнги слова Чимина смакует, в ответ его пальцы сжимает и смотрит пристально, стараясь запомнить каждое мгновение. Это происходит. Признание повисло в воздухе. Юнги встает, всё еще ощущая ладони Чимина в свое руке. Пак за ним следом поднимается, осторожно шаг вперёд делает. — То же самое, Чимин-и? — на выдохе произносит Юнги. — То же самое, Юнги-хён, — отвечает Чимин, следом ощущая, как руки хёна перемещаются на его талию, а сам Юнги вперёд поддается, осторожно своими губами касаясь губ Чимин. Поцелуй не длится больше десяти секунд. Юнги глаза не закрывает, но видит, как дрожат ресницы Чимина и чувствует, как Пак хватает пальцами за края его одежды. Этот поцелуй как песня — будто глоток свежего воздуха, последняя нота, завершающая незаконченную композицию. Песня, звучание которой отдаётся мурашками по коже, заставляя дышать тяжело и глубоко, кислород носом втягивая. Песня, что в сердце звучит, отбивает ритм их собственной жизни. Строки этой песни Чимин узнал недавно. Но слова на ребрах вырезал, отпечатал на цветном принтере, развешивая яркие картины в собственном разуме. Это то, что он чувствует, разделяя общее мгновение со своим хёном, когда разрывает столь короткий, но такой важный поцелуй для них двоих. И тело старшего к себе прижимает, наконец ощущая свободу в родных руках.