Sky, river, you

Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы?

Дэниел Киз

Andrew Belle — pieces — Ты сегодня без опозданий, — толкая в плечо друга, Чимин растягивает свои пухлые губы в озорной улыбке. — Ты сегодня вообще, что здесь делаешь? Насколько мне помнится, ты вроде как не любил университетские вылазки на природу, да и ещё с нашими преподами. Чимин — хороший. От него исходит солнечная энергетика. Это тот тип человека, который умеет преподносить правду мягко, сглаживая все острые углы честностью. Когда смотришь на его розовые щёчки и пухлые губы, которым обзавидуется любая девушка (и даже парень), сразу же в голове всплывает сладкий зефир, от которого слишком тягуче пахнет ванилином. Чимин — хороший. Потому что не умеет долго злиться. А точнее, не умеет злиться вообще: махнёт рукой и снова улыбкой по сердцу пройдётся. Обижается, но по мелочам, и то так наигранно, что умилительно. А ещё Чимин — лучший друг, брат от чужой мамы, верный соратник, надёжный и добрый очень, от чего улыбаешься в ответ невольно. Дорожишь таким, но не показываешь это абсолютно откровенно. — Не особо-то и хотелось, — заправляя вылезшую зернистого цвета прядь за ухо, Тэхён поднимает на друга глаза, облизнув обветренные губы; его ответ не прозвучал грубо, Чимин привык к манере такого общения, — но сегодня погода располагает побыть наедине с природой, музыкой и блокнотом. — Тут в нём включается истинный меланхолик? Интроверт? Зануда? Последний вариант самый подходящий и более правдивый. — Не особо-то и хотелось, — передразнивает Чимин Тэхёна, точь в точь повторяя манеру друга казаться недосягаемым до студенческих будней и вообще до смертных людей. Тэхён на это просто фыркает и отводит взгляд в сторону коридора, ловя взглядом мимо проходящих людей. — У тебя всё ещё есть все шансы уйти, — наигранно приподнимая бровь, Чимин давит ухмылку, смотря другу в глаза, которые тот не отводит и держит стойко все помыслы назревающих шуток. — Музыку и дома можно послушать, — коротко подмигнув, Чимин хватает Тэхёна под локоть и уводит с собой в коридор, где уже собралась приличная толпа студентов. Коридор переполнен настолько, что почти и шагу ступить негде. Такое скопление людской массы Тэхёном не приветствуется. Он недовольно хмурит брови, собирая руки на груди — обороняется. Только от чего? — Без тебя мне дома не сидится, — щёлкнув пальцем по подбородку друга, выражение лица Тэхёна остаётся всё таким же безучастным и непроницаемым, каким было до, каким бывает после, каким бывает всегда и со всеми. Чимин знает, что Тэхён не специально такой. Понимает, что не всем людям дано свободно выражать свои эмоции, чувства, и что-то там ещё по разделу психологии. Чужая душа — потёмки. Даже душа лучшего друга. Преподаватели громко считают студентов, чуть ли не по сто раз устраивая перекличку. Тэхён отходит от толпы как можно дальше, насколько это вообще позволяет ситуация, а Чимин жмётся к нему, чтобы не потерять из виду Тэхёна, у которого, кажется, врождённая непереносимость окружающего мира, хотя с этим можно и поспорить. — Откуда эти ребята? — Тэхён указывает рукой в сторону собравшихся вокруг знакомых лиц незнакомых студентов, которых ранее ни разу не встречал ни на одной паре. — Ты их раньше видел? — немного сощурив глаза, он приглядывается, что неестественно для него, а затем быстро отводит взгляд и встречается с чужим случайно, который показывается пронзающим на короткую секунду, затем изучающим, а после чернеющим небом, с радномно раскиданными звёздами. Так получилось, так бывает, когда не ждёшь. — Насколько я понял, — почёсывая затылок, Чимин немного округляет рот, как бы задумавшись и зависнув, а потом переводит взгляд на ребят примерно их же возраста, что-то там всё ещё раздумывая, — они приехали из другого универа, что-то типа айти специалистов, — щёлкает пальцами. Взяв паузу совсем ненадолго, Чимин снова обращается к Тэхёну, чтобы поймать его внимательное выражение лица. — Это всё, что я знаю, чувак, — можно подумать, Тэхён тут устроил допрос. Ему всё равно. Никто из преподавателей не предупреждал, что будут и другие. Не то чтобы это было какой-то проблемой и он был против, но Тэхён почувствовал толику сомнения: а стоило ли изменять своему привычному ритму жизни и соглашаться на непонятную поездку на природу с одногруппниками, имена которых почти не помнит? — Да бро-ось, — тянет Чимин и слегка проходится кулаком по плечу Тэхёна, чьё выражение лица всё ещё соперничает с кирпичом. — Будет весело, вот увидишь! — хлопая в ладоши на манер беззаботного дитя, друг улыбается широко, дёргая Тэхёна за запястье и заглядывает в глаза, как воодушевленный щенок. Тэхён поднимает уголок губ, а после отрывает взгляд от Чимина, снова случайно сталкиваясь с чужим, которые темнее ночи. Но почему-то, Тэхён уверен, что при солнечном свете они могут переливаться от янтаря до тёмного терпкого шоколада. Зачем такая мысль пронеслась стрелой в голове — уже необъяснимое явление. Можно Тэхён не будет отвечать на этот вопрос? Обычно он на лица людей не смотрит, уж тем более не видит смысла их разглядывать. Изучать. Запоминать. Пустая трата времени.

******

Большой автобус заполнился студентами и уже тронулся с места. Преподаватели завели какую-то игру по типу: «угадай кто?», и Чимин хотел поучаствовать, но почему-то снова увязался за Тэхёном вслед, пропуская игру. Друзья ведь. Но и что с этого, верно? Хоть и места́ в автобусе были обговорены заранее, Тэхён всё равно выбил себе то, что самое последнее и возле окна, договорившись с парой знакомых со студсовета поменяться, а вечером когда будут возвращаться домой, то рассядутся по изначально распределённым местам. — Что ты тут делаешь? — приподнимая бровь в непонимании, Тэхён смотрит на друга, попутно распутывая наушники. — Иди и повеселись с ребятами, — Тэхён, конечно, не удивляет собой, но улыбается уголком губ, чтобы Чимин перестал считать, что ему может быть одиноко абсолютно всегда. — Ты прямо как моя мамочка, — в ответ Чимин хмыкает, а после загадочно улыбается, смотря в глаза пристально и долго. — А лучше если... — одна бровь приподнимается игриво, Чимин облизывает нижнюю губу, следя на реакцией друга, который свой взгляд не отводит, — если бы ты был моим папочкой, — и заливается в раз громким смехом, заставляя повернуться головы играющих студентов и пару преподавателей. Затем Чимин, лицо которого красное от смеха, кланяется, прося так прощения за внезапный шум и временные неудобства. Ему сложно держать себя в руках, потому Тэхён выглядит сейчас более чем забавно; такие как Чимин не из тех, кто тихо разговаривает. Тэхён на других не смотрит, лишь снова делится ухмылкой и закатывает глаза, мол, что с тебя ещё можно взять? — Да иди ты уже, — толкая Чимина в плечо, Тэхёну всё же удается распутать ненавистные наушники. — Умерь свой пыл там. Поиграешь, хоть дурь всю выбьешь, — Чимин и не думает обижаться. Просто наигранно отдаёт честь и: — Есть, капитан! — на что Тэхён кратко улыбается, всё ещё выталкивая Чимина с соседнего места от себя. — Ребята, я тоже хочу-у, — на свой манер расшибает толпу громкостью голоса, тем самым снова привлекая внимание ребят и ловит на себе несколько недовольных взглядов. Тэхён глазами провожает друга, а после вставляет проводные наушники белого цвета в смартфон, а после и в уши, иллюзорно отгородившись от внешнего шума и гула. Экран загорается и он водит указательным пальцем по дисплею, выбирая музыку. Мельком посмотрев в окно, понимает, что отъехали они от города не так далеко, как хотелось бы. Место рядом с Тэхёном остаётся пустовать. Ненадолго. Уже успел прикрыть веки. Ему жутко хочется спать: подъём был ранним. Для субботнего выходного — это ровняется стрессу. Сидя с закрытыми глазами, Тэхён ощущает чье-то присутствие рядом с собой. Удивительно как тихо к нему подошли. Подкрались? Тэхёну такое не по душе. — Зачем так крадёшься? — всё ещё глаза не открывая, Тэхён задаёт вопрос в пустоту. Голову не поворачивает на источник теплоты. — Я не крался, — голос незнакомый. Значит, точно не одногруппник. Вот так быстро он пришел к заключению. Перестав играть в загадки с самим собой, Тэхён медленно открывает глаза, вынимая из левого уха наушник, пальцем проводит по экрану и ставит песню на паузу; чувствует, что, по всей видимости, он её не дослушает вообще, потому что: — Хотел спросить можно ли тут сесть, но ты был в наушниках и я... — Здесь занято, — обрывает на корню, не дав возможность закончить предложение. Поднимает взгляд на незнакомца, у которого глаза те самые янтарные, что имеют предположительную возможность переливаться в тёмный шоколад при свете солнца. Тэхён смотрит прямо в глаза, несмотря на то, как сильно хочется отвезти взгляд. Его лицо, он точно уверен, сейчас выражает надменность и нотки подозрения по отношению к собеседнику. Но не всё то, что мы показываем людям, есть правда. — О, ну... — отведя взгляд от пытливых глаз Тэхёна и прожигающей неловкости, незнакомец хмурится, а на лице возникает волна... разочарования? Пустого ожидания? Надежд? Сложно выбрать что-то одно. Да и ничего плохого или грубого сказано не было. Тогда почему от Тэхёна прячут глаза, опуская взгляд вниз? — Я... — Чонгук! — какой-то студент окликает его с другого конца автобуса и активно машет рукой, чтобы привлечь внимание. — Иди к нам, — яркая улыбка, что вспышкой врезается под кожу, заставляет Тэхёна машинально поднять взгляд на парня, у которого глаза формы полумесяца и волосы цвета слоновой кости; мешковатая одежда броских тонов, но гармонично между собой сочетающаяся. Нужно уделить внимание факту, зачем Тэхён так быстро улавливает подобные детали, которые не очень-то и пригодятся в обычной жизни? Чимин, тот, который лучший друг, в сторону Тэхёна смотрит мельком и также быстро отворачивается, что-то обсуждая и явно подхватывая беседу с одногруппником, а после обращается к этому самому студенту, который всё ещё рукой зовёт присоединится к только-только разгорающейся игре, в которую почему-то с большим удовольствием играют и преподаватели. Теперь понятно почему Чимин и этот студент с другого университета подружились. Они чем-то похожи. От них исходит похожая аура. Уюта? Тот самый Чонгук, которого позвали, всё ещё не двигается с места, пряча свой янтарь, устремляя взгляд к другу. Сидит на соседнем кресле, избегая зрительных контактов. Странно, неужели так быстро обиделся на человека, которого впервые видит в своей жизни? Тэхён искренне не понимает поведение чужака. Типа что он должен был ответить? Мол, да, проходи и располагайся, друг мой? Человек, чьи глаза, в которых спрятаны драгоценный металл, кофейные зёрна и тёмный шоколад, поднимается с места, так и не посмотрев в сторону Тэхёна, которого не берёт даже укол вины. А за что чувствовать остроту совести? Никто грубостью не делился, лишь... Осталось неприятное послевкусие. Можно было и помягче. А когда Тэхён открывает глаза лишь в третий раз за время поездки до природы, его встречает широкая улыбка слишком близко по фокусу к глазам, от чего он дёргается назад машинально. — Ты чего? — хриплостью голоса Тэхён разрезает привычный для сегодняшнего дня шум и бесконечный галдёж со стороны. — Проснись и пой, — последнее слово Чимин прямо-таки пропевает звучно, хватая Тэхёна за запястье и тянет за собой. Студенты по строгой очереди выходят из автобуса, пока преподаватель считает пофамильно каждого присутствующего. Сколько времени они ехали до этого места — непонятно. Тэхён радуется лишь тому, что удалось восполнить утреннюю вылазку из тёплой постели на встречу приключениям. Предчувствие подсказывает, что эта идея была не самой разумной из всего предоставленного выбора. По возможности граничит с безрассудностью.

******

Тёплый майский день за городом встречает Тэхёна свежим воздухом и огромным количеством кислорода, от которого пощипывает в носу и слегка кружит голову. Ветер ласково путается в золотистых волосах, игриво пуская волны прядей в глаза, которые находят убежище в кисти ресниц. Тэхён какое-то время старается заправить непослушные волосы за ухо, но терпит поражение, сдаваясь силе природы. Глаза закрывает, уединившись около величественного дерева, что по годам его старше. Сейчас не хочется рисовать, делать записи, фотографировать. Ничего. Лишь молчать, думать, внимать. Тэхён под закрытыми веками разглядывает оранжево-жёлтые круглые пятна, сосредоточивается на журчанье воды, чириканье редких птиц и редкой тишины. Городская суета и вечная погоня за бессмысленностью жизни утомляют и забирают оставшиеся силы просто быть. Здесь и сейчас. Тэхён сидит в позе лотоса сам не знает сколько времени, и наслаждается уединением, пока снова не чувствует чье-то присутствие рядом, чтобы в следующий же момент выразить мысль вслух: — Может быть, хватит? — тон получился резковатым. За это Тэхёну не стыдно. — Чува-ак, ты о чём? — хлопнув по плечу, Чимин садится рядом. — Хватит что? — Да так, — потянувшись указательным пальцем к переносице, Тэхён открывает глаза и встречается взглядом с кристально чистой речкой. Делает вид, что не при делах. — Пойдём, — поднимаясь на ноги, он отряхивает с джинсов прилипшую листву и улыбается нешироко, чтобы не сдавать самого себя и не признаваться, что перепутал его с другим человеком. Зачем Чимину об этом знать? — Кто это был с тобой рядом во время игры? — Тэхён соврёт, если скажет, что ему неинтересно будет узнать. — Чон Хосок, — Чимин хрустит орешками, отправляя в рот один за другим, которые сложил в ладони. — Он как раз с другого универа, помнишь я тебе говорил? Тэхён коротко кивает головой в знак согласия. Только одна мысль крутится в его голове: когда закончится эта поездка, и почему он только сейчас узнаёт про Хосока? Точнее, о том, что они так близки. — Возможно, — поднимая с травы шоппер белого цвета, на котором нет принтов, Тэхён вешает его на правое плечо, дёрнув Чимина за подол футболки. Ребята, те, что постарше, развели костер, а другие, те, что помладше ушли в автобус за маршмелоу, чипсами и колой. Тэхён чувствует голод и приятную усталость, потому что они успели прогуляться на маковое поле, обойти его вдоль и поперёк, сделать несколько снимков, коротких видео, и вернуться с другими студентами к мини-палатке, где в основном укрылись девчонки, которые хотели перевести дух, а кто-то даже и поспать. Парня, что в себе вмещает чёрную ночь с мериадами звёзд в глазах, кофе и тёмный шоколад, Тэхён улавливал взглядом всего несколько раз: в первый — по случайности, во второй — чувствуя на себе прожигающий взгляд, от которого ощущалась пытливость недосказанных вопросов. Небосвод медленно окрашивается в тёмные тона, потихоньку включая по очереди жёлтые лампы, рандомно разбросанные по всему периметру мира. Тэхён поднимает взгляд на еле заметный полумесяц, до которого хочется дотянуться рукой и ощутить под подушечками пальцев какая она, луна, на ощупь. Чимин что-то увлечённо рассказывает Хосоку, который в ответ очень громко и ярко смеётся, разбрасывая и распространяя лучи солнца вокруг. Тэхён достаёт из рюкзака друга толстовку, потому что вечерний ветер кутает в прохладные объятия и задувает во все задворки скрытых чувств. После подходит к большому бревну, на котором устроились студенты, что чипсами хрустят, а кто-то облизывает пальцы от сладости маршмелоу. Видит, как активно машет ему рукой Чимин и зовёт присоединиться к ним. Проходит несколько секунд, прежде чем Тэхён снова встречается взглядом с Чонгуком, который (неудивительно), сидит рядом с Хосоком и молчит: лишь изредка тянет уголки губ вверх на манер полуулыбки. Сегодняшнее странное настроение и необоснованное беспокойство не дают расслабиться. Он вполуха улавливает отрывками различные интересные истории преподавателей и студентов, что снова громко смеются, бурно обсуждая и что-то комментируя. Чонгук снова и снова смотрит: не пристально, но кротко. Наверное, думает, что это останется незамеченным от объекта любования? — Ребята, все дружненько собираем мусор за собой. Матушка-природа не простит, если мы оставим пачки от чипс, упаковки и бутылки, — Ли сонсэнним поднимается на ноги, чтобы достать из рюкзака много-много больших мусорных пакетов и раздать их ребятам.— Ну-ка живенько, детишки! — хлопнув в ладоши, мистер Ли вручает Тэхёну в руки пакет и хлопает по плечу в знак поддержки. Ночь опустилась на город быстрее, чем студенты успели убрать за собой, сложить рюкзаки в автобус и рассесться по местам. Тэхён, как и договаривались, сел на своё место где-то на первых рядах автобуса. Чимин по-дружески снова уступил место рядом с окном, но в свою очередь у него имелась другая просьба, которая: — Тэхён, ты не против если я сяду с Хосоком? — Чимин снова улыбается непринуждённо и спрашивает абсолютно легко. Он на подобные вопросы не обижается, не маленький. — Но если ты не хочешь, я... — Я не против, — он дарит тёплую улыбку, подмигивая Чимину. — Офигенно! Поездка назад должна быть спокойнее и тише, потому что все за день утомились, устали. Повеселились от души: попели песни, посмеялись, пофотографиривались, наелись. Тэхён замечает, что все поделились по группам и каждый о чём-то болтает, смеётся, шутит, что-то рассказывает. Преподаватели тоже что-то обсуждают между собой. А когда Тэхён затыкает уши наушниками, ещё не успев включить музыку, прикрывает веки и снова чувствует рядом с собой чье-то присутствие. Ему кажется, что он знает, кто это. — Мне некуда сесть, — перед Тэхёном стоит тот, которого он практически прогнал с соседнего места утром. Тэхён ничего не отвечает, поднимает взгляд на Чонгука и снова отводит глаза, чтобы на него не смотреть. И что он к нему привязался? Он не раздражается, не злится. Лишь громко выдыхает, отворачиваясь лицом в сторону. Чонгуку ничего не остаётся, как сесть рядом с ним, ведь других свободных мест действительно нет. Тэхён, наверное, будет сволочью если из-за собственной прихоти попросит Чонгука свалить и стоять в другом месте. Лишь бы не рядом. Это глупости. Очень незрело и по-детски. Тэхён не бессердечный. И ему тоже свойственно испытывать эмоции и чувства, просто он выражает их сдержанно и не очень открыто. В этом нет ничего плохого или страшного. Все люди разные. Сколько они едут домой — неизвестно. Он не следит за временем, музыку не листает, руки сложил под щёку, сидя боком на кресле. Тэхён не знает, чем сейчас занимается Чонгук, и сидит ли рядом всё ещё. Посторонние звуки были заглушены наушниками. Он приоткрывает глаза, поворачивается лицом к соседнему креслу, и полусонным взглядом цепляется за спящего Чонгука, который во сне выглядит милым. Его ресницы подрагивают, а алые губы слегка приоткрыты. Он старается так много не разглядывать, но оторваться сложно, если честно. За окном стало заметно темнее, Тэхён не понимает где они сейчас едут. По времени — перевалило за девять. Для майского вечера слишком рано потемнело. Немного вытянув шею, он обводит взглядом автобус: многие спят, кто-то копается в телефоне, читает книгу, смотрит в окошко. Редкие машины разбавляют пустоту дороги. Преподаватели тоже спят, к слову. Тэхён находит глазами Чимина, чья голова устроилась на плече Хосока. Никаких скрытых подтекстов он искать не собирается. Снова прикрывая веки, Тэхён пытается настроиться на сон, а после чувствует как автобус начинает дёргаться резко, от чего многие студенты просыпаются в недоумении происходящего. Чонгук дёргается и резко просыпается, широко раскрыв глаза. Смотрит по сторонам, глазами находя Хосока, который смотрит на него в ответ и одними губами передаёт, что с ним всё в порядке. Тэхён смотрит на Чимина, который выглядит менее спокойным, чем он сам. Друг пальцами показывает знак «Ок» и становится немного легче дышать. Чонгук лицом поворачивается к Тэхёну, чтобы спросить: — Ты в порядке? — при этом он выглядит так, словно ему не всё равно. Не словно, так и есть. — Не ударился? — в глазах Тэхён находит тот самый янтарь, который будто потемнел, стирая все былые звёзды разом. — Порядок, — гуляя взглядом по глазам напротив, Тэхён всё думает об этом парне, и почему-то ему кажется, что они чем-то друг с другом связаны? Предчувствие не обманывает. По крайней мере, Тэхёна точно да. — А ты? — ему не то чтобы очень интересно, но Чонгук тоже человек, которому может быть неприятно и больно. Тоже... Вот это снизошёл. — Просто испугался, — Чонгук — непонятный персонаж, который заводит Тэхёна в тупик. Хотя так изначально быть не должно. Просто какой-то незнакомец, что прицепился. Впервые встретил его, но не может убежать от ощущения, что где-то видел когда-то. Ретроградная память? Тэхён отводит взгляд, чтобы прислушаться к предупреждениям преподавателей. Слушает внимательно, а за окном начинает моросить дождь, который после слишком быстро превращается в ливень. Профессор Ли возвращается к водителю, чтобы узнать как дела и нужно ли продолжать путь при такой погоде. Студенты создают гул, явно переживая как теперь доедут до дома. Дождь усиливается, дорога становится скользкой. Из-за крупных капель на лобовом стекле, сложно что-то разглядеть, но водитель не теряет бдительность. Все студенты застегнули ремни безопасности по убедительной просьбе профессора. Тэхён сидит на втором ряду в автобусе, а рядом с ним Чонгук, который крепко пальцами зацепился за ремень. Тэхён это видит, но не считает, что Чонгук трус. Испугался, с кем не бывает? Тут нет ничего зазорного. Чимин с Хосоком что-то обсуждают, другие студенты о чем-то беседуют, а выражение их лиц соперничает с грозовой тучей. Связь на участке дороги, где они едут сейчас, плохая. Так что дозвониться до родителей будет сложно. Чонгук облизывает губы, а после кусает их до красноты, а Тэхён поворачивается лицом к нему, чтобы спросить: — Нервничаешь? — Нет, — Чонгук смотрит в глаза, а Тэхён пытается в них не утонуть. — Думаю, дождь скоро закончится, — и улыбается уголком губ. А когда хочет сказать ещё кое о чём, автобус резко выворачивает в бок, от чего все находящиеся в автобусе резко врезаются в соседние кресла, ударяясь кто чем. Кто-то на рефлексах и человеческом факторе начинает кричать: то есть девушки и пару парней. Чонгук машинально хватается за запястье Тэхёна, а после поворачивается лицом к нему, чтобы прошептать: — Извини. Тэхён наблюдает за образовавшейся паникой вокруг, поэтому пытается держать себя в руках, глазами выискивая Чимина с Хосоком. Дождь не становится тише, но лишь усиливается будто. Водитель пытается успокоить всех по громкоговорителю, хоть и бесполезно это делать сейчас. Капли дождя громко бьют по стеклу, а водитель сбавляет скорость на максимум, что мало помогает на самом деле. Чонгук руку свою расцепляет с запястья чужого, а после автобус куда-то несёт, профессор Ли до последнего успокаивает студентов и просит держать себя в руках. Уверяет, что всё будет хорошо. Яркие фары встречной машины почти ослепляют глаза, Тэхён понимает, что навстречу несётся огромный грузовик. И в ничтожный миг водитель теряет управление, чтобы его объехать. Происходящий момент кажется Тэхёну неправдой, злой шуткой. Каждая секунда словно застыла в воздухе: можно разглядеть мир абсолютно детально и прикоснуться рукой. Накрывающая ледяной волной паника не даёт повернуться к лучшему другу и уверить себя, что он в порядке. Сесть в первых местах автобуса — была плохая идея. И в голову приходит ответ всех беспокойств Тэхёна, который он ощущал периферийно каждой клеточкой кожи. Тэхён видит как врезается в их автобус грузовик и не хочет разбирать эту раскадровку по частям. Без лишних мыслей всё понятно. И ощутимо больно. В автобусе поднимается крик. Чонгук плотно прикрывает веки, а его руки собираются в кулак. Тэхён тянется пальцами к его руке, чтобы обратить на себя внимание, и получив взаимный взгляд, Чонгук по чужим губам читает: «не бойся». Чонгук не смотрит на то, как вдребезги ломается лобовое стекло, как студенты закрывают ладонями лицо, как Хосок обнимает Чимина и прикрывает веки, потому что видит лишь его одного. Тэхёна, который не улыбается ему. Снова. Лишь смотрит в глаза и держит за руки крепко. Чонгук отчего-то улыбается ему спокойно, хотя так быть не должно, льнёт ближе, чтобы перебраться на колени, и припасть к груди с объятиями. Тэхён не успевает удивиться и отодвинуть его от себя, как машинально кладёт ладони Чонгуку на лопатки, чтобы в следующий же момент упасть в беспросветную тьму.

******

Когда Тэхён приходит в себя, голова на удивление не болит. Веки слишком тяжёлые и не слушаются, не хотят открываться, сколько бы сил не было приложено. Он сильно хмурится, потирая глаза кончиками пальцев. Думает, что ему приснился жуткий сон и он даже рад вырваться из тяжёлых сновидений, ведь это было невероятно страшно. Первое, что он видит, точнее, кого перед собой — Чонгук. Часто-часто моргает, чтобы отогнать сонливость и цепляется взглядом за зелень, окружающая их. — Что происходит? — горло пересохло и очень сильно хочется пить. Брови стремятся к переносице, а Чонгук не улыбается. — Где мы? — Я не знаю, — Чонгук выглядит странно. Вчера он выглядел почти точно также, но сегодня почему-то не улыбается. Да и глаза стали тусклыми будто. Брови будто застыли в гримасе вечной печали. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — А должен? С ума сойти. Это что, злая шутка? Только почему Тэхёну ни разу не смешно? — Я серьёзно, где... — Ты долго спал, — Чонгук тупит взгляд в землю, думает, что сказать и как реагировать. Носом кроссовка рисует что-то на земле. — И я волновался, что ты не проснёшься. Тэхён привстает на локтях, и только сейчас ощущает тяжесть в голове, которая тянет его вниз, а в макушке отдаётся болью. Вокруг него природа. И весь ужас в том, что это именно то место, где они вчера были с одногруппниками вместе. Та же природа, зелень, деревья, речка, пение птиц, небо и пушистые облака. Всё то же самое, кроме... — А где остальные? — Тэхён пытается оставаться хладнокровным, но чувствует подбирающуюся тошноту в горле, что комом застревает неприятно. Он опускает голову вниз, разглядывая свои пальцы, которые нездорово бледные. Тэхён переводит взгляд на Чонгука, бледность которого он замечает только сейчас. — Почему никого нет? Чонгук кусает губы, приобретающие еле заметный алый оттенок. Всё вокруг имеет насыщенный цвет, кроме них. Они не прозрачные, но будто не живые. Страшное осознание пронзает стрелой мысли. Тэхён растерянно разглядывает лицо Чонгука, выражение которого остановилось где-то на принятии и смирении. — Т-ш-ш, успокойся, — Чонгук садится на корточки рядом с Тэхёном на траву, с которой он всё ещё не поднялся, и заглядывает в глаза. Просто смотрит, не прикасается. — Я рядом, всё хорошо, Тэхён, слышишь? Чонгук столкнулся с внутренней истерикой около четырех часов назад. Не знает, как пережил осознание и не сошёл с ума. Справлялся в одиночку с накатившей паникой. А потом ждал очень долго, тихо сидя рядом с Тэхёном, когда он проснётся и страшно боялся: а что, если нет? Тэхён ловит этот тёмный шоколад в глазах напротив. Понимает, что был прав. У Чонгука глаза при свете солнца становятся цвета тёмного шоколада, а когда лучи попадают на радужку, в них можно разглядеть кофейные зёрна. Эти самые глаза широко раскрыты и ждут ответа от человека, который не знает как себя вести. У Тэхёна ступор. Попытки принятия. Отрицание. — Не веди себя так, будто ты живой, — процедив сквозь зубы, Тэхён пытается держать себя в руках. Плотно прикрывает веки, и воспоминания головокружением бросают и возвращают его в тот злополучный автобус. Обрывками он цепляется за кадры, где Чонгук садится к нему на колени, а после закрывает собой его, Тэхёна, тело, чтобы пострадать самому. Тэхён долго смотрит в одну точку: Чонгуку под ноги. И молчит. Молчит минут пять пока Чонгук мирно его ждёт. Хочет что-то сказать, открывая рот, а потом снова закрывает, так и не найдя, чем помочь. — Я правда не знаю, где мы, и живы ли теперь, но Тэхён... — Оставь меня. Чонгук поджимает губы, хмуря брови. Понимает как сложно сейчас принять происходящее или его отсутствие, поэтому ничего не ответив, разворачивается и уходит прочь. Смотрит себе под ноги, считая шаги. До безумия хочет обернуться, но боится. Возможно, что правда сошёл с ума, что душою болен. Но кто объяснит, почему Чонгук чувствует боль там, где раньше не болело? Когда возвращается, чтобы проведать Тэхёна, Чонгук наблюдает за ним со стороны: Тэхён сидит в такой же позе, когда он уходил от него около сорока минут назад, только вот теперь ладонями прикрыл лицо. Плачет? А кто бы сейчас улыбался? Подходит ближе, а потом останавливается. Уже разворачивается, чтобы уйти, но потом снова делает шаги вперёд, внутри ужасно волнуясь. Чонгук не глупый, понимает, где они сейчас, но боится озвучить вслух, чтобы Тэхён не злился. Не расстраивался? А как же: лучше горькая правда, чем сладкая ложь? — Можно присесть рядом? — Чонгук стоит около десяти шагов от Тэхёна, который прячет лицо, а после убирает ладони, чтобы взглянуть в глаза. Тишина громко пульсирует в ответ, но Чонгук не теряется и подходит ближе. — Не приближайся, — снова и снова обрывает на корню, когда сам на краю обрыва. Сейчас невыносимо хочется просто исчезнуть, а не вот этот весь ужас, который с ним происходит. С ними. Зачем быть таким эгоистом? — Тебе страшно, знаю, но я хочу помочь. Чонгук стоит на месте, как и попросили, и больше не предпринимает попыток приблизиться. Разрешает себе лишь смотреть со стороны, не имея возможность утешить и снова повторить, что всё обязательно наладится и будет хорошо. Но разве с Небес возвращаются? — И как? — Тэхён скалится, Чонгуку неприятно, но не потому что обижается. Потому что ощущает все страхи чужие, как свои собственные. — Оживишь нас? — ухмыляется нервно, ведя плечом в сторону. Чонгук смотрит по сторонам, раздумывая, что ответить. А ответить-то и нечего. Эта именно та ситуация, когда слова — пустой звук. Набор букв, ничего не значащих. — Никто ещё не погиб, Тэхён, — он предпринимает жалкие попытки, чтобы приблизиться, пока Тэхён отводит взгляд. — Я тебя не брошу ни в коем случае, я буду... — Кто ты и зачем появился в моей жизни? Тэхён поднимается на ноги, после пошатывается немного: ноги практически не держат, но Чонгук быстро спохватывается и ловит его за локоть, не дав возможности упасть на твёрдую землю. Помощь принимается, что не может не радовать. — Ты голоден? — это очень странный вопрос для тех, кто застрял между Небом и Землёй. Брови летят вверх в недоумении. Тэхён хватается за руку Чонгука и смотрит ему в глаза, мол, ты серьёзно? — А разве призраки хотят кушать? Пронзающий взгляд неприятно впивается во все раскрывающееся раны. Чонгук снова находит себя в тупике бессознательных действий. — Смешная шутка, — и лучше всего перевести разговор в нелепость, что заставит улыбнуться, но что-то пока что на чужом лице нет и намёка на улыбку. — Призраки... — откашлявшись, Чонгук возвращает взгляд на Тэхёна, который в нём прожигает дыру. Но разве она и без того не самая маленькая в его душе прямо сейчас? — Ответь на вопрос. — Какой? Тэхён злится. Чонгук это понимает — что чертовски сейчас растерян. Чувствует себя полным дураком. Идиотом. — Кто ты такой? — Тэхён позволяет держать себя за руку, потому что чужое прикосновение — единственное, что не даёт исчезнуть ощущению жизни прямо сейчас. Не даёт сойти с ума окончательно и бесповоротно. — Человек. Меня зовут Чон Чонгук, а ты... — Ты уже знаешь, зачем спрашивать? Чонгук отходит от Тэхёна, пока тот пытается уловить равновесие, и кладёт руки на груди, хмуря брови. — Тебе обязательно быть таким мудаком? Это что, Чонгук сейчас ругнулся? На Тэхёна? Чонгук умеет злиться? Тэхён приоткрывает рот искренне удивившись услышанному, брови собираются к переносице, а руки — в кулаки. Чонгук опускает на них взгляд и продолжает: — Хочешь ударить меня? — стои́т ведь на несколько шагов от него, а провоцирует на агрессию зачем-то. — Дерзай. — Почему ты? — говоря уже тише, Тэхён укрывается серостью грусти и отрицания. Не может быть такого, чтобы он оказался в пропасти вместе с парнем, который неравнодушен к нему. Дураку понятно, что так оно и есть. — Вселенная всё сама решила, представляешь? — Вселенная? Угораздило же застрять с каким-то чокнутым там, откуда Тэхён не знает как выбраться. Боль — оказаться подвешенным между жизнью и смертью. — Она самая. Чонгук отказывается помогать Тэхёну и снова взять под руку, потому что тому нужно умерить свой пыл и придержать коней резкого характера. — Почему мы выглядим такими обычными и... Здоровыми? — Тэхён больше не знает кому можно задать эти вопросы в ближайшие несколько часов, поэтому единственным вариантом остаётся Чонгук, к которому до сих пор очень спорные ощущения. — Почему ты сейчас рядом со мной, а не на... — Я не верю в рай, Тэхён, — его голос тоже стал тише и заметно приобрёл окрас печали, когда становится всё равно. — И в ад тоже. У меня, как и у тебя, нет ответов где мы, что с нами на Земле, мы живы или уже давно перестали дышать, а здесь лишь проживаем остатки отведённого нам с тобой времени как бонус к имеющейся жизни, которую не берегли и не ценили. Я проснулся, вернее, очнулся в таком же оцепенении как и ты, не понимая где я, почему я оказался здесь, что это за место, где все остальные и... Почему ты рядом со мной. Тэхён опускает взгляд на руки Чонгука, а после поднимает его к глазам, пытаясь разглядеть в них свет, который когда-то мог зажечь миллиарды звёзд. Сейчас все огни потухли, а Тэхён боится остаться в темноте в одиночку. Чонгук больше ничего не говорит, лишь подходит ближе и кладёт ладонь на правое плечо, сжимая его пальцами. Поддерживает? А хочется обнять. Но кто позволит?

******

Неестественно страшно не чувствовать голод, физическую боль, усталость, утомляемость, жажду, сонливость. Единственное, что они могут чувствовать в этом странном месте — грусть и тоску вселенского масштаба, когда грудную клетку разрывает на части. Иллюзорно, конечно, но по ощущениям — заживо. — Я скучаю, — первым тишину нарушает Чонгук, рисуя палкой по земле незамысловатые узоры. — По Хосоку, родителям, одногруппникам... Тэхён не смотрит на него. Устремляет взгляд вдаль, пытается отвлечь свои мысли хоть чем-то, что поможет остаться в себе и не сорваться со всех крючков спокойствия. — Мне не жалко себя, знаешь? И пусть я и не жив вовсе... уже... мне жаль моих родителей, которые не должны чувствовать эту боль из-за меня, потому что... — Ты не виноват, — повернув голову, Тэхён подсказывает, что он вовсе не бессердечный и ему тоже, чёрт возьми, больно и страшно. Тоскливо до жути и прутьев в груди. — Никто не знал, что так случится... Чонгук. Чонгук. Тот самый, у которого глаза янтарные, с переливом тёмного шоколада и терпкого кофе на самом дне зрачка. У которого кожа светлая, а сейчас она кажется чуть ли не прозрачной. Никто из них двоих не понимает почему с каждым днём цвет кожи становится белее, словно действительно теряют последние надежды на жизнь. Увы, звучит иронично. Тэхён плотно прикрывает веки, чтобы в голове прокрутить ту сцену, когда Чонгук сел на его колени и спиной закрыл его, приняв весь удар на себя. Эти воспоминания больно колются, Тэхён жмурится сильно, чтобы прогнать их. Мотает головой из стороны в сторону своим мыслям, будто пытается переубедить самого себя и заставить поверить какой-то истине. — Я тоже скучаю по своему лучшему другу. По родителям, которых не заслужил. Они слишком прекрасны и добры, не то, что их сын, — а потом Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку, который сидит рядом с ним, притянув колени к груди и становится в миг не по себе, потому что он... плачет прямо сейчас? — Я не ценил моменты и время, проведённое с ними, с Чимином. Воспринимал всё, как должное и это была моя самая ужасная ошибка, которую я когда-либо совершал. Тэхён вовсе не собирался добивать Чонгука последним, что сказал, но закончить свою мысль вслух — его долг. — ...то есть мы с тобой как будто обречены на вечные муки здесь, в этом месте, который даже раем не назовёшь. Наши души так и не найдут покой. И я не знаю как это исправить. Сумерки опускаются в местность, что названия не имеет. Оно похоже на обычную природу, где не обитает ни единой живой души. Даже Тэхёна с Чонгуком к этой категории не отнесёшь... Сколько они здесь дней, недель, месяцев— неизвестность, покрытая загадкой. Время тут идёт не так как в обычной реальности. Словно течёт бесконечность. Предположений много. Может быть, они в будущем, поэтому вокруг никого, кроме них; возможно, что их отбросило в прошлое, компьютерную игру, виртуальный мир, матрицу, как в фильме. Кто знает ответ? Чем больше об этом размышляешь, тем хуже становится в области сердца. Будет страшнее всего узнать ответ и разочароваться. — Зачем ты закрыл меня тогда? — нужно было собраться с духом, чтобы задать этот непростой вопрос. Тэхён долго думал стоит ли спрашивать. Чонгук смотрит на него мельком, а после опускает взгляд на свои тонкие фенечки, которые сам же сплёл себе. — Не хотел, чтобы тебе было больно. Это не та фраза, которую Тэхён ожидал услышать. — Ты рисковал собой ради человека, которого не знаешь? — Ты мне нравишься. Нравишься. Не послышалось ведь? — Ты меня не знаешь, — Тэхён сидит также, подтянув коленки к груди. От чужого признания мурашки забегали по коже, объявляя бунт. Выражение лица его непроницаемо как обычно. — Не спеши с выводами. — А ты повторяешься в аргументах, — сверчки запевают песню весны, создавая мнимый уют, которого здесь априори быть не может. — Необязательно знать человека, чтобы испытывать к нему симпатию. — Твои чувства могут быть обманчивы и связаны с тем, что мы тут застряли вместе с тобой одни, понимаешь? — Тэхён непреклонен. — Ты не веришь в любовь с первого взгляда? Какая, к чёрту, любовь? Тэхён поднимает на него глаза и путается в счёте: сколько они здесь уже, и когда это всё, господи, закончится? С каждым днём нахождения рядом с Чонгуком, Тэхён понимает, что тот к нему привязывается. Это человеческий фактор — не более. В свою очередь ему тоже тяжело всегда оставаться с холодной головой, отключать мысли, ощущения, чувства и просто наконец смириться с их участью. Тэхён не глупый и понимает, что судьба не будет так просто подкидывать испытания на и так нелёгком пути жизни. Жизни... Забавно. Кто из них сейчас жив? Кто дышит полной грудью? — Не привязывайся ко мне, Чонгук, — а после тяжёлой просьбы, просто встаёт и уходит. Снова и снова оставляя единственного человека во всём этом дерьме, в которое их угораздило попасть, совершенно одного. Привыкать ли Чонгуку к одиночеству теперь?

*****

— Я принёс нам фрукты, — улыбаясь тепло, Чонгук действительно в руках держит персики, виноград и красные яблоки. — Не знаю, что это за место такое, но я погулял по лесу и наткнулся на деревья с фруктами. Тэхён сидит спиной к нему и провожает взглядом закат. Это место по истине удивительное. От обычного Мира не отличишь. Может быть, есть повод задуматься остаться здесь навсегда и после не сожалеть о принятом решении? Он уже не знает, что думать и чего бояться. Выбор всё равно невелик. — Ты разве чувствуешь голод? — поворачиваясь всем корпусом, Тэхён выглядит бесконечно уставшим. Чонгук не знает чем помочь и как вызвать улыбку. — Потому что я — нет. — Не чувствую, — почёсывая затылок, Чонгук подходит ближе, а потом вообще плюхается рядом с ним, раскладывая фрукты на колени, чтобы не стали грязными от земли. В этом месте микробы — последнее, о чём нужно беспокоиться. Здесь вроде бы жизнь точно такая же, но всё равно иная, как не крути. Похоже всё это на альтернативную реальность, некую игру на плэстейшн, но вот как из неё выбраться — уже другой вопрос. — Просто хотел погрызть, чтобы занять свои мысли. Я угощаю, — толкая в плечо, Чонгук снова ему улыбается. Плакать уже нет сил. Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку, заглядывает в глаза, и пытается высчитать звёзды, которых осталось так мало, что не за что почти зацепиться. От этого грустно и страшно. В чём причина? При жизни на Земле глаза светились огоньками, а сейчас... — Вкусно, — отрывая несколько виноградинок, Тэхён отправляет их в рот, прожевывая медленно, будто пытается различить вкус. Но так ли это? Самообман? — Правда? — откусывая кусочек персика, Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён жуёт и сам тоже пытается сосредоточиться на вкусе. — Еле чувствуется вкус, — доедая гроздь винограда, Тэхён отвечает честно. Врать точно нет никакого смысла, потому что Чонгуку тоже невкусно. — Мне тоже, — добродушно улыбнувшись, Чонгук снимает с себя толстовку, чтобы сложить на них фрукты, и остаётся в одной футболке, чем привлекает внимание Тэхёна. — Но тоже неплохо, согласись? Тэхён долго смотрит в ответ, опускает взгляд от глаз до родинки под губой, которую всё это время упорно не замечал. А вот сейчас при свете вечера вдруг уловил. Просто не считал нужным и правильным так разглядывать человека, к которому жутко не хочется привязываться, только потому что ситуация так располагает. А затем Чонгук резко встаёт на ноги и снимает с себя джоггеры, футболку размера оверсайз, кроссовки, белые носки, и остаётся в одних лишь боксерах, тем самым смущая рядом сидящего Тэхёна, который поперхивается слюной. Чонгук на подобную реакцию лишь ухмыляется, а после бежит к спокойной речке, чтобы нырнуть в неё с головой. На Тэхёна попадают несколько капель и он машинально зажмуривается. — Пойдём сюда, — Чонгук выплывает и рукой приглашает в воду. — Вода прекрасна прямо сейчас, Тэхён, — а Тэхён жутко смущается, потому что ему хочется к Чонгуку и потому что как теперь раздеться, пока на тебя так пристально смотрят? — Отвернись, — просит. — Ты меня стесняешься? — его солнечная улыбка озаряет вечернюю темноту. Успокаивает сознание, когда хочется довериться. — У тебя есть то, чего нет у меня? — одна бровь игриво поднимается верх, пока Тэхён цокает и на слабо начинает раздеваться перед Чонгуком, словно это мини-стриптиз для одного. А после Тэхён заходит в воду, ощущая приятную прохладу. Местами вода тёплая, местами до мурашек холодная. — Ты мне соврал, ёжась от холода, Тэхён подплывает к Чонгуку, расплёскивая воду. Река оказалась глубже, чем выглядит со стороны. — Иначе бы ты не пришёл, — при свете луны и лёгких волн вокруг, Чонгук выглядит красивым. Подпирает дыхание и знать бы в чём причина. Чонгук так близко сейчас, а сердце Тэхёна так громко бьётся, что не знаешь куда его спрятать и как попросить не шуметь так сильно. Он же всё услышит. — Всё ещё холодно? — голос становится тише — нет смысла сейчас кричать, дабы быть услышанным. Чонгук специально так маняще красив сейчас. Это просто голову кружит от мимолётного влечения, потому что они застряли тут навечно, а человеческое тепло можно черпать только от Чонгука. — А тебе? — Чонгук подплывает ближе, не оставляя Тэхёну попыток сбежать от него побыстрее. Веки прикрываются, Чонгук приближается ещё ближе: настолько, что их лбы соприкасаются в ночной тишине и при свете луны. Тэхён хочет сбежать, но ноги будто пригвоздило ко дну реки, сердце само всё за него решило. Также глаза закрывает в порыве чувств, больше не борясь с ощущениями. Чонгук большим пальцем гладит по щеке, чтобы тот привык, а у Тэхёна мурашки по коже сейчас вовсе не от прохлады воды, а от Чонгука, в котором слишком много нежности и ласки в каждом движении. В проявлении себя. Ещё немного и их губы сталкиваются в унисон. У Тэхёна перехватывает дыхание, пока Чонгук сминает его губы своими без напора: мягко и медленно. Тэхён ощущает вкус недавних персиков и проводит языком по нижней губе. Его губы мягкие и пухлые. Чонгук воспринимает это как зелёный свет и целует уже с желанием, устраивая ладони на чужом лице. Тэхён пальцами гуляет по шее, отвечая на поцелуй со всей взаимностью, которая в нём ещё осталась. Губами просит раскрыть рот, и Чонгук слушается, впуская в себя влажный язык. После они переплетаются всеми частями тела, языками и мыслями. У Тэхёна течёт слюна по подбородку, потому что Чонгук не может никак насытиться. Целует, целует, целует. Отрываясь от губ, Чонгук вытирает кончиками пальцев слюни, и губами оставляет россыпь поцелуев по коже шеи, пока Тэхён плавится в его руках. Совсем перестал себя контролировать. А после тянет Чонгука за подбородок верх, чтобы снова найти губы губами. Звуки поцелуев разбавляют ночную тишь. Чонгук гуляет пальцами по голой спине: изучает реакции не свои. Тэхён целует его медленно тягуче, сладко, чтобы растянуть это мгновение навечно. А когда он понимает, что сейчас делает и что сорвался-таки наконец, резко и быстро отстраняется, отодвигая Чонгука от себя за плечо. Открывает глаза и испугавшись собственных чувств, выбегает из воды, даже не посмотрев на него ещё один раз. Чонгук остаётся в растерянности. Часто моргает и пытается понять, что успел сделать не так. Тэхёна трясет, когда он выходит из воды. Он машет сам себе головой в отрицании случившегося и жутко себя ругает. Считает дураком. Ненавидит. Ну как он мог поддаться мимолётной страсти и желаниям? Ведь не хотел привязываться. Это не симпатия к другому. Это ведь просто природные желания, которые невозможно в себе заткнуть. В особенности, если объект для удовлетворения потребностей всего один. Но разве это не эгоистично так потребительски относиться к другому человеку? Тэхён сильно жмурится, чтобы отогнать от себя эти пустые чувства. Одевается наспех и абсолютно как попало. Чонгук выходит из воды и не может его догнать. Да и не нужно. Каждому сейчас необходимо остаться наедине со своими мыслями, чтобы не наломать дров. Как-то неприятно становится в области груди, когда Чонгук понимает чужие чувства. Перестаёт искать проблемы в себе. Он не в ответе за чужие чувства, но в ответе за их возникновение. Желание поцеловать ведь было взаимным, тогда в чём проблема? Он не может найти себе место не знает сколько времени, поэтому идёт искать Тэхёна. Тишина и темнота ночи — спутниками не приходятся. Мешают сосредоточиться на мыслях. Не то чтобы Чонгук боялся потаённых монстров, что могут выпрыгнуть из-за угла, лишь волнуется за Тэхёна. Столько всего на них навалилось, поэтому с каждым разом всё сложнее становится держать себя под контролем. Даже такому хладнокровному человеку, как Ким Тэхён. Сверчки запевают песню, пока мелкие ветки хрустят под подошвой кроссовок Чонгука. Сейчас, наверное, уже около четырёх часов утра, так как можно наблюдать за тем, как светает. Место, где они сейчас находятся слишком огромное по территории. Тэхён может быть где угодно. Чонгук останавливается и вспоминает любимое место, где любит бывать Тэхён, чтобы уединиться. Подходя ближе к реке, где они целовались часами ранее, Чонгук понимает, что намотал слишком много бесполезных кругов по лесу в поисках человека, за которого страшнее больше, чем за себя самого. — Как ты? Тэхён сидит спиной к нему, понуро опустив голову себе на коленки. Его плечи опустились ещё ниже. Чонгук невыносимо хочет к нему прикоснуться и заключить в безопасные объятия. Настолько ему сейчас тяжело чувствовать себя виноватым перед тем, кто так сильно нравится. Не получив ответа, Чонгук как обычно садится рядом с ним, слегка и не специально задевая коленкой его. Также подтягивает колени к груди и поворачивает голову в его сторону, чтобы разделить вместе с ним тишину. — А что будет если мы исчезнем и из этого места, Тэхён? — Я не знаю, — в голове туман. Об этом страшно даже думать. — Чонгук, посмотри на мои руки, — Тэхён протягивает ладони к нему, чтобы тот взглянул. Длинные пальцы стали ещё бледнее, практически прозрачными. Это выглядит жутко, но не мерзко. Скорее, уж печально. Он долго смотрит на протянутые ладони и кусает губы, потому что его руки становятся точно такими же. — Мы умираем, Чонгук, — Тэхён шепчет, но Чонгуку не нужно прислушиваться, чтобы уловить весь смысл сказанных слов, — там, на Земле, понимаешь? Понимает. — Тэхён, — медленно и аккуратно прикасаясь пальцами, Чонгук берёт его ладонь в свою, чтобы после переплести пальцы в замок. — Мне тоже безумно страшно, но я всегда буду рядом, пока ты и я здесь, — заглядывает в глаза, чтобы уверить в своём обещании. — Никогда тебя не оставлю, потому что... — Побереги эти слова, когда мы очнёмся от этого кошмара. Раз сама Вселенная подарила мне тебя, значит, что теперь ты ответственен за мои чувства, — Тэхён сжимает в своей руке пальцы Чонгука абсолютно взаимно, и кладёт голову тому на плечо, прикрывая веки. Что значат эти его слова? Чонгук не знает как реагировать на действия и фразы Тэхёна, ведь всё это время он думал, что тот его ненавидит. Считает дураком или идиотом. Но кто в действительности из них двоих такой? — Тэхён, я... — Замолчи, я хочу спать, — голова становится тяжелее на плече по ощущениям. Чонгук напрягается всем телом, смотрит на то, как Тэхён закрывает глаза и засыпает. Он наклоняется ближе к его лицу, чтобы услышать как тот дышит тихо и размеренно. Мало ли, что может произойти. Они ведь не как обычные люди. Тогда почему Тэхён чувствует усталость, когда Чонгук её не ощущает? Тревожность тихо ползёт по груди и обводит шею невидимой нитью. Но Чонгук гонит эти чувства прочь. Прикрывает веки, чтобы сосредоточиться на спокойном дыхании Тэхёна, по которому сердце вдребезги, но почему-то чувствует, что полюбит. Здесь симпатия сменилась влюблённостью. Что до любви? Неизвестность.

*****

Когда Тэхён просыпается, то обнаруживает, что головой лежит на груди Чонгука, который... спит? Они лежат на густой траве, подмяв под собой редкие по красоте цветы. Он приподнимается на локтях аккуратно, чтобы не разбудить. Обводит глазами лицо, что выражает умиротворение, а после цепляется взглядом за бледную кожу, которая стала практически прозрачной. Это не та прозрачность, через которую можно разглядеть артерии, вены, кровь. Это та бледность, когда человек умирает. — Чонгук, — в панике трясёт рукой за плечо, пока к горлу поступает тошнота и головокружение. — Ты меня слышишь, эй? Он и забыл, что такие как они не умеет спать, есть, чувствовать усталость, влечение, страхи и одиночество. Потому что всё ещё... живы где-то там? В другой реальности? А они умеют чувствовать любовь? Но вся проблема в том, что Чонгук не просыпается. Его ресницы не подрагивают во сне. Тэхён обнимает его крепко, не контролирует эмоции и громко плачет, потому что чужая грудная клетка не вздымается, как у него. Чуть ли не воет, крепко цепляясь за чужие плечи. Вдыхает уже такой родной запах, оставляя на его лице солёные океаны. Ещё никогда не чувствовал такой жгучей боли в области груди, когда её распирает со всех сторон и угрожает разорвать на куски. А когда Тэхён заходится в громких рыданиях, в каком-то ничтожном мгновении он теряет Чонгука из рук, природа вокруг исчезает так, будто её никогда и не было. Всё, что остаётся у Тэхёна это: Свет и оцепенение. И мерзкий писк в ушах.

Задолго до нашей встречи у нас бывали одинаковые сны.

Владимир Набоков — Госпожа Ким, Вам туда нельзя, как Вы не понимаете! — врач размахивает руками, но не может повлиять на женщину, которая вырывается из рук супруга и бежит к сыну, чтобы посмотреть в каком он состоянии. — Жизненные показатели Вашего сына в порядке, поверьте нам, умоляю. Сегодня — ровно месяц с того происшествия после поездки. В палате лежат двое молодых человека, чьи жизненные показатели оставались стабильными в течении тридцати дней. В среднем кома у человека длится от одного месяца до двадцати, во время которой он может прийти в сознании, либо не выжить. А дальше... только смерть. Тяжёлые веки не дают открыть глаза, но Тэхён изо всех сил старается вырваться из этого плена белого света, который слишком крепко держит его за руки. Он физически чувствует борьбу с сонливостью. Пару раз напрягшись всем телом, Тэхён не теряет попыток открыть глаза, а после видит сквозь маленькую щель свет лампы, чувствует запах медикаментов и пиканье каких-то медицинских устройств. А потом... потом его прошибает изнутри осознанием, что он проснулся. Очнулся? Вернулся с Небес? И что Чонгука рядом нет. Организм неоднозначно реагирует на потерю во сне, и выдаёт запоздалые слёзы, которые невозможно контролировать. Он всё ещё сходит с ума словно и не понимает: наяву или во сне? Профессор Сеульской академии медицины подбегает к пациенту, который очнулся, который плачет и не может вымолвить и слова. Тэхён открывает глаза уже полностью и смотрит в потолок мерзко белого цвета, пока доктор кричит и зовёт медперсонал прийти на подмогу. Родители остались за дверью, так и не дождавшись встречи с сыном, который очнулся после длительного сна. И если честно, Тэхён не отказался бы умереть снова. А когда он пытается подняться на локтях, его прижимают к кровати, а он лишь плачет и смотрит профессору в глаза, передавая взглядом, что хочет встать. Ему не разрешают. — Всё хорошо, мой мальчик. Теперь всё хорошо, — поглаживая плечо, взрослый мужчина улыбается то ли от счастья, то ли от облегчения. — Поплачь-поплачь, сынок. Мы все с тобой рядом, теперь всё будет хорошо, слышишь? Тэхён никак не реагирует на слова, буквально читает их по губам профессора. Не осознал ещё, что жив. Что всё ещё умеет дышать, хоть в кислородную маску пока. — Чон... — губы не слушаются. Совсем ослабли после длительного бессознания. Доктор не торопит, внимательно слушая пациента, чтобы ничего не упустить. Головной мозг у Тэхёна не был поврежден, лишь лёгкие вывихи рёбер и пальцев. Ведь Чонгук его закрыл собой. Дурак. — Чон... гук, — ещё одна попытка, но тихая. А затем доктор поворачивается лицом к соседней кровати, где лежит ещё один пациент, но всё ещё бессознания. Поджимает губы от досады. Тэхён прослеживает взгляд врача, направленный в другую сторону палаты и выглядывает через его плечо, цепляясь взглядом за всё такое же бледное лицо, на котором много ссадин, но уже заживших. И его снова подхватывает волна нового солёного моря, что щиплет адски, потому что у Тэхёна у самого лицо украшают увечия. — Я хочу к нему, — слова даются тяжело. У Тэхёна кружится голова. Он хочет встать, но ни одна часть тела не слушается его предательски. — Умоляю, — Тэхён шепчет и разрывается в слезах прямо на глазах у всего медперсонала, которые стали случайными свидетелями чужой драмы жизни. Тэхён привстает на локтях ещё раз, с большим трудом опирается на забинтованные пальцы, пока профессор пытается его снова уложить в кровать, но Тэхён собирает в себе последнюю силу воли, чтобы толкнуть его от себя, падает на пол, пока к нему бегут санитары, но врач рукой останавливает их, мол, всё в порядке, не надо. Тэхён сам поднимается на ватные ноги, хватаясь за все предметы, на которые можно опереться и чуть ли не ползёт к кровати Чонгука, которого положили с ним в одну палату, так как в ту ночь не было свободных мест. Было слишком много экстренно спасённых студентов. Тэхён пока медленными шагами идёт к кровати Чонгука, плачет и всхлипывает громко, от чего несколько медсестёр плачут вместе с ним, потому что понимают чувства Тэхёна, который тот даже скрыть не пытается. Ещё один шаг и Тэхён опускается перед ним на колени, обводя несчастным взглядом Чонгука с ног до головы. Его слёзы капают и марают чистую постель, оставляя после себя незамысловатые кружочки. Тэхён кусает губы, злится на себя, на Чонгука, на жизнь, что он проснулся, а тот, кто спас его душу, нет. Что закрыл его собой и теперь лежит со сломанной ногой и множеством ссадин на лице и теле. — Чонгук, — очень тихо, чтобы было слышно только ему одному, — милый, я здесь, — весь медперсонал наблюдает за ними не ради удовольствия, а ради того, чтобы сразу же оказать помощь, если станет плохо Тэхёну или ему, — Тэхён кладёт свою голову на подушку, ложась под его одеяло и шепчет в ухо: — ты обещал быть рядом со мной и никогда не бросать, — слезы неприятно стекают в ухо, — можно я сделаю то же самое? Поднимая глаза на лицо Чонгука, он берёт его руку в свою и прикрывает веки. Кристаллик слезы остаётся в уголке глаз, а Тэхён двигается к его лицу, чтобы оставить лёгкий поцелуй. Профессор и медперсонал машинально отворачиваются кто куда от смущения. А после Тэхён поднимает руку Чонгука, чтобы оставить поцелуй на костяшках бледных пальцев. — Просыпайся, мой свет. Я жду тебя, слышишь? Тэхён прикрывает веки ещё раз, сосредоточившись на том, как медленно вздымается чужая грудь, что свидетельствует о жизни. Профессор не стал заставлять его переместиться на свою постель, поставив ему все необходимые аппараты рядом с ним. Тэхён провалился в сон после проведённых процедур. А когда начал просыпаться, то под пальцами начинает ощущать шевеление. Резко открывает глаза, панически боясь того, что сейчас проснётся в том самом месте. Поднимая глаза, Тэхён наблюдает за вечером, который окутал город в сумраки. А когда хочет привстать, чтобы попить воды, снова ощущает шевеление пальцев под своей ладонью. Он ни на секунду не опускал руку Чонгука — настолько боится её потерять вновь. Тэхён смотрит на его спокойное выражение лица и умоляет всех святых, в молитвы не веря, спасти Чонгука, без которого он, кажется, уже не сможет жить в этом мире. Просто не выдержит подобной ноши. Он смотрит на него долго и никак не может налюбоваться. Чонгук такой красивый, во сне он кажется ещё более уязвимым. У Тэхёна щемит в груди, ему чуждо и непонятно это чувство симпатии. Когда он снова отворачивается попить воды, потому что его жутко мучает жажда, Тэхён взглядом цепляется за ресницы, которые подрагивают. Чонгук начинает сжимать его пальцы своими. Сердце вырывается из груди. Сейчас главное не плакать и держать себя в руках. — Чонгук, — Тэхён мягко его зовёт по имени, очень ласково гладит здоровой рукой по волосам. Та, что загипсована крепко сжимается его рукой. Как реагировать? Что делать? Нужно позвать врачей, профессора... — Я здесь, рядом. Чонгук пытается открыть глаза. Тэхён понимает, что он в сознании и не может оставаться спокойным. Хочет встать, чтобы нажать на красную кнопку по вызову врача, но Чонгук слишком крепко держит за руку. Тэхён наклоняется к нему, а после ловит застрявшие в углу глаз слёзы. Ему страшно. Хочется сказать, что всё позади, что он здесь, рядом с ним. — Чонгук, — снова зовёт очень ласково. — Ты меня слышишь, мой хороший? — столько нежности в голосе. Не случись такого ужаса с ними, Тэхён бы удивился тому, каким ласковым и открытым он может быть к тому, кто дорог сердцу. Чонгук с тяжестью открывает глаза, пока Тэхён с трепетом в груди за ним наблюдает. Тот смотрит в потолок точно также, как и он, когда только очнулся. Даёт время понять, что происходит и где он находится. У Чонгука голова ужасно тяжёлая и кружится до тошноты. Тёмные круги под глазами и бледные обветренные губы. Он порывается встать, но Тэхён не позволяет, хватая за плечо. — Т-ш-ш, — успокаивает, — ты такой умничка, слышишь? Слышит. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна и долго смотрит в глаза. Тэхёну страшно, что его могли забыть, но сейчас главное не это. Главное, что Чонгук жив и он дышит. — Тэ... — получается очень сипло, но Тэхён его понимает и улыбается как последний дурак. — Тэ... хён, ты мне... — Я знаю, — всхлипывая, он пытается держаться стойко, но расплывается в ничто перед человеком, из-за которого мир теперь не кажется пустым и одиноким. — Знаю, Чонгук, — берёт его руку и целует пальцы. — Ты, — каждое слово даётся с трудом, но Чонгук не оставит попыток быть сильным после комы, аварии, разодранных чувств, — нравишься мне, Тэхён. — Чонгук, — Тэхён понимает, что снова плачет, как сопливая девчонка и ничуть не ведёт себя как мужик. — Спасибо, что ты есть. Чонгук отворачивается в сторону, пряча глаза, в которых бушующий океан слёз. Тэхён поворачивает его лицо к себе, чтобы подушечками пальцев вытереть всю боль, которую хочется забрать себе до единой. Чонгуку больно так, что он не в силах даже обнять любимого человека, но он хватает за воротники больничной пижамы и целует его в губы, как может и умеет это делать сейчас, такой беспомощный. — Обещаешь любить меня во всех других Вселенных, мирах и галактиках? — Обещаю. По-другому нам нельзя. Кто теперь с этим поспорит?