Вернись

Вэй Усянь моргнул один раз, потом второй, третий. Кажется, очередной обморок закончился для него больничной палатой, и это было весьма некстати, ведь нужно зубрить материал перед сессией. Он осознавал, что совсем загнал сам себя, и все эти обмороки от переутомления, но не мог ничего изменить. Уйдя из дома, он был вынужден устроиться на работу, но перевестись на заочное не мог, чтобы не потерять стипендию. Вот и приходилось вкалывать по ночам, днём учиться и выживать. Благо университет давал бесплатно жить в общежитии, но кормить себя он должен сам. Его разрыв с семьёй Цзян был болезненным, учитывая, как сильно он их всех любил. Даже госпожу Юй, что была холодна с ним и строга. Вэй Усянь понимал её и не осуждал за крутой нрав. Больше всего он скучал по сестре и брату, да и по дяде Фэнмяню. Он заменил ему отца, всегда наставлял и поддерживал, но в итоге это выходило им всем боком. Вэй Усянь устал быть камнем преткновения в чужой семье и, набравшись духу, просто ушёл в самостоятельную жизнь. Когда-то же это должно было случиться. Тело после обморока плохо слушалось, но он к этому уже привык. Вэй Усянь попробовал сесть, и у него с трудом это получилось. За окном было темно, а значит, он останется в больнице на всю ночь как минимум. Паника окатила его с головы до ног. Он же должен быть на работе! И если не предупредил заранее, то его могут уволить без выплаты за неделю. Он вскочил на ноги, обернулся, и тут произошло страшное. На больничной койке он увидел себя. Вэй Усяня. В белой одежде, с подключенными к телу проводами и капельницей. Рядом тихо издавал звуки аппарат жизнеобеспечения и сидел очень уставший Лань Ванцзи. — Что это? — прошептал Вэй Усянь, в ужасе рассматривая самого себя и сокурсника, который ненавидел его вот уже несколько лет. Воспоминания медленно заполняли его разум, и он пошатнулся, вспомнив обморок на крыльце университета. Кажется, рядом шёл именно Лань Ванцзи, торопясь покинуть его надоедливое общество. Почему-то захотелось заплакать, но слёз не было. Сегодня, когда он в очередной раз упал в обморок, Лань Ванцзи как раз отказал ему в прогулке в парке. Наверное, уже в сотый раз. Не то чтобы Вэй Усянь ожидал чего-то другого, но каждый раз упорно пытался добиться внимания и как-то сблизиться с юношей, в которого умудрился влюбиться ещё в школе. Почему Лань Ванцзи сидел у его постели, было не вполне ясно. Он раз за разом называл Вэй Усяня убожеством и игнорировал, когда всё было в порядке, а теперь тот вдруг стал ему интересен? Скорее всего дело было в повышенном чувстве ответственности. Лань Ванцзи вообще был таким: старательным, собранным, ответственным и неприступным. Совсем не ровня Вэй Усяню, перебивающемуся случайной работой, еле тянущему оплату за учебные и личные нужды и живущему в общежитии. Он слышал, что семья Лань Ванцзи — известные предприниматели, а их племяннику и брату, конечно же, нечего делать рядом с таким сомнительным элементом, как Вэй Усянь. Тем не менее именно он сейчас сидел у его постели и смотрел так, будто пытался просканировать насквозь. Наверное, Вэй Усянь так и умрёт рядом с человеком, которому он безразличен, а его семья даже не узнает, что произошло. Стоило подумать о семье, как дверь в палату открылась и вошёл дядя Цзян. Он был белее мела и тут же бросился к постели Вэй Усяня. — Господин Лань, это вы вызывали скорую? Благодарю вас! Я приёмный отец Вэй Ина. — Добрый вечер. Я ничего особенного не сделал, господин… — Цзян, Цзян Фэнмянь, простите мне мою забывчивость. Вэй Усянь с грустью смотрел на приёмного отца. Тот любил его, и это странным образом разрушало семью Цзян. Иногда ему казалось, что он портит всё, к чему прикасается. И даже любовь хорошего человека приносит всем только боль и разочарование. Смотреть на всё это ему не хотелось, и он просто попытался уйти. Вэй Усянь не знал, почему всё происходит именно так, возможно, он уже умер и просто не смог переместиться туда, куда попадают все после смерти. Неудачник Вэй Усянь даже умереть нормально не мог, ничего нового. По привычке обойдя все препятствия, он вышел в открытую дверь палаты и замер. Куда ему идти, кого или что искать? Может, есть какой-то пункт сбора всех душ? И он отправился искать выход из больницы. Если он уже мёртв, то нет смысла с кем-то прощаться. Его не услышат, как, впрочем, и при жизни. Сердце болезненно сжалось, но он тут же понял, что у призраков нет сердца, и горько рассмеялся. Дойдя до выхода, он замер перед стеклянными дверями и уставился на улицу. Было уже темно и фонари тускло освещали площадку жёлтым мерцающим светом. Вэй Усянь сделал шаг, затем второй и понял, что не двигается. Улица продолжала существовать за пределами больницы, но он не мог выйти из здания. — Что ж, стоит признать, что далеко я не уйду. Значит, подожду здесь. Эй, кто там забыл душу? У вас недостача! — прокричал Вэй Усянь, задрав голову. Ему, естественно, никто не ответил, и он побрёл назад, продолжая обходить всех, кто встречался ему на пути. Около палаты стояли трое. Дядя, Лань Ванцзи и человек в белом халате. Вэй Усянь подошёл к ним и замер. Развлечений в виде телефона или книги не предвиделось, так хоть послушает свой диагноз. — Мы должны провести полное обследование, господин Цзян. Только тогда мы сможем сказать, что с ним. Общий анализ крови не выявил каких-либо болезней, а маркеры опасных заболеваний ещё не готовы. Вы не замечали за ним чего-то странного? — Мы давно не виделись, по правде сказать. Сын ушёл жить в общежитие и редко приходил домой. — А вы? — врач обратился к Лань Ванцзи и тот отрицательно покачал головой. Вэй Усянь усмехнулся. Лань Ванцзи не мог ничего знать, ведь его раздражал сам факт существования надоедливой мухи по имени Вэй Усянь. — Очень жаль, это бы нам помогло. Сейчас он в стабильном состоянии. Завтра сделаем МРТ. А вы пока идите по домам, сестра сообщит вам, если будут какие-то изменения. — Как же я оставлю его? — пробормотал Цзян Фэнмянь. — Он в надёжных руках, вы всё равно не сможете ему помочь, доверьтесь нам. Мужчина согласно кивнул и поклонился врачу. — Спасибо, я приеду завтра утром. Всего доброго. — Всего доброго. Они раскланялись и Цзян Фэнмянь предложил Лань Ванцзи подвезти его домой. Юноша согласился, и Вэй Усянь ещё долго стоял в коридоре, провожая их взглядом. Вряд ли он увидит их ещё раз в этом потустороннем мире. От мысли о том, что из всей семьи его навестил только Цзян Фэнмянь, стало тоскливо. Снова захотелось заплакать и снова не получилось. Поразмыслив над тем, где сейчас сестра и брат, Вэй Усянь немного приободрился. Яньли училась до позднего вечера и всегда выключала телефон, а Цзян Чэна наверняка не захотели беспокоить. Или он сам не захотел приезжать, такое тоже возможно. Перед самым уходом Вэй Усяня из дома их отношения стали напряжёнными. Цзян Чэн хоть и пытался скрыть раздражение, но всё равно ревность и обида постоянно проскальзывали и в их общении, и в его разговорах с матерью. Отцу о своих чувствах Цзян Чэн никогда не говорил, считая, что тот любит только Вэй Усяня, а не его. Немного покрутившись на месте, Вэй Усянь снова попробовал призвать силы, что заставили его застрять в больнице: — Заберите меня отсюда, я уже готов! На его крик никто из высших сил не отреагировал, свет не спустился с небес и под ним не разверзлась пропасть, зато из палаты, напротив которой он стоял, раздался детский плач. Войдя внутрь, Вэй Усянь увидел стоящего в углу мальчика, заливающегося горькими слезами, и точно такого же, лежащего на больничный койке. Ещё один призрак, которого не забрали. От этого снова защемило сердце. Подойдя к ребенку и присев рядом, он помахал рукой: — Привет! — Ты ангел? — тут же спросил мальчик и икнул. — Это вряд ли, я бы знал о повышении. А ты чего тут? В глазах ребёнка снова начали собираться слёзы и оставался короткий миг, чтобы переключить его на что-то иное. — Как тебя зовут? — А-Юань, — слёзы вмиг высохли. — А тебя? — Вэй Усянь, — и он с серьёзным видом протянул малышу руку. — Давай, в кино так делают, когда знакомятся. Я сам видел. К его удивлению, у них получилось пожать друг другу руки. У малыша ладонь была такая маленькая и хрупкая, что он даже побоялся сжать её сильнее, а потом вспомнил, что они призраки, и со смешком отпустил ребёнка. — Может, прогуляемся? — решил он помочь малышу справиться со стрессом, но А-Юань покачал головой. — Останусь с ба. Она плачет. А-Юань плохой, ба будет ругаться. — Отчего же ты плохой? — Я прыгал и упал, и теперь я здесь, — и он показал пальцем на койку, где лежал он сам, а рядом сидела пожилая женщина. — Ба говорила не прыгать. Я непослушный. Вэй Усянь задумался и, вспомнив фильмы, которые смотрел, подвёл А-Юаня к кровати. — Может быть, бабушка не будет плакать, если ты ляжешь, а потом откроешь глазки? — Нет! Хочу бегать и прыгать. Братец Сянь, давай побегаем? Вэй Усянь невольно улыбнулся. Такого чувства счастья он не испытывал очень давно. Поиграть с малышом ему было совсем не трудно, а потом снова можно попробовать вернуть его в тело. — Хочешь, поиграем в прятки, А-Юань? Ты прячешься, а я тебя ищу. Мальчик запрыгал и захлопал в ладоши. — Хочу! Хочу! Хочу! Они играли в прятки очень долго. Будучи призраком, это оказалось весьма забавным занятием. Прятаться можно было где угодно и искать, проходя сквозь стены. Всё это веселило ребёнка. Пробегая в очередной раз мимо собственной палаты, Вэй Усянь притормозил, услышав неприятные звуки аппаратуры. Через него пробежал врач и он ничего не почувствовал, что было неудивительно, но неприятно. Морально, физически ему было всё равно. К врачу присоединился второй и началась какая-то суета. Он смотрел, как его пытаются спасти, и понимал насколько ему всё равно. Что, в сущности, представляла из себя его жизнь? Одно сплошное разочарование, как часто утверждала госпожа Юй. И Вэй Усянь был склонен согласиться с ней. Он почувствовал лёгкий холодок в области руки и опустил взгляд. Рядом стоял А-Юань и сжимал его за палец маленькой ладошкой. — Прости, я забыл тебя найти. Кажется, моё тело немного поломалось, как и твоё. — Тебе больно? — Не знаю. Я ничего не чувствую. Наверное, это хорошо. А как ты? — Хорошо, — улыбнулся малыш. — Сянь-Сянь хороший. — Это ты хороший, малыш. И ты обязательно поправишься, вот увидишь. Врачи между тем стабилизировали его состояние, но он не думал, что это надолго. Вэй Усянь понятия не имел, что с ним такое, но пусть лучше он умрёт без боли, тихо и в одиночестве, чем будет жить никому не нужный. — Идём к тебе, — предложил он ребёнку. — Я расскажу тебе сказку. — Сказка, сказка! — обрадовался А-Юань и потянул его в свою палату. Бабушка дремала около внука, и Вэй Усянь от души посочувствовал женщине, на лице которой даже во сне был отпечаток скорби. — Ложись на кровать, мы играли всю ночь и тебе нужно немного отдохнуть. А-Юань послушно лёг рядом с самим собой и приготовился слушать. Вэй Усянь рассказывал ему сказки, которые смог вспомнить, и через какое-то время маленький призрак исчез. Он посчитал это добрым знаком и вернулся к своему телу. Бледное лицо не обещало ему ничего хорошего, как и мерно капающая капельница, и гудящее устройство, считывающее пульс. За окном занимался рассвет, и он развернулся к окну, чтобы посмотреть на восход солнца. Возможно, последний. — Боже, он такой бледный, — раздался до боли знакомый голос, и Вэй Усянь обернулся. Около постели стояли все члены семьи Цзян, но только у Яньли были слёзы на глазах. Она взяла его за руку и не сдержала судорожного вздоха. — Он такой холодный. Что с ним? — Врачи не знают точного диагноза. Нам дали несколько минут, сейчас его повезут на МРТ. Нужно полное обследование. — Может, это наркотики? — в воздух спросила госпожа Юй. — Мама! — воскликнула Яньли. — Нет, А-Сянь никогда бы не связался с наркотиками. — Я просто предположила. — Не нужно наговаривать на парня. Как бы ты его ни презирала, он хороший и умный. — Цзян Фэнмянь скрестил руки на груди. Госпожа Юй пожала плечами. Вэй Усянь вздохнул. Всё как обычно. Даже на пороге смерти он камень преткновения. Сестра не отпускала его руку и, наклонившись, коснулась запястья губами. — Сянь-Сянь, куда же ты пропал? Возвращайся к нам, пожалуйста. Мне так тебя не хватает! Снова судорожно вздохнув, Яньли не сдержала слёз и, конечно, на это отреагировал Цзян Чэн. — Не плачь, думаешь, он хочет, чтобы ты плакала? Всё с ним будет в порядке, я ему ещё трёпку задам, что волноваться тебя заставил. — А-Чэн, а ты сам? Не волнуешься? Перед кем ты сейчас пытаешься держать лицо? Сжав кулаки, Цзян Чэн пару раз глубоко вздохнул. — Не перед кем, по привычке. Конечно, я волнуюсь, конечно, мне не хватает его, но он сам принял решение уйти и всех нас бросить! А теперь… если бы он не ушёл, я бы хоть понимал, как ему помочь! — Не ругайтесь, дети, — мягко одёрнул их Цзян Фэнмянь. — Врачи ему обязательно помогут. Словно услышав его, в палату завезли каталку, чтобы переложить Вэй Усяня на неё. Семейство Цзян посторонилось, все четверо смотрели на это, по-разному выражая эмоции. Вэй Усянь тоже смотрел. Его тело было худым, со стороны это более заметно, и он вспомнил, что жил этот год практически впроголодь. Все заработанные деньги он старательно откладывал на учёбу, постоянно искал новые подработки и ни разу не попросил помощи у приёмного отца. Тот звонил первое время, но потом перестал. В их семье воцарилось то самое спокойствие, которого не хватало из-за присутствия неугомонного и неугодного ребёнка. Он перевёл взгляд на людей, которых всё равно любил и был им благодарен, что вырастили его. Цзян Фэнмянь был сер лицом, он сжимал руку жены, а та выглядела спокойной и немного отстранённой, как и всегда. Он не винил эту женщину, понимая, как раздражал её своим энтузиазмом и тем, что втягивал брата в баловство и шалости. Им частенько влетало за это, и сейчас он понимал, что Цзян Чэну было намного сложнее и хуже. Дядя Цзян ругал именно его, а не зачинщика, считая, что родной сын должен подавать пример. — Мне так жаль, — прошептал он, зная, что его никто не слышит. — Скоро меня заберут, и у вас всё будет замечательно. А-Чэн, надеюсь, тебе больше не придётся краснеть из-за меня и слушать упрёки. Всё ведь к лучшему, да? Вэй Усянь не стал оставаться в палате и пошёл вслед за каталкой, на которой везли его тело на МРТ. Может, там его наконец избавят от призрачного состояния. Он не слышал, как разрыдалась сестра, и не видел, как обнимал её Цзян Чэн, убеждая, кажется, больше самого себя, что всё будет хорошо и А-Сянь обязательно придёт в себя и поправится. Не видел он, и как Цзян Фэнмянь подошёл к окну и долго стоял, глядя в одну точку, а потом сказал, не рассчитывая на реакцию, просто не в силах держать эмоции в себе: — Этот год и без того стал самым тяжёлым для нас. Я ругаю себя за неспособность убедить А-Сяня вернуться домой, за то, что позволил ему быть самостоятельным. Госпожа Юй фыркнула. — Он сам так решил, ни с кем не посоветовавшись, как всегда безрассудно. Цзян Фэнмянь нахмурился. — Ты всегда винишь его во всех неприятностях, теперь он виноват даже в том, что заболел? А если он умрёт, будешь радоваться? — Не говори глупостей, — отрезала женщина. — Но он всегда был точной копией своей матери, а я, как ты знаешь, не была её лучшей подругой. Цзян Фэнмянь на это только вздохнул. Продолжать спор при детях не хотелось. Вэй Усянь шёл по коридорам, следя за своим телом, чтобы не потеряться. Он и сам не знал, есть ли смысл оставаться рядом с самим собой, но когда его загружали в большую капсулу, внутри что-то ёкнуло. Аппарат заработал и его призрачная фигура замерцала. — Вот и всё, — улыбнулся он и помахал сам себе.