Идём со мной

      У Рей было всего одно желание — сжаться в клубок, чтобы хозяин замка перестал свирепо нависать над ней. Никогда ещё лорд Рен не внушал ей такого ужаса. Его мохнатые когтистые лапы потрагивали, так что девушке казалось, что он вот-вот вцепится ими ей в горло. Из-под чёрной маски слышалось частое и прерывистое дыхание, сопровождающиеся сдавленным рычанием. Кроме страха быть растерзанной на части, Рей страшилась того, чтобы он снимет маску. Она была уверена, — если лорд Рен сделает это, то она сразу лишится сознания. Несколько секунд, в течение которых Кайло сверлил её взглядом, для мисс Палпатин длились, как целая вечность. Она медленно отступала назад, пока не наткнулась на столик. с розой. — Зачем ты сюда вломилась? — Кайло буквально рычал, с трудом сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть наглую гостью прочь от столика. Роза была цела, и это самое главное. — Я… — Рей осознала, что действительно не знает, что ответить, — я просто хотела… — Убирайся! — Кайло повернулся к ней спиной. — Прошу прощ… — девушка попятилась к двери, натыкаясь на мебель и стопки разбросанных по всей спальне книг. — ВООООН!!! Рен рывком обернулся, и его маска упала на пол. На Рей глядели тёмные глаза под густыми чёрными бровями. Всё лицо покрывала густая тёмная шерсть. Девушке даже показалось, что из ноздрей у него вылетает пар, как у разъярённого быка. Оцепенение Рей испарилось в один миг, девушка обернулась, и ноги сами понесли её прочь из западного крыла. Она мчалась вниз вплоть до самого холла, не сбавляя скорость. Ей мерещилось, что хозяин замка несётся следом, отталкивая от себя рыцарские доспехи, разрывая гобелены на стенах и разбивая в прах мебель и статуэтки. Вылетев на морозный воздух, Рей побежала прямиком в конюшню, оседлала Сокола и велела ему мчаться домой, в Коррелию так быстро, как он только сможет. Разомкнув задвижку на воротах, она услышала громкий вой, но не стала оглядываться, только крепче вцепилась в гриву коня. Она не хотела знать, был ли это ветер, или она сама слышала завывания самого хозяина замка. Волосы облепили ей лицо, мешая видеть дорогу. Уже начало темнеть, и лес выглядел довольно жутко. Но даже лесная чаща, полная голодных волков не внушала ей такого страха, как горящие глаза Кайло, его рычание и вздыбленная тёмная шерсть. Молясь, что Хан не ошибался в возможностях своего скакуна, Рей пригнулась ниже, к холке Сокола, чтобы защитить лицо от ветвей, до крови хлещущих её по щекам.       Около четверти часа Сокол петлял по тропам в чаще леса. Рей полностью доверилась коню и позволила ему самостоятельно искать дорогу к дому. Во-первых, она всё равно не смогла бы отыскать нужное направление в ставшей почти непроглядной тьме лесной чащи, а во-вторых, девушка понимала, что инстинкты животного надёжнее её догадок. А затем она их услышала. Волки напали на след беглецов. Рычание и вой хищников становились всё громче. От страха Сокол помчался ещё быстрее, но хищники были проворнее. Через несколько минут Рей обернулась и увидела во тьме их горящие глаза, услышала, как щёлкают острые клыки. Очевидно, им редко перепадала такая крупная добыча. Ещё несколько минут прошло (деревья к этому моменту стали расти реже, и у Рей появилась надежда, что они приближаются к деревне), прежде чем волки отважились начать нападение. Соколу становилось всё труднее уворачиваться от хищников. Пару волков Рей отпихнула ударом ноги по дрожащим от предвкушения добычи мордам волков. При нападении очередного хищника ноги скакуна подкосились на повороте, и он сбросил наездницу. Рей упала на бок, больно ударившись головой об землю, и разодрав себе лоб и висок об мелкие камни и сучки. Но причитать было некогда. Волки, как зловещие вихри, уже приближались к ней, а Сокол в нескольких шагах отбивался от четверых хищников сразу. Рей нащупала пару камней и швырнула их в сторону волков. Разумеется, оба булыжника пролетели мимо, но у неё появилось несколько секунд для того, чтобы поднять с земли толстый сук. Она осознавала бессмысленность своих действий. Прежде чем она успеет залезть на Сокола, волки растерзают на части их обоих. Но если бы даже ей это удалось, конь был ранен и не смог бы долго отрываться от погони целой стаи разъярённых хищников. И тем не менее она нанесла пару ударов в разные стороны, ушибив одному из хищников нос, а второму ухо. Третий волк прыгнул на неё, широко раскрыв страшную пасть. Рей в ужасе упала на землю, выронив сук и закрыв голову обеими руками. И в этот же момент рычание стаи сменилось испуганным визгом. Рей не отваживалась поднимать голову, но когда волки завыли громче, то ли от ярости, то ли от страха, всё же отважилась это сделать. Увиденное окончательно выбило девушку из колеи. Рей увидела огромную мохнатую фигуру, расшвыривающую волков в разные стороны. Окровавленные и перепуганные, они один за другим исчезали в чаще и не отваживались на новые нападения, но её защитник тоже слабел. Волки всё же успели несколько раз вцепиться ему в руки и плечи, поэтому когда последний хищник исчез в чаще, лорд Рен рухнул на колени, а затем и вовсе обмяк на земле. Дышал он прерывисто и тяжело. В свете показавшейся из-за туч луны Рей увидела, что из его ран текут струйки крови. Она сделала пару шагов по направлению к Кайло и взглянула на Сокола. К чести коня он не умчался прочь, а остался с ней. Вздохнув, девушка помогла Кайло встать. Тот, очевидно, находился в полубреду, поскольку рычал что-то неразборчивое, пока не оказался на корпусе коня. Соколу было нелегко тащить на себе такую ношу, поэтому возвращались они медленно. Рей накинула на голову капюшон и подняла своё оружие с земли. Она сомневалась в том, что волки отважатся вернуться. Они тоже были ранены и испуганы. Но с палкой в руках она всё же чувствовала себя немного уверенней. Пока они шли по лесу, следуя по собственным оставленным при побеге следам, Рей несколько раз сомневалась в правильности её решения, но как ни крути, Кайло её спас от неминуемой смерти, и девушка просто не могла бросить его в лесу истекать кровью. Судя по всему, раны были серьёзными, потому что когда они приблизились к распахнутым воротам, Рей поняла, что он отключился.       Сокол явно почувствовал себя лучше, поскольку самостоятельно вернулся в стойло, как только сбросил хозяина замка на диван в холле. А персоналу, напротив, только предстояло испытать волнение. Увидев истекающего кровью Кайло, Фазма буквально раскалилась от ужаса, По свалился с ног, а Хакс даже не нашёлся, что сказать. После этого Рей почти упала в кресло, предоставив Рена заботе слуг. Фазма успешно руководила горничными, которые обработали раны Кайло и дали ему снотворное, поскольку очнувшись, он сразу зарычал от боли. Около получаса девушка оставалась незаметной. И у неё было предостаточно времени, чтобы подумать о двух вещах. Прежде всего о том, что она по всем пунктам повела себя, как круглая идиотка, а во-вторых — хозяин замка уже не казался ей таким ужасающим, как часом ранее в западном крыле.

***

      С фермы Хан и Финн выехали ещё до рассвета, чтобы не привлекать к своему отъезду большого внимания. Для всей деревни причиной поездки Хана, его верного пса Чуи и Финна была ярмарка, на которой Соло продавал свой урожай. Поскольку никто не видел, что он загружал в повозку, эта причина выглядела вполне правдоподобно. Чуи прогулка явно пришлась по вкусу. Он возбуждённо обследовал каждый кустарник, бегал за бабочками и выслеживал ящериц. Финн выглядел удовлетворённым. Ему не терпелось добраться до замка и вызволить Рей. Хан же был мрачнее тучи. И об истинной причине его невесёлого настроения не знал никто, кроме жены. Целый день Соло петлял по лесу, специально двигаясь как можно медленнее, чтобы потянуть время. Впрочем, в этом не было нужды. Финн всё равно не помнил дороги. Найти какие-либо следы ему не удалось, а весь лес по словам парня казался ему «совершенно однообразным». Поэтому, после полудня они разбили лагерь на опушке леса и принялись жевать заранее приготовленные бутерброды. Теперь уже Финн выглядел мрачным, а Хан, напротив, немного повеселел. Давно он не выбирался из деревни. Свежий воздух сделал своё дело. — Послушай, Финн, — Хан бросил пастуху яблоко, — я правда хочу тебе помочь, но к сожалению жители нашей деревни периодически пропадают в лесах. Некоторые легкомысленно сворачивают с тропы, чтобы добраться до Коррелии побыстрее. Других подводят испугавшиеся волков лошади. Тебе повезло, а Рей нет. Я бы на твоём месте не надеялся на успех. Рей хотела бы, чтобы ты двигался дальше. — Значит, вы всё-таки мне не верите? — Финн выплюнул косточку. — Отчасти, — Хан снова помрачнел, — допускаю, что замок был. Всё возможно в этих лесах. Но монстр… Тебе не кажется, что это перебор? На основе твоих переживаний вполне возможны реалистичные сны. — Даже если так, — сдался Финн, — Рей могла остаться в том замке, потому что из леса выбраться не могла. Мы должны её найти. На деле парень вовсе не начал считать свои воспоминания сновидением, но решил сказать, что всё наоборот, чтобы Хан начал воспринимать его всерьёз. — Согласен, но давай без глупостей, хорошо? Эти леса — не самое безопасное место. Что-то в поведении Хана Финну не нравилось. Ему всё отчётливее стало казаться, что мистер Соло от него что-то скрывает, но наверняка он обязан этим своему воображению. Скорее всего, Хана просто раздражает, что ему приходится тратить своё время в лесу, когда он мог бы заниматься своими делами на ферме. И Финн не мог его винить, но всё же был благодарен старому ворчуну за помощь. До вечера они продолжали блуждать по лесу. Финн хотел как можно скорее начать обследовать чащу, но с наступлением темноты там было слишком опасно. Хан развёл костёр вдали от кустов и начал жарить сосиски, а Финн глядел, как Чуи гоняется за мотыльком. — Прости, Финн, я часто ворчу на тебя. Да и на других тоже, — Хан протянул ему тарелку с сосисками, — на это есть причины, которых тебе лучше не знать. Финна так и подмывало сказать, что он очень даже не против узнать эти причины, но из вежливости промолчал и начал жевать сосиски. У Хана, видимо, не было аппетита, поскольку он не взял в рот ни кусочка, очевидно погрузившись в воспоминания о тех самых неприятных причинах. Финн заметил, что при каждом шорохе фермер вздрагивает и щурится. Боится волков, решил Финн. Ему даже стало совестно при мысли о том, что это из-за него Хан покинул безопасную ферму. Но в конце концов, Соло сам принял это решение.       Хан уступил Финну место в телеге, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Конь неспешно жевал траву, Чуи, дремал, утомившись от беготни на свежем воздухе. Финн уже скоро начал мирно посапывать. Но Хану не удавалось расслабиться настолько, чтобы погрузиться в мир сновидений. Фермер в буквальном смысле переступил через самого себя, когда предложил Финну помощь. Но, как ни странно, в лесу, в сторону которого Хан боялся даже смотреть в течении нескольких лет, он чувствовал себя гораздо лучше, чем с бутылкой виски за запертой дверью своей фермы. Возможно, стоило начать это делать раньше, чтобы не составить о себя репутацию угрюмого одиночки. Больше общаться с Леей вместо того, чтобы строить вокруг себя неприступную стену. Впрочем, Лея и Люк поступили точно также. Люк открыл собственную библиотеку, а Лея удалилась на другой конец деревни в поместье своего отца и открыла благотворительный фонд. Каждый делал то, что у него всегда хорошо получалось, но никому из их некогда самой счастливой и неразлучной троицы в Коррелии, не удалось справиться с чувством вины и горя с помощью работы. С этими мыслями Хан всё же забылся беспокойным сном, но сновидениям не суждено было успокоить его тревожные воспоминания.       Хану снилась чаща леса (ничего удивительно, учитывая, где он ночевал). Он брёл между деревьями в одиночестве. Чуи выл где-то впереди, ни коня, ни Финна рядом не было. Соло двигался как можно тише, чтобы не привлечь внимания волков, а также чтобы самому услышать подозрительные шорохи в кустах в случае приближения хищников. Продираясь между кустарниками, Хан исцарапал себе все руки и и лицо, но зато выбрался на открытую поляну и решил устроить привал. Пса звать он не решился, опять же чтобы не привлечь внимание волков. Фермер опустился на траву и огляделся. Его окутала зловещая тишина. Ни единого шороха. Но ожидать иного от густой лесной чащи в ночное время и не приходилось. Хан уже начал дремать, привалившись спиной к корявому пню, когда увидел, что питомец несётся к нему, вынырнув из-за стволов на противоположном конце поляны. нырнул за спину хозяина и задрожал от страха. Хан обернулся и почувствовал, как на его лбу выступает холодный пот. Из-за стволов и крон деревьев выползали клубы белого тумана. Точно такого же, какой окутал замок Бена в роковой день. Несколько минут ушло на то, чтобы туман заполнил всю поляну, а дрожащий от холода и ужаса Хан не мог даже пошевелиться, чтобы пуститься наутёк. Когда из-за тумана он уже перестал различать траву у себя под ногами, послышалось глухое рычание. Тут Хан преодолел оцепенение и вскочил а ноги. Чуи громко завыл, а рычание из тумана стало громче. Соло сделал шаг вперёд, и из тумана, словно ожидая этого, тотчас выскочила высокая фигура, заросшая тёмной шерстью с колыхающимися полами плаща. Последнее, что Хан слышал и видел, прежде чем проснуться, был его собственный крик и тёмные глаза, взирающие из-под густых бровей. — Хан, Хан! Соло очнулся. Поляну заливал солнечный свет, а выкрикивал его имя Финн, а не Бен.

***

      Снотворное и припарки, наложенные Фазмой, позволили Кайло мирно заснуть прямо на диване у камина в зале на первом этаже, поскольку никто из персонала так и не придумал, как перенести его в спальню. Громкое посапывание хозяина теперь отражалось от стен замка, создавая гулкое эхо, которое в тишине пустого холла звучало довольно зловеще. Но Рей оно, напротив, внушало спокойствие. Девушка так и не ушла у себе в спальню, хотя полчаса назад Хакс и По удалились для долгожданного отдыха, а Фазма расположилась на столике перед камином и задремала (время от времени из медного носика заколдованной экономки вылетал пар).       Рей свернулась калачиком в кресле, укрывшись своей уже высохшей у огня накидкой и глядела на вздымающиеся бока спящего хозяина. Она не могла разобраться в том, что чувствует к нему. Монстр, который впал в ярость в западном крыле и затем выливший её на стаю волков, которая уже была готова растерзать её на части, несомненно продолжал внушать её толику страха, поскольку Рей не знала, что в следующий раз вызовет его гнев. Но в то же время, если он так её ненавидел, то зачем рисковал жизнью, чтобы спасти её? Не из рыцарских же соображений в конце концов. Рей понимала, что переступила запретную черту, и изначально вина лежит на ней, хотя ярости Кайло это и не оправдывало. Броситься в лес тоже было глупым решением, хотя могла ли она после вспышки гнева хозяина поступить иначе? Так или иначе, они оба поступили неправильно, но подоплёкой действиям обоих была таинственная роза под стеклянным колпаком. Когда Рей ступила на порог запретного западного крыла, она делала это не из чистого любопытства или своеобразного протеста запретам хозяина замка. Роза словно звала её, словно хотела, чтобы пленница узнала о существовании цветка. В противовес слугам, которые намеренно избегали упоминаний о покоях хозяина, роза словно кричала, и мисс Палпатин откликнулась на её зов.       В чём же состояла связь между цветком, который Кайло так оберегал с самим Реном и остальными? Рей не отважилась бы задать вопрос самому Кайло. Но слуги, как она думала, теперь могли бы пролить свет на эту тайну. — Вы поступили опрометчиво. Рей вздрогнула и взглянула на очнувшийся чайник. — Согласна, — сразу кивнула она, — и мне действительно жаль. Но я должна была узнать. Меня манило туда с самого начала заточения. И я бы не нарушила своё слово и не убежала, если бы он меня не напугал. Фазма помолчала и кивнула: — Он просил нас держать рот на замке, но больше в этом нет смысла, — Гвендолин подошла ближе к Рей, взглянула на Кайло, чтобы убедиться в том, что он спит, и понизила голос, — эта роза дорога ему, поскольку от неё в прямом смысле зависят наши жизни. Я не оправдываю его поведение, но признаюсь, что сама повела бы себя точно также. Рей не сказала бы, что слова экономки вызвали у неё удивление. Она попросила рассказать подробнее, и Фазма не отказала. — Знаю, что это место сейчас вызывает только страх. Но раньше сюда стекались все сливки общества из соседних городов. Кайло был жаден. Он признавал общество знати и терпеть не мог крестьян. Не скажу, что я поощряю его или осуждаю. Он таким вырос. Не получив внимания от семьи, он решил, что станет известным и любимым в кругах знати, и ему это удавалось. Богатые приёмы, растрата семейных денег… Он становился всё жёстче и жёстче. С нами общался очень грубо и взваливал всю работу по организации своих гулянок. Он рассорился с семьёй и старыми друзьями. Персонала осталось совсем немного, но Кайло, казалось, это совсем не беспокоило. Он не уменьшил своих непомерных расходов и продолжал вести разгульный образ жизни. На очередном приёме его веселью пришёл конец. На торжество явилась колдунья, которая обратила его в монстра, а нас в утварь. Роза, которую вы видели, отмеряет дни до того часа, когда Кайло навсегда утратит человеческую сущность и станет бездушным зверем, а мы — настоящими предметами интерьера. Это произойдёт, когда с розы упадёт последний лепесток.       Рей потребовалось всего несколько минут, чтобы осознать всё сказанное экономкой. История казалась одновременно печальной и жестокой. Как по отношению Кайло к семье и друзьям, так и со стороны колдуньи по отношению к нему. Но больше всего ей стало жаль персонал замка, который просто «попал под раздачу». — А это можно как-то изменить? — тихо спросила Рей. Фазма почему-то внимательно посмотрела на неё, словно не знала, какие подобрать слова, прежде чем ответить — Он должен полюбить и получить взаимность. Иначе никак.