Братья Поттеры

- Сосредоточься... Ты и магия - одно целое... Ты и есть сама магия... Слушая этот привычный сухой голос, я пытался совладать с внутренней силой, чтобы она расступилась, позволила витающему вокруг меня волшебству проникнуть мне под кожу, просочиться мне глубоко в душу. Позволила мне стать его хранителем. Но, как и всегда, когда начинало казаться, что вот, сейчас, уже чувствуя приятный холодок на коже, моя магия резко в считанные секунды выходит из-под контроля и отталкивает природную, концентрированную магию этого места. Открыв глаза, я столкнулся с нечитаемым взглядом и сжатыми губами Елены Владимировны. Та, покачав головой, встала и вышла с лесной поляны на тропинку, что выводила прямо к её небольшому дому. Не став идти за ней, зная, что сейчас кроме сжатых челюстей и хмурых бровей ничего не получу, я остался на том же месте. Оглянувшись по сторонам, я, как и впервые придя на эту поляну, ощутил чувство глубокого уважения и восхищения. В середине лежит больших размеров темный камень, на котором, к слову, я сейчас и сидел, а вокруг него, отступая не больше метра, росли четыре огромных и явно древних дуба, на каждую сторону света: север, восток, юг и запад. Своими кронами деревья перемешались друг с другом ветками, что создавало неописуемой красоты потолок, через который на эту поляну попадали нередкие солнечные лучи. Это место силы, где я вот уже почти два года пытаюсь открыть себя для волшебство, но всегда происходит что-то такое, что заставляет мою магию агрессивно реагировать на происходящее. Погрузившись в свои вялые, грустные мысли, я совсем не заметил белочку, что незаметно подкралась ко мне и залезла под ладошку, как бы прося погладить. Эта маленькая девочка (А я совершенно уверен в том, что это именно девочка) иногда заглядывает ко мне и просит немного ласки. Мы познакомились, когда та, будучи еще совсем бельчонком, упала с ветки прямо в капюшон моей толстовки. Тогда, не сразу заметив копошившегося зверька, я прошёл с ней довольно большое расстояние, из-за чего мы не смогли найти её гнездо. Пришлось оставить и ухаживать за ней. Но, наверное, самое сложное было отгонять от неё Василия - упитанного длинношерстного кота Котовой. Но весной нам пришлось выпустить её. Белочка убежала не оглядываясь, все таки дикое животное, но совсем отказаться от человеческой ласки она не смогла. Легко улыбаясь и поглаживая пушистый хвостик, я даже не заметил как совсем стемнело, и уже последние лучики прощально прошлись по моему лицу. Прикрыв глаза и вдохнув тёплый осенний воздух, я уже собрался вставать, как резко поднялся ветер, что принёс с собой запах гари... Это словно пригвоздило меня к сухому широкому камню. В следующую секунду, когда я только повернулся в сторону, откуда донёсся запах, ветер пришёл снова, только уже со спины. Пытаясь понять, с какой стороны пришёл этот запах, быстро спустился и пролез между двумя дубами. Солнце уже зашло за горизонт, что делало окружающий лес мрачным и одинаковым со всех сторон. Выбрав, вроде как подходящую тропинку, я со всех ног бросился туда, где должен был стоять дом Елены Владимировны. Но я бежал довольно долго, чтобы уже выйти к дому, но его все не было и не было, а тропинка становилась только извилистей и запущенней. Не сразу, но до меня начало доходить, что, вероятно, я выбрал совсем не ту, нужную мне тропинку. Повернув назад, я попытался выйти обратно к великим дубам, но и это не увенчалось успехом. Я только в конец заблудился в этом темном, глухом лесу. А воздух, наполненный гарью и запахом прелых листьев, был будто со всех сторон и начинал давить на меня. Свалившись на коленки и обхватив голову руками, я уже не мог остановить свои солёные слёзы. Сразу вспомнился Гарри... Он точно смог бы найти выход... Он бы защитил меня... Уже впадая в истерику, я услышал в мертвой тишине звонкий, пронзительный писк. Подняв взгляд от протоптанной тропинки, увидел белку. Знакомую, безымянную белку. Но в её глазах горел огонь. Пылающий, причиняющий ей боль огонь. Её маленькое тело не могло выдержать эту боль, оно сотрясалось в судорогах. Попытавшись резко подняться, я смог только упасть, и теперь перед моим взглядом предстала полная картина. Волки, птицы, гиппогрифы, ящерицы, единороги, лисы и даже потухшие светлячки. И моя орлица - Геката, что парила надо мной, после чего глухо упала, сотрясаемая судорогами. Казалось, тут были представители всего леса, и все они смотрели на меня. И у каждого были горящие огнём глаза и судорожные движения от сотрясаемой боли. Только в этот момент я понял, что никакой мёртвой тишины вокруг меня не было, тишина была лишь в моей голове. А этот воздух дрожал от болезненного дыхания, пронзительного писка и умоляющего скуления... Лес не горел, а горели сами животные. Сгорая изнутри, заживо и мучительно долго... Закричав, я пытался отползти, и они позволяли мне это. Лишь в горящих глазах я читал неприкрытое горькое животное предательство, которое было хуже всех возможных вариантов развития этой ситуации. Опустив глаза, в которых было неестественно сухо, увидел бездыханную белку, что предстала в следующий момент перед моим глазами как тот маленький бельчонок, что копошился в моём капюшоне. Не сдержав крика, я бросился к ней, выпуская в этот момент всю свою магию. Не осознавая, я впервые выбросил свою магию в пространство, которая сразу же начала сплетаться с витающей вокруг природной силой. А стоило сделать судорожный вдох, как моя магия вернулась в тело, принося с собой, казалось, силу всего леса. Это разрывало меня изнутри. Выжигало как этих животных. И в этой боли я уже не чувствовал и не осознавал ничего, теряя сознание. *** Когда я открыл глаза, то будто проснулся от кошмара. Я находился в знакомой, выделенной мне Еленой Владимировной комнате. Все было так же, как и накануне, только... - Ах... Повернув с хрустом голову, я не мог сдержать постыдные всхлипы. Рядом со мной лежал человек, которого в последние два года видел только по сквозному зеркальцу. Протянув дрожащую руку и убрав темные пряди с до боли любимого лица, встретился с затуманенным зелёным взглядом. - Гарри... Старший сильнее обнял хрупкого братишку, ложась так, чтобы младший мог положить свою голову на его грудь. Теперь тот мог быть слабым, ведь брат защитит его. Так было всегда. - Адри... Я так скучал. Милый, маленький, прости меня... Не углядел за тобой. Позволил им заботиться о тебе, и вот что вышло... Встретившись с покрасневшими, темно зелёными глазами, тот вытер пальцами солёные дорожки слез. - Если... Если, чтобы увидеть тебя, мне нужно будет пережить это ещё раз, я сделаю это без раздумий. Всегда. - Адри... Наш хранитель... - Ммм?... Тихий, слабый и слишком грустный смех прозвучал в комнате. Гарольд гладил отросшие вьющиеся волосы своего брата, и рассказывал тому то, что сам услышал: - То, что произошло с тобой в лесу, скорее всего было испытанием магии. Инициация. После этого ты впал в кому, не приходил в себя трое суток, и только после этого мне позволили приехать к тебе. Сегодня были четвёртые сутки. - Я... Я теперь хранитель?... - прозвучало глухо и неуверенно. Не успел Гарри ответить, как со стороны двери послышалось сухое и насмешливое: - Уж, прости, мальчик, но пока ты не хранитель, а только ученик. Встретившись с темными глазами, в глубине которых плескались переживание и усталость, Адри улыбнулся. - Если только ваш, то я согласен. Хрипло рассмеявшись, Елена заметила: - Не возьми потом свои слова назад, сорванец. - Никогда... Учитель.