Да хватит запоминать мои русские поговорки!

— Проклятые зомби‐жуки,— сердито проворчала хромающая Саша, опираясь на меч. К ней подбежала взволнованная Энн и приобняла, заставив опереться на свои плечи. — Саша! Ты ранена? Кто тебя ранил? Как серьёзно? Тебе сильно больно? Я принесу аптечку, ты сиди спокойно здесь, никуда не уходи! — Бунчой усадила её на диван в своей комнате и метнулась в другую со скоростью Домино-два, увидевшей сладкое. — Конечно, уйду я с такой раной на ноге,— проворчала Вейбрайт, снимая обувь и закатывая штанину. Энн прибежала с аптечкой и, обнаружив состояние Сашиной ноги, недовольно зарычала. — Саша Вейбрайт, сколько дней ты не мылась? Твоя рана сейчас воспалится, и ты сдохнешь от воспаления крови! Пошли мыться. — Удачи тебе найти чистую воду, — скучающе подперев щёку рукой, промычала блондинка. — Вот и найду! Ладно, промою пока перекисью водорода и наложу бинт с мазью Хоп попа. Энн взяла Сашу за ногу и, намочив губку прозрачной жидкостью из небольшой фляжки, стала стирать грязь. Вейбрайт зашипела, когда рану защипало. — Терпи, казак, атаманом будешь. — Хватит запоминать мои русские поговорки, бесишь. — Тогда я буду мучить тебя тайскими поговорками, муахаха. — Помучай меня тайской едой, я есть хочу. — Ладно, приготовлю. Конечно, обработка раны не ахти, но на время сойдёт. Я за водой. — Удачи тебе найти то, что не смогла достать я за месяц здесь!— глядя вслед шатенке, нахохлилась блондинка. *** — Я тебя недооценивала,— пропыхтела Саша, стоя около гигантского чугунного котла, отчищенного усилиями жаб до стерильного блеска. Энн гордо хмыкнула: — Ожидаю такую же фразу о моих кулинарных навыках. — Это мы ещё посмотрим. С помощью Энн Саша забралась в котёл и последовательно выкинула оттуда ободок, доспехи, плащ, штаны, юбку и сапоги. — Эй, осторожнее! Твоя обувь способна убивать! — Я тоже убиваю прекрасно. Жабы подкатили несколько крупных вёдер с нагретой водой и вылили в котёл. Саша разомлела. Правда, вода тут же стала грязно-мутной, но кому это вообще важно, когда она несколько месяцев была лишена ванны. — Дай мыло и мочалку, — послышался её голос, гулко отражённый от чугунных стенок. В голову прилетели требуемые принадлежности. — Айй! Ну знаешь ли, у тебя есть все шансы стать профессиональным киллером! С легендарным оружием! — Учусь у лучших, — улыбнулась под нос себе Бунчой. Через час лежания в долгожданной ванне, отскоблив грязь и вымыв голову, пахнущая апельсиновым шампунем, завернутая в пушистую розовую пижаму и с гигантским махровым полотенцем с черепашками на голове Саша сидела у камина и нежилась в тепле, накрывшись одеялом. — А вот и еда! — Энн победоносно внесла в комнату пананг гай.— Конечно, вместо курицы я использовала муравья, но неважно. — Надеюсь, это не сожжёт мои кишки? Я хочу жить, — понюхала блюдо блондинка. Пахло карри, перцем и ещё миллиардом специй, которых Саша не знала. Но это точно было острым. — Не волнуйся, для тебя у меня приготовлена более изощрённая и мучительная смерть, — поставив на столик поднос, Бунчой плюхнулась под бок к Саше. — Дай одеялко, мне холодно! — Ну ладно, лежи, — полуворчливо улыбнулась Вейбрайт, заключая в медвежьи объятия подругу. Полотенце сползло на спинку дивана. Влажные волосы рассыпались по плечам. Ощутив сильные ладони на своём животе, Энн растаяла. Она накрыла бледные руки своими смуглыми и слегка сжала. Кудряшки цвета молочного шоколада защекотали Сашин нос, и она зарылась лицом в волосы, пахнущие листьями, ветром и кофе. Энн наслаждалась тактильной связью, какой давно не было между ними. Глаза слипались, хотелось остаться навсегда в кольце сильных рук, прижимающих к состоящему, казалось бы, из одних только мышц телу и дарящих уют. Цитрусовый аромат окутал разум. Лишь одна деталь портила картину. — Са-а-аш,— протянула Энн.— У меня шея затекла. Блондинка постаралась поменять положение и шевельнула ногой. — Сука,— прошипела сквозь зубы она. — Прости, я совсем забыла о твоей ране!— Энн выпрыгнула из обнимашек и метнулась за аптечкой. Саша сердито нахохлилась. Шатенка быстро достала нужные принадлежности и начала ловко разматывать бинты. Вейбрайт недовольно скривилась и закусила губу, когда Бунчой аккуратно оторвала ткань от повреждённой кожи. Успокаивающе поглаживая конечность, Энн тщательно промывала рану, вспоминая всё, что знает об их обработке. — Ну не страдай ты так, потерпи. Скоро перестанет болеть. —Ага, скоро. Ещё скажи, до свадьбы заживёт. — Не будь такой ворчуньей! И спасибо за поговорку, я обязательно тебе припомню. Саша надулась, не зная, как продолжить эту абсурдическую дискуссию. — А это чтобы зажило, — и Энн оставила около края раны сухой поцелуй. Как оказалось, лёгкого касания шершавых мягких губ шатенки достаточно, чтобы провозгласить Вейбрайт помидором. —Эй, Саш, а чего это ты замолча... Энн перехватила взгляд, устремлённый на её губы, машинально облизнула их и замолчала. Голубые глаза испугнанно встретились с карими, поняв, что чувство перестало быть секретом. В животе упал камень, сладко и грубо тянувший низ. Сердце застучало как сумасшедшее. Энн медленно отложила бинты, и, опёршись руками на диван, приблизила их лица максимально. — Ты так притихла. Ты хочешь меня поцеловать?— тихо шепнула она почти в самые Сашины губы. — Да,— выдохнула блондинка. И вместо ответа Бунчой прижалась к ней изо всех сил. Поцелуй пронизывал мурашками оба тела. Языки переплелись в чудесном танце, а шоколадные кудрявинки смешались со светлыми прямыми прядями. Ладони гладили везде: затылок, уши, щёки, лоб, шея. Губы размыкались лишь ради кислорода, а затем вновь соединялись, сминая друг друга. Разгорячённая Энн повалила Вейбрайт на спину и прижала к дивану. Саша слегка приподнялась и куснула её за ухо. Рваный вздох послужил наградой. Энн покрывала летящими касаниями всё лицо блондинки, целуя в веко, бровь, обводя поцелуями лоб и щёки, оставляя горящие следы на подбородке и носу. Лизнув ухо, шатенка вообще потеряла контроль. Она касалась Саши везде, где достанет. Вейбрайт, очумевшая после нескольких месяцев тактильного голода, лишь слабо постанывала. В голове кружил миллиард вопросов, но разбираться с ними вообще не хотелось. Хотелось зацеловать, облизать, закусать эту милую девушку перед собой. Что Энн, собственно, и делала. Прервавшись перевести дыхание, Энн нависла над Сашей на локтях. Вейбрайт попыталась двинуться и задела рану. Её глухое ругательство отрезвило Бунчой. Испугавшись своего внезапного порыва, она отпрянула от девушки. — Саша, саша, прости! Я... я сама не знаю что сейчас было, прости, я не хотела сделать тебе больно,я... Саша перебила её мягким поцелуем. Отстранившись, она взяла Энн за руку и серьёзно сказала: — Энн, не бойся. Я умею терпеть боль. Я же сильная. И мне было очень хорошо. Не дёргайся так из-за моей маленькой ранки. Я, конечно, утрирую насчёт ранения, но это вообще сейчас не нужно. Рядом с тобой мне всё кажется маленьким и неважным. Я могу снова...? Кивок кудрявой головы, и их губы вновь соприкоснулись. Разомкнув поцелуй, Саша нежно потёрлась кончиком носа о щёку шатенки. — Бунчой, ты прекрасна. — Ты в последнее время слишком часто зовёшь меня по фамилии. Ты хочешь её себе? Хихикающая Энн чмокнула в лоб смущённую блондинку. — Ну а если по правде, то хочу,— шепнула Вейбрайт в бархатное ухо. — Ну, с этим придётся повременить. А сейчас я хочу тебе что-то сказать. Сердце Саши забилось быстрее. — Я слушаю. — Саша Вейбрайт, будешь ли ты моей девушкой? — Да, — прошептала блондинка прежде чем поцеловать. — Я не договорила,— едва успела вставить Энн. Отстранившись, она строго сказала: — И ты должна серьёзнее относиться к своим ранам! А то умрёшь ещё, а мне придётся за тридевять земель тащиться за ингредиентами для воскрешающего ритуала. — Да хватит запоминать мои русские словечки! Смех Энн был прерван очередным поцелуем. С той ночи две девочки всегда засыпали в объятиях друг друга.