Её сердце

Маленький мальчик бежит к самому родному в его жизни — маме. Сквозь слёзы говорит, что ударился и показывает ей царапинку. Совсем крохотную, но такую острую и болючую. Хнычет маме в подол и показывает больным пальцем на горку, с какой упал и ударился. Мама со вздохом обрабатывает ранку, клеит пластырем и целует место ушиба. Мальчик улыбается и теперь ему совсем не больно. Даже стыдно, что плакал из-за такой мелочи. А мама гладит по волосам и в следующий раз говорит перед прощанием: «Будь аккуратнее». Отдает частичку сердца перед тем, как тот пойдет. Мальчик гордо несёт мамино сердце и думает: «Точно так больше не упаду». Но падает, и не раз. Снова и снова его успокаивают, гладят по голове, и шепчут, что скоро перестанет болеть. Снова и снова мамино сердце словно разрывает на части. От любого ушиба, от любой слезы на родном личике. Но продолжает говорить, что любит. Мальчик старается быть аккуратным, но годы идут, время проходит, а мама так и продолжает говорить: «Будь аккуратнее», «Осторожнее!», «Надень шапку». И всё это надоедает! Он не глупый. Сам отлично знает, когда нужно остановиться. Знает, что в любой момент может извиниться. Знает, что в любой момент уйдет из плохой компании. Знает, что курить это плохо… В любой момент перестанет — он уверен! И гордо несёт мамино сердце в ладошках, когда врёт, разбрасывается обещаниями, делает плохие вещи. Вот упал — снова — но поднялся и пошёл дальше. И всё равно, что сердце кровоточит — он уже давно об этом не задумывается. А сердце чувствует. Всё до единого. И ладошки, какие раньше были самым тёплым солнцем, — теперь напоминают куски льда. Режется плоть о них, но продолжает говорить, что все хорошо. Что прощает. Даже когда не выдерживает и срывается на крики, рукоприкладства — ненавидит в этот момент себя. Что не так воспитала, не тот пример подала, не успела показать, как надо. Но продолжает говорить мерзости, чтобы мальчик понял, обдумал, чтобы не расстраивал ее. Последний смысл. А мальчик уже давно не мальчик. Смеётся со злостью и сжимает мамино сердце. Больно до ужаса, до скрежета зубов, до невозможности вздохнуть. Уходит, хлопнув дверью, оставляя кровавые разводы. Но ничего. Мама уберёт. И подождёт. Тот придёт, обдумав всё, извинившись. Та улыбнётся и скажет: «Все хорошо». Захочет обнять, но тот, почувствовав неловкость, уберёт мамины руки и отодвинется. Конечно, ведь уже не маленький. Так и годы пройдут. У мальчика будет своя семья, новая жизнь, цели. И о мамином сердце он уже не вспоминает — только носит его где-то в кармашке. Но это, кажется, — ещё хуже. Было больно — знала, что нужна. А теперь вместо рук она чувствует неприятную ткань и пустоту. Ту самую, когда мальчик не приезжает, хоть и обещал; когда не позвонил ей ни разу, хоть и говорил. Когда даже не вспомнил о празднике. Лишь сообщение мигает на экране «С днём рождения». Но надежда не покидает мамино сердце. Уже старое и сморщившееся. Кажется, что только немного нужно подождать и он придёт. И впрямь придёт. Только когда сердце окончательно застынет. Когда последняя нотка жизни покинет кусок плоти, а просить прощения останется лишь у холодного могильного камня. И больше никто ему не скажет: «Будь аккуратнее».