Неяснь

Кайл снова глубоко затягивается дымом с привкусом ментола - вещь безвкусная в плане вещи, а на вкус странная. Чувствуешь себя геем, прыскающий духами вместо одеколона, просто потому что тот пахнет лучше и вкуснее. Но на деле, сигареты отжаты у Стена, так как Венди любит поцелуи с ноткой мяты. Освежает дыхание, а разум пьянеет. Хочется большего. И Кайл очередной раз кривит губы, проводит языком по сухим губам и тушит сигарету об подошву ботинка, ощущая на себе тяжелый картмановский взгляд. Жирдяй сидит в метре от него, с окровавленным носом, с царапиной на щеке, на губе корка крови, волосы взлохмачены в вихре, а на лице пять минут назад застыла гримаса злобы, вскоре исчезнувшая подобно сигаретному дыму с ароматом ментола. Он хлопает себя по бокам, запускает руки в карманы, щурится, отчего куртка шуршит в такт его движениям. - Поделись, йо. Кайл протягивает ему пачку и смотрит на то, как Картман достаёт одну и зажигает. Вечер в Колорадо холодный, особенно, когда просиживаешь зад на ледяном(по ощущению) асфальте. Сигарета никак не греет, фонарь над их головами светит ярко, и на пыли, поднявшийся от движения, и дыму остаются блики; вдалеке по забору ловко пробегает тень кошки и с громким шумом спрыгивает на мусорку. На Картмана не так уж и страшно смотреть, как оказалось(где-то в глубине души, Кайл подумал, что такой вид подходит Эрику) - бывало и хуже: вот Клайда Донована также избили на прошлой неделе, но в отличие от Картмана, никто не пришёл на помощь; Твику дали в живот, Токена заперли в кладовке, Джимми окунули освежиться в унитаз - всё, что любят делать мальчишки постарше, потому что издёвка над мелкими прикольная штука. Очень забавная. И они так смешно хнычут и визжат, как свиньи. Нужно же иногда самоутверждаться. А до Кайла это никак не дошло. Всё из-за отца, из-за мамки, из-за успеваемости в школе, учителей, которых встанут за него горой только появись тот в синяках и ушибах. Но у Картмана только мать, новенькие приставки, классные игрушки, острый язык и... И то, чего пацаны постарше забыли ещё с прошлого года, когда Эрик внезапно решил стать белым и пушистым. - Сука.., - шипит тот сквозь стиснутые зубы. - Урою, ебанатов. Кайл усмехается, чувствуя странное облегчение и удовлетворение от старого доброго Картмана, у которого не только шлюха-мать, приставки последней модели, дар диктатуры, но и увлечённое чувство мести, креатива, носящего за собой только разрушение и хаос. И Кайл даже немного хочет признаться вслух, что скучал по горящему злобой глазам, кривой зубастой ухмылке. - Им пизда. - Хочешь помогу?