Хвосты. Связующее звено

1. Они визжат, кричат, бьются в экстазе, слушая его бит, поглощая всем телом вибрации, рвущиеся из гигантских колонок. Они готовы умереть, чтобы это не кончалось. Они готовы убить того, кто скажет, что его музыка отстой. А он смотрит на эту прыгающую, дрыгающуюся разноцветную массу и презирает их. Они мерзки в своей фальшивости, отвратительны в своих животных порывах. Он ненавидит их всей душой, всем естеством и выражает это в своей музыке. Но. Им нравится. Он уходит со сцены за кулисы, и они воют в отчаянии и умоляют остаться ещё ненадолго. Вслед летит нижнее бельё, как женское, так и мужское. Мерзкие… Кто-то кидается вперёд в надежде коснуться кумира, оторвать часть одежды, содрать смешную маску глупо улыбающегося медведя. Но каменная стена охраны не даёт им приблизиться и на метр. Мерзкие… Он заходит в гримёрку, плотно закрывает дверь, скидывает свой агрессивный костюм, состоящий сплошь из чёрной кожи и шипов, и надевает наушники, которые напрочь отрубают все звуки внешнего мира. Теперь в полнейшей тишине остаётся дождаться полного закрытия клуба, дабы точно не встретиться ни с кем. У него договорённость: он радует это стадо своими безумными трэками, а взамен хозяева клуба не трогают его. Никто не трогает его. Зачем он всё это делает, раз ему так ненавистны люди? Всего лишь нужно на что-то жить. Почему не устроится на нормальную работу? А потому что… А вот почему. Время пришло. Нанятый персонал приползает отмывать клуб от мерзот, что остаются после этой толпы и он, переодевшись в похожую форму, выскальзывает из гримёрки, по пути подхватывая пакет с мусором и таща на улицу. Осталось несколько шагов, открытая дверь, тёмный переулок и вот уже почти дошёл до мусорки, как вдруг появляются несколько молодых людей. - А что, если нас поймают? – спрашивает слегка пошатывающаяся девушка на высоченных каблуках и в ультракороткой юбке, из-под которой при свете дня точно были бы видны трусы, или их отсутствие, кто знает. - Ты об этом волнуешься? – хмыкнул наркоманского вида парень. – Нам бы только взглянуть на него. - Да ушёл он уже давно, - буркнул ещё один недовольно. - Да что ты! Наши дежурили у клуба всю ночь и никого похожего не видели. - Он мог смешаться с толпой… - Да мы уже чуть ли не каждого изучили! Кто входил, кто выходил. Мы что, много просим? Всего-то встретиться с любимым ди-джеем и попросить автограф. - Его ещё никто не смог поймать… Но тут они наткнулись на пытающегося незаметно прошмыгнуть мимо них паренька с мусорным пакетом и в одежде уборщика и тот, что был похож на наркомана (а скорее им и был), с маниакальным обкуренным блеском в глазах схватил беднягу за грудки и выпалил: - Ты видел ди-джея? Он уходил из клуба? – но, увидев его лицо, отшвырнул от себя, заставив рухнуть на землю, и скривился. – Фу, урод! Блядь, и правда, таким по ночам только и работать, пока нормальные люди спят. - Боже, что с ним? – испуганно и брезгливо подошла девушка. Вот она, истинная человеческая натура. Гниль. Мерзкие… - в который раз подумал он и усмехнулся всей абсурдности жизни. Ещё час назад эта девчонка текла от восторга, дрыгаясь там, на танцполе. Мечтала отдаться сексуальному и загадочному ди-джею, который так и манил. Такие, как она нарисовали в своих больных головах прекрасный образ, который трахали ночами в своём воображении. Они боготворили его. Но вот он. Перед ними. И что? - Ты что ухмыляешься, урод?! И ему прилетает ногой в лицо. Не успевает он зажать руками кровоточащие и пульсирующие болью губы, как носок ботинка врезается в живот, а затем по рёбрам снова и снова. Когда они ушли, он ещё долго лежал на грязном асфальте. Боль уже почти ушла, ненависти тоже почти не было. Что толку ненавидеть, если такова правда жизни. Все люди мерзкие твари. Они будут любить что-то в их понимании красивое, но, даже если это что-то перестанет быть красивым или привлекательным, они запросто это растопчут. Мерзкие… Кое-как добравшись до своей убогой обители на чердаке заброшенного дома, он вдруг дико захотел разрыдаться от боли, обиды и безысходности. И в тысячный раз подумал: «Почему я так цепляюсь за эту никчёмную жизнь? Почему не убью себя?..» Он пару раз, правда, пытался покончить с собой. Но каждый раз перед глазами возникал образ матери, которая обхватив его и отчаянно вжав в себя, кричала от боли и захлёбывалась кровью в искорёженной машине, что неслась с обрыва. «Разве я могу предать её…» Доковыляв до подобия ванной – корыто в углу чердака и пара вёдер – он взглянул в осколок зеркала, что висел на стене. Распухшие от удара губы, разбитый нос… это всё ерунда, незначительно. Что страшнее всего – жуткие шрамы по всему лицу. Два, если быть точным. Один, небольшой, шёл от левой скулы, расчертив нижнюю губу, что сейчас кровоточила. Другой, самый безобразный на свете, рваный, расчертил лицо почти пополам, идя от правой ноздри вверх сквозь глазницу с побелевшим незрячим глазом, делил глубокой бороздой бровь и уходил через лоб в густые короткие чёрные волосы. Однако там, где когда-то давно была глубокая, вплоть до черепной коробки, рана, сейчас росли лишь седые жёсткие волоски, больше похожие на щетину какого-то животного. Шмыгнув разбитым носом, он через боль в губах улыбнулся. - Ещё уродливее, чем раньше. На его плечо опустилась тонкая женская рука и нежный любящий голос прошептал: - Ты у меня самый красивый… - Спасибо, мам. Только ты эту «красоту» и замечаешь. Он кое-как умылся и лёг на старый матрас. До следующей субботы можно было проваляться и никуда не выходить. Ах да. Ещё одна причина, почему ему был заказан путь на любую обычную работу, это пометка в личном деле о том, что он бывал в психиатрической лечебнице. Не единожды. А ещё, его мать погибла в автокатастрофе двадцать лет назад. Впрочем, как и вся его семья – отец и старший брат. Ему было восемь. 2. К следующей субботе он более или менее восстановился, особо серьёзных повреждений не было, поэтому очередное его выступление в клубе состоялось. К слову хочется добавить, что данный клуб находился в самом неблагополучном районе города и приличные люди сюда не захаживали в принципе, разве что какие-нибудь уникумы в поисках острых ощущений. Хотя в самом клубе почти никогда ничего серьёзного не происходило из-за большого количества серьёзной охраны, но вот за его стенами, стоило только выйти на улицу, вас запросто мог ждать нож в живот всего лишь из-за пары мелких купюр. Хотя то редкость, но бояться всё равно стоило и соваться в этот район, а тем более в этот клуб, уж точно не стоило приличным людям из приличных районов. И волею какого-то извращённого поворота судьбы сюда занесло совсем нетипичного для этих мест персонажа – милого, до одури смазливого паренька в светлых брючках и розовом свитере и выкрашенными в светло-русый цвет волосами. Благо он был в сопровождении компании друзей, которые обещали, что в обиду не дадут. Однако он и не переживал особо, полностью увлёкшись идеей побывать на выступлении недавно завирусившегося ди-джея. Он вполне комфортно себя чувствовал в любых условиях, будь то светский раут или подобные места, кишащие шлюховатого вида девчонками, бандитского вида парнями, вечно крутящимися рядом с первыми и явными наркоманами, что составляли чуть ли не половину контингента клуба. Войдя в полутёмное, сверкающее резкими психоделическими вспышками помещение, он тут же задержал дыхание, ибо дышать тут было практически невозможно. Компания друзей пришла почти под самый конец и толпа фанатеющего народа успела пропитать воздух влажными и резкими запахами перегара, табака и, кажется, секса. Стало немного мерзковато, даже для такого лёгкого на подъём, как он. Однако всё это мгновенно забылось, стоило только глянуть на высокую сцену, где за пультом ди-джея стоял он… Точнее, дело было не в нём самом, ведь он был всего лишь чёрной фигурой на фоне лазерного шоу, подсвеченного разноцветными прожекторами дыма и снопов искр откуда-то из пола. Дело было в том, что позади него. Или нет, не так. Из него… - Не может быть… - пролепетал парень, не слыша своего голоса сквозь жуткие звуки и вибрации, что отдавались странным трепетом внутри. Из тела ди-джея, возвышаясь над ним, выходил огромный призрачный серебристый хвост, больше похожий на лисий… В какой-то другой вселенной это могло бы показаться чем-то нереальным, но не здесь, где буквально каждый человек имел свой такой хвост. Ну нет, не прямо вот такой, а маленький призрачный хвостик разного цвета и формы в зависимости от каких-то особенностей личности. Но если кому-то посчастливилось в своей жизни увидеть такое огромное и великолепное чудо, то это значило лишь одно – этот человек твой. Он один. Больше никто и никогда. Потому, если встречаешь такого, то просто обязан уцепиться за этот драгоценный шанс, что даётся далеко немногим. Губы сами растянулись в какой-то глупой улыбке. Ну кто бы мог подумать, что встретишь свою судьбу в этом гадюшнике. Он обернулся и увидел, как его собственный, обычно тоненький, почти незаметный розовый кошачий хвостик, стал просто нереальных размеров, взволнованно мечась из стороны в сторону. И если бы он был физическим продолжением тела, а не эфемерным, то точно бы разгромил потолок и поубивал бы половину присутствующих. «Хотя, не жалко», - подумалось со смешком. Но ведь сие чудо просто невозможно не заметить с высоты ди-джейского пульта. Ведь явление этого гигантского розового хвоста было предназначено лишь избранным глазам. И вдруг раздался какой-то до невозможности резкий скрежещущий звук. Все буквально вскрикнули и схватились за уши. Все звуки стихли, ди-джей замер, уставившись в толпу. Его серебристый хвост, видимый лишь одному, так же замер столбом, кончиком проходя сквозь потолок и вдруг судорожно заметался из стороны в сторону. «Он меня заметил! Наконец-то…» Однако, владелец серебристого лисьего хвоста вдруг резко развернулся на 180 и быстро соскочил с трибуны, улепётывая в сторону гримёрки. - Чего?.. Это как понимать? – пробормотал парень, ошарашено глядя ему вслед. - Что произошло? – вопрошал один из друзей, кривясь от последствий жуткого звука. – Эй, ты куда?! Но тот его уже не слушая, нёсся к гримёрке, как локомотив. Однако там его ждала такая непробиваемая стена, что напор любого локомотива разобьётся вдребезги. Охрана оттолкнула его в руки друзей и стала напирать на толпу в то время, как какой-то голос вещал, что ди-джей таким фееричным образом закончил своё выступление. - Чёрта с два я поверил… Розовый хвост раздражённо дёргался, но ничего не поделать, клуб закрывался, и нужно было уходить. Не смотря на удивление друзей, он решил остаться у клуба караулить. Хотя даже столкнулся с парочкой насмешливых взглядов завсегдатаев, ведь он далеко не первый, кто пытался подстеречь кумира у чёрного входа или где ещё. Но вот он-то знал, что тот всё ещё в здании. Видимо, эти хвосты придуманы такими огромными не с проста, ведь серебристый кончик нет-нет да проходил сквозь одну из стен, выдавая довольно взволнованное настроение хозяина. Наверняка, всё для того, чтобы те, кто друг другу предназначены, смогли найти друг друга с большей вероятностью хоть в лесу, хоть в густо застроенном городе. Лисий хвост в итоге успокоился и не показывался до самого рассвета. Настырный преследователь чуть не замёрз на улице, а под конец почти уснул. Но вот дверь заднего входа отворилась, и в светлеющий переулок выскользнул невысокий паренёк с низко надвинутым на лицо капюшоном чёрной толстовки, в чёрной же защитной маске на пол лица и солнцезащитных очках. Из-за них в полутьме чуть не расшибся об мусорный бак, но упрямо помчался дальше. И его можно было бы принять за уснувшего где-то в укромном углу завсегдатая, который теперь спешно ретировался, или ещё за кого, но… Есть одно огромное серебристое НО, что сопровождало его, позволяя с лёгкостью отслеживать. Осталось только понять, как спрятать свой собственный розовый сигнальный огонь. Ведь если паренёк вдруг обернётся, то быть погоне. А почему-то пока его спугнуть не хотелось, ведь подвернулась отличная возможность узнать, где он живёт, что заметно облегчит дальнейшие действия, какими бы они ни были. Преследовать пришлось довольно долго, уже почти рассвело. Но вот тёмный силуэт нырнул в какой-то довольно мрачный переулок, который больше напоминал заброшенный город-призрак, и вошёл в старый нежилой трёхэтажный дом. Окна в нём были давно выбиты, на стенах граффити и непристойные надписи, а пахло тут, как в сортире. Страшновато, вдруг сейчас повылезут местные обитатели – наркоманы и всяческие маньяки. Но делать нечего, раз уж зашёл так далеко, то нужно идти до конца. Затолкав все страхи куда подальше, он упрямо вошёл в здание и осторожно пошёл по ветхой лестнице вверх. Никаких звуков не было слышно, кроме быстрых шагов впереди. Пройдя все этажи, он отметил, что нет ни одной двери лишь пустые проёмы. А соответственно это место явно не подходит для жилья. Однако в самом верху нашлась уцелевшая дверь и выглядела она довольно крепко. И, как ни странно, была не заперта. За ней обнаружилось просторное и довольно чистое помещение чердака. Правда, убранство изысками не отличалось. В одном углу стоял большой таз, вёдра и табуретка с полотенцами. Другой угол был отгорожен плотной занавеской. А по центру, у единственного окошка, находился двуспальный матрас, явно заменяющий владельцу жилища кровать. К слову о владельце. Он лежал на матрасе лицом вниз и что-то бубнил себе под нос, вертя головой из стороны в сторону. Хвост его так же дёргался, только заметно уменьшился в размерах, собственно, как и розовый, стал всего лишь с рост человека. Видно их гигантскость проявляется только в момент встречи и до первого знакомства. И вот оно, первое знакомство, осталось только протянуть руку и поздороваться. Тогда уже можно ни о чём не переживать, ведь нашёл своего человека. Ну, подумаешь, он немного испугался. Явно не привык к обществу, а тут… Но вдруг парень ощутил чужое присутствие и, резво подскочив, обернулся, вытаращив глаза на пришельца. А тот и отшатнулся от неожиданности. Он, как и все прочие, нарисовал в своём воображении симпатичный образ. Да даже если бы тот был не очень симпатичным, ничего страшного. Но такого точно не ожидал. Взгляд полубезумный, бегающий. Один глаз карий, другой белёсый, промораживающий своей жуткостью из-под безобразного шрама на пол лица. Но что ещё страшнее, так это полушёпот, обращённый к кому-то, кого здесь явно не было… - Мама, я не знаю, что мне делать… - прислушался, будто к ответу и вскрикнул: - Нет! Этому не бывать… - С кем ты… Но договорить не успел, ибо одноглазый паренёк ринулся вперёд и толкнул с такой силой, что он вылетел за дверь, больно приложившись спиной и затылком об пол. Дверь тут же захлопнулась, и из-за неё раздался истеричный вопль: - Убирайся! Долго упрашивать не пришлось. Владелец розового хвоста подхватился и со всех ног понёсся прочь. Кажется, судьба над кем-то решила жестоко посмеяться… 3. - Малыш, ну так нельзя, он же твой… - Переживёт. - А ты? - Я… Тем более переживу. Но внутри что-то предательски заныло и заскреблось. - Но почему? Ты же не хочешь быть вечно один. А этот мальчик тебя поймёт. - Вот потому я его и прогнал, что лучше бы этому не происходить. Пусть думает, что ему крупно не повезло с таким выбором судьбы, помучается немного, а может и много, но зато потом сможет себе найти кого-то… От этих слов о ком-то снова стало немножко больно. - Кого-то, такого же поломанного, как и он сам? - Да. Но это лучше чем… - Чем ты? - Да… - Нет, сынок, ты не можешь быть худшим вариантом. Ты будешь самым лучшим, что случалось с ним в жизни. И он будет для тебя тем же… - А разве это жизнь? – он обвёл рукой своё убогое жилище. – Мне ничего другого не светит. А он, думаешь, будет жить так? Может и смог бы немного, но в итоге бы страдал от того, что и со мной расстаться не может и жить так тоже… не может. Так зачем всё усложнять? В мире полно тех, кто не нашёл хвостатую пару и ничего, живут же как-то, не сходят с ума от страданий и прочей ерунды. Ко всему можно привыкнуть. И, предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что я в мир не выйду никогда. Там делать нечего. - Но… - Тебе напомнить, почему? - Сынок… - Напомнить?! - Ты стал таким жестоким… - Прости, мам, но я напомню. Тебе и себе, чтобы даже мысли в голове не возникало поддаться искушению и попытаться… Да, попытаться что-то сделать! Он схватился за голову от вновь подступающего желания то ли разрыдаться, то ли заорать во всё горло. Со встречи с тем розовохвостым внутри будто кто-то поселился и постоянно то жалобно выл, разрывая сердце, то злобно скрёбся когтями, причиняя жуткую боль. Это безумно раздражало и злило. Но поддаваться было нельзя, это всё равно ни к чему хорошему не приведёт. Никогда не приводило. Ведь если припомнить жизнь после той самой аварии, то вывод всегда был один – ни с кем не дружить. И дело не в том, что никому нельзя доверять или прочая ерунда. Нет. Всё дело в том, что кто бы не начинал хорошо относиться к изуродованному мальчику, в итоге всегда становился предметом насмешек и издевательств даже хлеще, чем сам калека. А мальчик был очень добрым и чутким, потому быстро понял простую истину – чтобы все вокруг были счастливы, он должен быть один. Он взглянул на печальную женщину со страдальческим лицом, и протянул к ней руку. Она тут же подошла и обняла, но он не чувствовал прикосновений, лишь лёгкое тепло. В который раз задумался, сошёл ли с ума, придумав в детстве образ мамы и протянув его через годы, либо её душа и правда не смогла упокоиться и оставить несчастного сына. Ни один из этих вариантов его не пугал. Пусть она даже продукт больного воображения. Пусть он реально болен и видит то, чего на самом деле нет, но он хотя бы не совсем один. И этого ему достаточно. И не нужны никакие истинные пары и вся эта ерунда. Не нужны… Только серебристый лис внутри считал иначе. Каждый раз при подобных мыслях больно вцеплялся когтями в сердце и злобно рычал, возмущаясь тому несправедливому факту, что он до сих пор не вместе со своей парой. И, мало того, почему-то, по каким-то глупым причинам, вместе им и не позволяют быть. А это не справедливо и возмутительно, значит надо продолжать драть душу и тело до тех пор, пока всё не будет так, как должно быть. А они должны быть вместе. Розовый кот и серебристый лис. - О чём задумался, мой хороший? - О том, что это не справедливо. Почему за нас всё где-то там решено? Да и кем? Может, я буду несчастлив с тем, кого мне кто-то там выбрал. Женщина тихонько рассмеялась. - Глупенький, во всём мире ещё не было ни одной истинной пары, которая была бы несчастлива вместе. А вот порознь… Поверь, это так. Пусть я это не совсем я, но я очень страдаю без папы. - Так почему ты не отправишься к нему? - А как я оставлю тебя одного? Ты уже прожил почти треть жизни и до сих пор испытывал лишь страдания… Я всем своим естеством желаю тебе счастья. Я не смогу оставить до тех пор, пока не буду уверена, что у тебя всё хорошо. - То есть, ты уйдёшь, как только это случится? – сердце пропустило удар. - Да, и я очень надеюсь, что это скоро произойдёт. Прими свою судьбу и забудь о прошлом. - Никогда не забуду. - Мой милый упрямый мальчик. Не бойся, всё будет хорошо, я уверена. - Я буду в порядке, мам. «В порядке. Один». 4. Странный монолог за дверью заставлял сердце сжиматься. Неужели вот так всё будет? Да, он вернулся. Вернулся в надежде, что чего-то не понял. Да и внешность это не главное. Её не выбирают, тем более, если это касается таких увечий. С этим можно свыкнуться, а можно и как-то изменить. Единственное, что действительно пугало, это возможность того, что бедняга сумасшедший. Недаром у него такая ненормальная музыка, которая порой вызывает рвотные позывы и желание застрелиться. Однако родители с малых лет учили не судить кого-то по внешнему виду и первому впечатлению. Потому он и решил вернуться. Но, то, что он услышал, лишь подтвердило его опасения. Парень безумен и явно разговаривает с кем-то несуществующим. Хотя, если предположить (всего лишь предположить!), что он разговаривал с кем-то реальным, то звучало это вполне адекватно. Он был спокоен, рассудителен, хоть и довольно мрачен в своих словах. И голос приятный… Розовый кот внутри замурлыкал. Ему-то уж точно было плевать на какие-то там недостатки, он их просто не видел. Для него любой недостаток превращался в достоинство и в то, что непременно нужно любить и обожать. Тогда, может, стоит попытаться ещё раз? Уж сейчас он готов к отпору, если что. «Даже если он попытается применить силу и выгнать меня, или даже как-то навредить, то я смогу за себя постоять. Не зря же ходил в секцию карате. Ну что ж… Раз. Два. Три». Он сделал вдох и толкнул дверь. «Вот это беспечный парень! Ничему его жизнь не учит, опять не запер её». Однако внутри было тихо и пусто. «Эй, я же только что слышал его разговор с самим собой, или с кем он там спорил…» Во всём помещении укромным местом, где можно было бы спрятаться, казалась только та шторка. Хотя как раз из-за неё раздавались тихие щелчки, похожие на звук компьютерной мыши и еле слышное гудение. «В этом богом забытом месте есть компьютер? Хотя, где-то же он должен работать над своими трэками. Надеюсь, не убьёт так уж сразу и удастся поговорить. Я честно готов взглянуть на него непредвзято». Набравшись смелости, он тихонько подошёл к шторке и, слегка отодвинув краешек, заглянул за неё. Там и правда был компьютер, и довольно неплохой, если не сказать очень даже крутой. Пришельца парень не замечал, хоть и сидел боком. Просто он был повёрнут как раз той стороной лица, которая была больше всего изуродована, и ничего не видел этим глазом. Ещё и в наушниках. Это дало хорошую возможность разглядеть, не привлекая его внимания пока что. «Бедняга, кто же его так… Потому, наверно, и сидит здесь, как тролль в пещере. Хотя в мире полно людей, кто не скрывает свои увечья, а наоборот выставляют их напоказ. Видимо на это есть причины. Хм, и если присмотреться, то он очень даже ничего, профиль симпатичный. Пора, наверно, поздороваться». Но как же обратить на себя внимание, чтобы не напугать? За плечо лучше не трогать, вдруг у него хорошие рефлексы. Кто знает, где он получил эти раны. Без руки можно остаться. «Ага, в рыцарском поединке… Ну и бред. Так, всё, не трусь, ты тоже не пальцем деланный, справишься, даже если он проявит агрессию. Тем более выглядит он довольно хиленько. Не тощий, конечно, но явно по спортзалам не бегает в отличие от некоторых. Ладно, поехали». - Кхем-кхем, - выдал он нечто неуверенное, однако реакции не последовало. – Ну да, он слишком увлечён, тут хоть в барабан бей. Нет, ну правда беспечный. А если зайдёт кто-то не такой замечательный, как я, треснет по голове и… и не знаю что. Дальше додумывайте каждый в меру своей испорченности. Стоял, разговаривал сам с собой, даже увлёкся. И не заметил, как сгорбленная спина вдруг напряглась, а руки замерли. Призрачный серебристый хвост, до этого плавно двигающийся в ведомом одному ему ритме, стал нервно дёргаться. Были бы в придачу к хвосту ещё и лисьи уши, то задвигались бы, как локаторы, оценивая степень опасности. Но их не было, потому пришлось воспользоваться глазами, точнее глазом. Обладатель лисьего хвоста медленно повернул голову. О, это выражение лица надо было видеть. И удивление, и страх, и злость одновременно. Но злость таки победила. Он медленно встал и угрожающе двинулся на своего нежданного гостя. Однако гость не двинулся с места. Он как мышь загипнотизированная змеёй не испытывал страха, а лишь жгучий интерес. Теперь он мог спокойно разглядеть своего личного лиса. Да, именно, своего. Не идеального, немного тронутого аутсайдера, но всё-таки своего. Он уже это чувствовал. И все эти шрамы и белый незрячий глаз совершенно не пугали. Всё это уже не замечалось или частично игнорировалось мозгом, который видел лишь то, что было за шрамами. А за ними было довольно красивое лицо, которое изо всех сил старалось выглядеть угрожающе, но это слабо получалось. «И уже не получится. Ты милый». - Какого чёрта ты тут забыл?! Убирайся! – раздался злобный рык. Однако это тоже не смогло напугать, даже наоборот умилило. Ведь парень слегка шепелявил. – Ты ещё и лыбишься? Это уже было шипение, и за ним последовал довольно опасный выпад, от которого с трудом, но удалось увернуться. - Я пришёл знакомиться и так просто не уйду. - Тогда я тебя заставлю… - А я сильнее тебя. - А я… - запнулся, задумавшись, но вдруг как-то странно ухмыльнулся. – А я сумасшедший. - Хм, вообще-то психи не признают, что они психи. Ой, - он приготовился уворачиваться ещё от одного выпада, однако парень метнулся к коряво прибитой полке рядом и, порывшись, продемонстрировал какой-то документ. - Зато врачи признают… Так что убирайся. - О… - Убедился? - Убедился… - Тогда проваливай. - Убедился, что у тебя очень милое имя. - Чт… Ах ты сволочь! Он снова кинулся на наглеца, но тот успешно увернулся и, подскочив к столу, схватил лежащий там беспризорно телефон. - Сейчас уйду, не переживай, только кое-что сделаю. - Отдай сейчас же! Пришлось ретироваться из-за шторки, на ходу набирая свой номер и фотографируясь на сохранённый контакт. - Всё, готово! Теперь мы знакомы, – он кинул телефон парню в руки и метнулся к двери, пока его не покарали за наглость. И сбежал, улыбаясь и повторяя про себя «Мин Юнги… Мин Юнги…» А тот с зубовным скрежетом сжал телефон в руке и со злостью уставился на озорную фотографию смазливого нарушителя спокойствия, подписанную как «Пак Чимин». - Я так рада за тебя… - Мама! Это ужасно… Он опустился на край матраса, продолжая смотреть на фотографию, и чувствовал необъяснимую тревогу.