Я слышу голос твой разбитой головой

Лампа на потолке тускло освещала помещение, и жёлтый грязный свет, излучаемый ею, находил своё отражение в кафельной плитке, которой были обделаны пол и стены. Атмосфера довольно неуютная, но причина этому не столь ужасное освещение. Что-то нарушило былое равновесие: скорее всего этим «что-то» являлось существо, которое выползло из туалетной кабинки на дрожащих ногах и скатилось спиной вниз по стене с тяжёлым вздохом. Оно излучало злость, дикое раздражение, некое непринятие, непонимание. Но над всем этим преобладала обида на себя. Пожалуй, обида на себя — самое ужасное, что можно испытать из перечисленных состояний. Посудите сами — с человеком, на которого направлена ваша злоба, вряд ли получится адекватный разговор без колкого язвительства. Возможно, если ваш обидчик нанес сильный, по вашим меркам, удар в самую душу, то с ним будет невозможно находиться в одном пространстве, да даже его силуэт в поле зрения будет мозолить глаза. В таком случае можно избегать встреч с объектом неприязни, либо закопать свою обиду куда поглубже, постараться забыть про неё. Но как быть, если обида нацелена на тебя самого. Здесь уже никуда не денешься: ты всегда будешь наедине со своим «вторым я», не сможешь выйти за границы клетки, в которой вы оба находитесь. Начнёшь метаться из стороны в сторону, лезть на стены, пытаясь прогрызть решётку, или просто плеваться ядом? Ведь если обида довольно сильна, то не успеешь заметить, как она обратится в бушующую ненависть. Захочется придушить, испепелить эту тварь, которая вечно портит тебе жизнь, обрекает на нелепое и жалкое существование… Пойдёт полный процесс самоуничтожения. Ты, как личность, потерпишь крах. Может быть, вы скажете, что это какой-то сюр: слишком всё утрированно звучит. Но именно это несчастье постигло Рейха в данный момент. Видимо, недавние события в его жизни стали последней каплей в море, спусковым крючком. Как же он жалок. В прошлом всё кичился, мол какой он великий и особенный, принадлежащий к сверхрасе, а все остальные — ничтожества недостойные жить. А по факту, оказалось совсем наоборот. Он пошёл против своего единственного настоящего друга, так подло и низко нанёс ему удар, причинил непоправимый ущерб. Совершил то, что невозможно простить. Конечно, та война закончилась почти 80 лет назад, но вспоминать её будут ещё очень долго, а одна личность не забудет никогда. Союз Советских Социалистических Республик. Это имя вызывало в нём довольно противоречивые чувства: отвращение в перемешку с влечением. Последнее вызывало сильные вопросы в голове Третьего: как подобное вообще могло произойти? По- видимому, он сильно помутился рассудком, сошёл с ума от одиночества и постоянного нахождения в кружке отбросов общества. Рею была противна мысль о том, что враг вызывает в нём подобное. А если подумать… Вдруг это слабая надежда на то, что Союз сможет его простить и принять или хотя бы просто перестанет смотреть на него с таким презрением и калечить при первой же удачной возможности? Второй вариант разум нациста отвергал всеми силами. Ну разумеется, это же полная бредятина, он же не настолько глуп и наивен, чтобы ожидать такое… Да и не нужно ему никакое прощение этого коммуниста, и без него можно спокойно дальше жить, главное — подавить это неуместное «влечение». Рейх поднялся с пола, оттряхнул скорее по привычке нежели из надобности свою форму и, пошатываясь, прошагал к раковине, дабы умыться и привести себя в чувство. Окончив водные процедуры, он посмотрел на отражение в зеркале и скривился. На нём сейчас лица не было, неподобающий «великой Нацисткой Германии» убогий вид. Он мог ещё долго зависать в этом состоянии и разглядывать свою физиономию, но в голову ударил внутренний голос: «Что же ты? Совсем себя не узнаёшь? Хотяяяя, совсем неудивительно…» — фрицу померещилось, что он как будто даже услышал чей-то смешок. По телу пробежался неприятный холодок, ему стало не по себе. " Ну-ну, к чему ты такую рожу скорчил? Забыл, что мы уже не раз беседовали до этого? Что ж, решил тебе напомнить. Ты только взгляни на себя, смотреть противно!» — словно с пренебрежением проговорил голос. «Всё кичился своим происхождением, гордыней аж за версту несло. Совсем затерялся там в своем манямирке. Наверное, никто даже бы не удивился, если бы ты с самим собой в брак вступил, ха-ха! Грезил днём и ночью о своих будущих великих победах, о идеальном мире, который сотворишь собственными руками! Знаешь, а ведь по началу дела шли неплохо, я уже подумал, что ошибался на твой счёт, но… Не было предела моему разочарованию, когда твоя армия начала терпеть поражение за поражением, что уж тут говорить про взятие русскими Берлина… Да и с союзничками, ты Рейх, мягко говоря, облажался: они же тебя почти ни во что не ставят. Сам то ещё не убедился после сегодняшнего?» — всё насмехался и насмехался внутренний критик. После такого Третий выпал в осадок. Ему уж совсем стало паршиво от этих слов, и, уже не в силах молча выслушивать всю эту муть, он решил ответить своему «собеседнику»: — Заткнись! ПРОСТО, МАТЬ ТВОЮ, ЗАТКНИСЬ!!! Во первых, мои, как ты выразился, «союзнички» относятся ко мне С УВАЖЕНИЕМ, и я это ЗНАЮ, просто японка не может обойтись без своих дебильных шуток. Во-вторых, КАКОЕ ПРАВО ты вообще имеешь, чтобы ОБВИНЯТЬ меня в чём-то? Ты всего лишь ИЛЛЮЗИЯ, ГЛЮК. Какого чёрта я вообще всё это сейчас слышу? По всей видимости, мне нужно срочно обратиться к психиатру, в конец потерял рассудок, — процедил ариец сквозь зубы в пустоту, иногда повышая тон на определенных словах. «Ооо, ты так уверен в их преданности? И поверь, я совсем не какой-то там глюк или приступ твоей шизофрении. Я — часть тебя, и как бы ты не желал избавиться от меня, у тебя, к сожалению, ничего не получится. Давай-ка лучше ещё с тобой поразмышляем… Ты ведь ненавидишь себя, так? Хо-хо, ещё как ненавидишь, просто не признаешь это, если кто спросит, а на самом деле ты все прекрасно понимаешь… Ну и правильно делаешь, думаю, СССР бы не проникся жалостью к тебе, узнав сей факт, а, наоборот, морду бы по-сильнее набил, чтобы соответствовать. Ты, наверное, когда в 41-м на его земли сунулся, посчитал, что тебе море по колено? Ох, какая досада, но сейчас ты похоже решил, что тебе лужа по горло. Раньше всё было по-другому, ты не падал с позором под ногами вражины и по углам как крыса не скрывался. «Золотая середина» не про тебя, верно? Открою правду: ВСЕ ТОЛЬКО И ЖДУТ С НЕТЕРПЕНИЕМ, КОГДА ТЫ УЖЕ ЗАХЛЕБНЁШЬСЯ В ЭТОЙ ЛУЖЕ И ПОЙДЁШЬ КО ДНУ, ГРЁБАННОЕ НИЧТОЖЕСТВО, АХАХАХАХАХАХАХАХА!!!» — в голове раздался оглушительный смех, который перерос в гул, а затем в невыносимый звон в ушах. По сосудам усиленно закачала кровь, приливая к вискам. Пальцы с хрустом вцепились в керамическую поверхность. Мужчину начало нехило потряхивать, его разум озарила резкая и не поддающаяся контролю вспышка гнева. В это время по коридору проходили Италия и Япония в поисках своего запропастившегося друга. Солнцеликой всё же стало немного стыдно за своё поведение, и она решила извиниться перед фрицем. Они уже обошли весь этаж, но пока ещё нигде не повстречали свою пропажу. Сквозь землю что ли провалился или решил прогуляться по другим этажам? Сомнительно, ему то там не особо рады, он и так уже на свою пятую точку сегодня приключения отхватил, не хватало ещё одних. — Дьявол, где его носит? Через пять минут начало собрания, все уже давно в зале свои места заняли, а он швыряется непонятно где, мы сейчас из-за него точно опоздаем и отхватим тогда по полной! — нервно протараторила Японская Империя.

***

Ладони немца сжались в кулаки до побеления костяшек. Удар. Зеркало разбилось вдребезги, мелкие осколки впились в руку, окрапляя раковину и пол алой жидкостью.

***

Две страны услышали звук бьющегося стекла и в полнейшем ахуе побежали в ту сторону, откуда он раздался. В душу к одному из этой двоицы закралось подозрение о том, что это было и, самое главное, КТО это мог быть, но он до последнего надеялся, что ошибся. Бывшие члены оси влетели в уборную и перед ними предстала шокирующая картина. Повсюду валялись осколки разбитого зеркала. Посреди комнаты стоял Третий Рейх, согнувшись в три погибели, с искрящимися от ярости глазами, из глубокой раны на ладони хлестала кровь, его всего трясло. Немец явно был сейчас невменяем, но что могло настолько сильно на него подействовать, если привело к такому раскладу событий? Япония кинулась к Рею, сжала его руку, и истерично закричала: -Блять, какого хера ты творишь псих?! , — в уголках её глаз скопились слёзы, — Неужели это из-за меня? Это же была шутка, чёртов ты имбецил! -Идиотка, прекрати орать, пока сюда все в округе не сбежались! Быстрее, отведём его в медпункт, потом узнаем, что этому шизоиду в голову взбрело, главное, что нашли его сейчас, а не позже! , — пытался успокоить итальянец свою подругу. Взглянув на ручные часы, он воскликнул: — Твою мать, собрание через три минуты! Они подхватили с обеих сторон под руки виновника торжества и, чуть ли не бежа, спешно удалились прочь от места происшествия.

***

Появление «святой троицы'' в медпункте не заставило себя долго ждать. Ворвавшись в кабинет, японка и итальянец усадили раненого на стул и стали мигом объяснять что произошло опешившей медсестре, которую чуть не схватил удар от такого неожиданного сюрприза. Доложив всю ситуацию девушке в белом халате, оба выметнулись из кабинета и сломя голову бросились на собрание, предварительно наказав немцу, чтобы тот отсиделся в кабинете как следует и пришёл в себя. Ещё несколько секунд был слышен топот, а после наступила давящая тишина. Остались лишь: светлый кабинет, совсем немного подрагивающая медсестра и помятый фюрер, находящийся в прострации. Её нервозное состояние можно было объяснить тем, что она опознала в своём пациенте всем небезызвестную личность. Всё же люди до сих пор, если не боялись, то точно опасались его. Этот факт ему очень льстил, и при виде такого поведения внутри разжигалось приятное чувство гордости. Девушка, не мешкая, достала из шкафа аптечку и принялась за свою работу, усевшись на корточки перед немцем. Она осторожно взяла травмированную руку и бережно начала доставать осколки из раны пинцетом, изредка покачивая головой и приговаривая: — Ох, ну как же вы так умудрились… Прошло уже порядка семи минут, и вот, ладонь нациста была зашита и перебинтована. Немец с шумным выдохом запрокинул голову назад и прикрыл свои глаза, которые уже начали побаливать и зудеть от яркого света люстры. -Ну вот и всё. Быстро заживёт, и оглянуться не успеете! Медсестра сложила бинт и медицинские препараты в аптечку, поднялась и удалилась в соседнее помещение, дабы дезинфицировать использованные инструменты. Спустя пять минут она вернулась обратно и застала довольно-таки милую картину: Рейх с безмятежным лицом дремал на стуле, тихо посапывая. Фуражка давно съехала ему на лицо, и её козырёк щекотал нос, отчего мужчина временами забавно помарщивался. Женщина решила не тревожить лишний раз пациента, поняв что ему нужен отдых, и тут же удалилась из кабинета, стараясь не слишком громко хлопнуть дверью, но сквозняк сделал своё дело, и Рейх тут же выпал из своего непродолжительного сна, дёрнулся, чуть не свалившись со стула на пол. Подняв голову, он осмотрелся и какого же было удивление немца, когда он вновь услышал пронзающую уши тишину. Запах хлорки и медицинского спирта приятно щекотал ноздри, в данный момент это хорошо успокаивало. Он вновь запрокинул голову назад, соприкасаясь затылком с белой стеной кабинета, и помассировал веки. — Verdammt, was für ein Alptraum… Умиротворяющая обстановка в кабинете немного помогла Рею быстрее прийти в себя и начать мыслить. «Ну и денёк, становится всё веселей и интересней. Что же всё-таки пошло не так в том злосчастном туалете? Обычный всплеск эмоций от перенапряжения за день и от «игры в прятки» с Союзом или нечто посерьёзней? " — эти размышления всё никак не давали покоя бедному немцу, который и без того сегодня излишне устал от всего и всех. «Так и до психушки не далеко, Рейх…» — снова заговорил голос в голове, но уже спокойно и без издёвки, на что нацист сразу обратил внимание и приоткрыл глаза. К его великому счастью голосом в голове оказался лишь он сам, а не тот припадочный шизоид, что гнобил его через отражение в зеркале в уборной. «Как же так? Ведь не мог я сам с собой такое сотворить… Или же мог?» — Рей продолжал размышлять о том, что случилось ранее, — «Хорошо, что Япония и Италия подоспели вовремя, не представляю, что бы я ещё натворил, если бы они не пришли. Неужели моя грёбаная мания величия стала отдельной личностью и решила отомстить мне таким образом?» Рейх тут же посмотрел на залатанную ладонь и немного скорчился от лёгкой, но довольно ощутимой боли. Она начинала ощущаться всё ярче при любой попытке подвигать пальцами или сжать руку. «Надо бы идти на собрание, а не то я могу пропустить всё самое интересное…» — Рейх цыкнул, закатив глаза от последнего слова, и поднялся на ноги. Его тело немного пошатнулось, затылок и виски прошила колюще-режущая боль, и он сразу же плюхнулся обратно, взявшись за голову здоровой рукой, — «Нет, пожалуй придётся ещё малость пересидеть, а то того и гляди, свалюсь по дороге. Потом затопчут и даже не заметят, отбросы…» Время шло довольно-таки быстро, и к сожалению Рей его совсем не замечал, хотя, может оно было и к лучшему. Прошло уже пол часа с начала собрания, а немец так и не удосужился появиться на нём. Он сидел переполненный спокойствием и безразличием ко всему тому, что происходило вокруг него. Из этого транса его вывела кричащая мысль о делах насущных: — Scheiße, собрание уже давно началось! Рейх вновь, пошатнувшись, подорвался с места, но на этот раз никаких казусов не произошло, и он со всех сил рванул вон из мед пункта по направлению к залу заседаний, держа рукой фуражку, чтобы та не слетела с его головы и не потерялась во время бега. Минута, две, три, и немец оказался перед массивными дверьми. От через чур быстрого бега он согнулся, опёршись руками на собственные колени, дабы перевести дух. Через какое-то время дыхание восстановилось. Ариец, выпрямившись и гордо подняв голову, распахнул двери, перед этим рефлекторно поправив свой головной убор, и лицезрел вполне обыденную ситуацию: с недовольным и очень возмущённым видом, нависая над круглым столом, и оперевшись на него руками, стоял Великобритания, подле него сидел, как бы Рейх выразился, сучонок — его сын США, напротив же сидел Союз с серьёзным лицом, опустив тяжёлый взгляд на стопку бумажек, которые он так старательно пытался выровнять, тихо постукивая ими по столу, а рядом с коммунистом, чуть придвинувшись к нему, сидел Китай с такими надменным лицом и величественным видом, будто он король всей земли. Меж всем этим располагались друзья фюрера, явно чем-то взволнованные, а особенно Япония, что было видно по тому, как напряжение и недовольство исказили её лицо. Заметив опоздавшего, все, не считая троих, кинули на него злобные взгляды, разумеется почти все, кроме Японии и Италии, что только обрадовались приходу своего друга, и СССР, который лишь издал тихий смешок полный презрения. Тишину сразу же нарушил британец, по всей видимости вновь обратившийся к коммунисту: — Но, Союз! Разве ты не. — не успевшего закончить Британию тут же перебил русский, отяжелённо выдохнув. — Я бы посоветовал соблюдать нормы приличия, Великобритания, — тут СССР сделал незначительную паузу, всё так же не отрывая свой взгляд от бумаг, и уже более грубым тоном добавил, — Повторяюсь последний раз, цена увеличится. Вы слишком быстро расходуете товар, поставляемый вам с моей территории, и просите ещё больше за такие копейки? Русский наконец-то поднял глаза, исподлобья смотря на англичанина, который всё никак не мог смириться со своим положением и хотел что-то опять возразить. К этому времени, немец успел тихо проскользнуть в зал и усесться на единственное свободное место, рядом с СССР. Снова повисло секундное молчание, но продлилось оно недолго — его нарушителем стал американец, пытавшийся утихомирить отца: — Father, сядь на место, please, — тихо проговорил США, чуть надавливая на плечо Великобритании. Усевшись на место и сняв свой монокль, британец положил его на стол и почесал переносицу, нервно стуча пальцами по деревянной поверхности и обдумывая своё решение. — Ладно, давай сюда свои чёртовы бумажки, я на всё согласен… , — сдавшись, процедил сквозь зубы англичанин, на что коммунист лишь победоносно улыбнулся и передал тому стопку документов с ручкой. — Ах, да, Японская Империя, — начал русский, посмотрев в сторону солнцеликой, от чего та встрепенулась, так как совсем не ожидала, что к ней обратятся, — Острова. Можете передать своей преемнице, что она не вернёт их обратно, как бы не старалась, эта территория отныне и навсегда принадлежит мне. Данный вопрос я больше обсуждать не намерен. Япония скорчилась ещё сильнее от накипевшей злости и, опустив руки под стол, сжала их в кулаки до хруста. Заметив это, СССР немного нахмурился и протянул девушке листок с соглашением, лишь спокойно добавив: — Не кипятись, уж такова твоя судьба. Тем более, если бы вы не опаздывали на важные собрания, я был бы более снисходителен в вашу сторону. — Союз прав, соблюдение пунктуальности и умение держать себя в руках — одни из главных качеств хорошего лидера, что явно не относится к вам, Япония, — с едкой ухмылкой произнёс Китай, после чего встретился с одобрительным взглядом своего приятеля. Русский и китаец коротко кивнули друг другу, будто бы издеваясь над всеми присутствующими в зале. — Вы, русские, просто деспотичные и безжалостные куски мяса! А ты, ускоглазый, только поддакивать и умеешь! , — после такого заявления, японка начала быстро просматривать текст, после чего расписалась внизу листа в специальном поле. Китай, в сторону которого было кинуто довольно резкое, но в то же время будто ребяческое обзывательство, не смог сдержать своего возмущения и ответил: — Я бы попросил вас! Уважение и вежливость также должны присутствовать, — после сказанной фразы китаец тут же перевёл своё внимание на любителя свастики, который витал где-то в облаках и мысленно не присутствовал на собрании, вперевшись взглядом в лакированный дубовый стол, — А вас, Третий Рейх, я бы попросил научить своих прихвостней уму-разуму, если в социальном плане они до сих пор находятся на уровне необразованных детсадовцев! Ариец тотчас вернулся обратно в реальность и устремил гневный взор на азиата, услышав как в адрес его друзей полетели беспочвенные оскорбления от него. Его зрачки сузились, а брови машинально сдвинулись к переносице, после чего он рыкнул и разъярённо парировал: — Я бы попросил, я бы попросил! Просить тебе ещё не надоело? Сам бы отдал что-нибудь, чёртова шестёрка! Не было бы UdSSR für dein спиной, ты бы так не храбрился и гадкими словечками не разбрасывался! — рот немца растянулся в зверином оскале, казалось бы, пару минут назад он был спокоен, как море в штиль, но теперь так и пылал злобой, — По сути ты такой же ребенок, отличие лишь в том, что ты прикрываешься своими заученными умными фразочками! — решил вдруг добавить нацист, — Да и по моему скромному мнению… Es ist Zeit für euch alle, in der Hölle zu brennen! [Вам всем давно пора гореть в аду!] США, который был крайне оскорблён таким заявлением, покраснел от негодования и, хлопнув рукой по столу, тут же выпалил: — Fuck off, damn немец! Have you decided that can insult us?! Совсем fear lost?! Следом в помещении наступил полный хаус: все страны вступили в перебранку и начали выяснять отношения, при этом выкрикивая разной степени паршивости всяческие обзывательства в сторону друг друга, и лишь один Союз смиренно сидел, наблюдая за этим дурдомом. Прошло порядка трёх минут, и глаз коммуниста начал дёргаться от всех этих, нещадно режущих уши, воплей. Он занёс руку над головой, и размахнувшись как следует, со всей силы нанёс удар кулаком по столу, от чего ручки и прочие канцелярские принадлежности с макулатурой подлетели в воздух, а по залу эхом прошёлся грохот. — ЗАТКНИТЕ ВСЕ СВОИ ЕБУЧИЕ РТЫ, НЕМЕДЛЕННО! Меня как будто стадо баранов в уши отымело! Что вы тут за цирк устроили, вы хотя бы видели себя со стороны, ироды проклятые! — Союз поднялся со своего места, окинув всех уничтожающим взглядом, и направился к кулеру с водой, дабы промочить пересохшее от крика горло. Все страны буквально вжались в свои кресла от настолько неожиданного выпада со стороны Союза и даже с некой боязнью посмотрели ему в спину. Налив себе стакан воды и залпом опустошив его, русский вернулся, поправил пальто и уселся на своё законное место. Воцарилось безмолвие, которое длилось около пяти минут, каждый переваривал случившееся в своей голове и боялся как-то косо посмотреть в сторону СССР, а тот же в свою очередь решил нарушить эту гнетущую тишину: — И ещё, если услышу хоть одно неприемлемое выражение в сторону Китая, — он развернулся корпусом к бывшим странам оси, — то дела пойдут гораздо хуже, если вы понимаете о чём я… — Кхм… Уважаемый, извиняюсь, что перебиваю вас, но я хочу поднять одну тему, которая показалось мне немаловажной, — с опаской начал Великобритания, в ту же секунду как замолчал СССР. Все уставились на англичанина и начали внимательно слушать. — Тут недавно поступила информация от доверенных лиц, что якобы появился некий шпион, ошивающийся близ некоторых стран, в том числе, и возле вас, — британец с лёгкой дрожью в руках придвинул к Союзу пару бумажек, которые тут же оказались в руках коммуниста. — Да ну? Премного благодарен, товарищ… — последнее слово русский немного растянул и начал внимательно изучать доклад, параллельно выслушивая комментарии англичанина. Закончив с прочтением документов, СССР вернул их обратно британцу. — Ну чтож, вы правда уверены в том, что это правда? Может произошла какая-то ошибка? Мне, если честно, слабо в верится в это. Вы не исключали, ту вероятность, что у ваших доверенных лиц просто-напросто может быть паранойя? — Товарищ СССР, я лично подписываюсь, что все эти сведения подлины и не взяты с потолка. Неужто, не было ни единого раза, когда вы замечали что-то странное? Союз на мгновение задумался, вороша свою память и проверяя недавние события на наличие в них необычных вещей. Вдруг в его голову врезались воспоминания о сегодняшнем утре и о силуэте, который, как он посчитал, ему привиделся. — Хм… А ведь действительно… Этим утром мне всё мерещилась чья-то фигура и чувствовалось присутствие кого-то постороннего, но я не придал этим вещам особо значения, списав всё на недосып и усталость. Если задуматься, то это довольно-таки подозрительно… Союз подпёр подбородок рукой и обратил пронзающий насквозь взгляд на немца, отчего тот в свою очередь вздрогнул и ответно уставился на СССР в непонимающем жесте. — Ничего не хочешь сказать, псина нацистская? — монотонно проговорил русский. Рейх скорчил физиономию, не хуже чем какой-либо актёр погорелого театра и уничижительно посмотрел коммунисту в глаза, чуть прищурившись. Он совершенно не понимал, в чём Союз его пытается обвинить, да и особо не хотел понимать, но всё же ему стало в некотором роде интересно что, он там себе понавыдумывал. Ариец до последнего молчал, играя с русским в гляделки, и тем самым напрягая и раздражая всех остальных в зале. — Не хочешь ли du сказать, что ich шпионю за такими Nichtigkeiten, как вы? — оскалившись, язвительно прошипел немец, чуть сжимая подлокотники своего кресла. — А как ты думаешь? Откуда мы знаем, что творится в твоей дурной башке? Вдруг ты замышляешь сотворить какую-то глупость? — Союз будто наступал на Рейха, намеренно закидывая того вопросами. И за своего друга явно хотел вступиться итальянец. Он уже было открыл рот, чтобы что-то возразить Союзу, но коммунист опередил его, и не глядя, резко добавил: — МОЛЧАТЬ ВСЕМ!!! Естественно никто и не посмел больше вставить свои пять копеек, чтобы не подливать масла в без того разгоревшийся огонь. Тут уже немец не захотел терпеть необоснованные нападки в свою сторону и сорвался с места, встречно начиная наезжать на СССР: — Да как du смеешь наговаривать auf mich?! Ты там в своей берлоге от водки окончательно рассудком помутился, Совок? Ich по-твоему совсем Trottel или как? Лучше бы Ich habe dir deine abscheulichen Augen ausgestochen und dich in einer Grube begraben! [Лучше бы я выколол тебе твои мерзкие глаза и похоронил тебя в яме!] — Тебе что с жизнью захотелось расстаться, гнусный подонок? Забыл, кто сейчас перед тобой?! Так давай я тебе напомню, подсосок! , — с этими словами русский также вскочил со своего места, и быстро сократив расстояние между ним и немцем, схватил того за воротник формы, почти уложив на лопатки.

***

Большой круглый стол в зале заседаний, шокированные страны, боявшиеся сказать лишнее слово. Слово, которое могло бы усугубить всю сложившуюся ситуацию. Гробовая тишина… И лишь громкое и тяжёлое, изредка прерывистое дыхание мужчины в военной шинели и в известном русском головном уборе с красноармейской звездой по середине нарушало эту гробовую тишину. Не трудно было догадаться, что этим мужчиной был никто иной, как СССР. Его злобный оскал сверкал так, что был виден со всех сторон зала. Мужчина крепко держал причину своей злости за воротник немецкой формы и глазами прожигал объект насквозь. Рейх, которого с такой ненавистью схватил Союз, опирался руками на стол, немного подрагивая от сильного напряжения и столь жгучего взгляда. Между этими двумя явно произошёл конфликт. Конфликт из-за войны, которая закончилась давным давно, и конфликт, который смог бы спровоцировать ещё одну. Эти двое метали стрелы в глаза друг другу, пытаясь отойти от только что произошедшей перепалки. Здесь бы завязался отличный бой не на жизнь, а на смерть, но что-то к всеобщей радости внезапно помутило рассудок обоих. Стены помещения поплыли перед глазами, все заволокло некой дымкой, и туман своими удушающими объятиями поглотил их… Оба тела с грохотом рухнули на пол, от чего все остальные подскочили со своих мест и поспешили на помощь к этим двоим. Никто толком не мог понять, что же произошло и все благополучно свалили всё на излишний стресс и постоянную нервотрёпку. Союза и Рейха подняли и усадили в кресла, пытаясь привести в чувство, однако же, никому не удавалось сделать это