Вернись

Мечты о том, что всё получится быстро, оставались только мечтами. Вэй Усянь пролежал в коме дольше А-Юаня и восстанавливался медленнее, чем он, пытаясь собрать себя по кусочкам. Поначалу разговаривать не получалось и он страшно испугался, что это навсегда. Цзян Чэн шутил, что так он обретёт покой и защиту от болтовни Вэй Усяня, а потом обнимал его, когда видел, что брату совсем не смешно. Постепенно речевые функции восстанавливались, Вэй Усянь делал упражнения, выполнял все, даже самые нелепые требования врачей и ждал, когда поганец Лань Ванцзи заговорит с ним сам. Тот, как и обещал, приходил каждый день, но теперь молчал, сидя в кресле и пытаясь прожечь дыру взглядом. Правда побыть наедине им всё равно не давали. В то время, когда мог прийти Лань Чжань, заканчивали учёбу и брат с сестрой, так что в палате было вечно полно народу. Сегодня первым успел Лань Ванцзи, и Вэй Усянь попробовал заговорить сам: — Лань Чжань. Взгляд тут же устремился на него, и юноша присел рядом, пытливо не отводя глаз. Вэй Усянь улыбнулся. — Как ты? — смог выговорить он и с удовольствием наблюдал смену эмоций на всегда невозмутимом лице. — Хорошо, — лаконично ответил Лань Ванцзи, когда пришёл в себя и смог взять под контроль радость, тревогу и какое-то ещё чувство. — Ты… Как ты? Тебе что-нибудь нужно? Вэй Усянь отрицательно покачал головой, а затем передумал и кивнул. — Что? — Поговори со мной. И снова удивление, затем смущение, и Лань Ванцзи смирился. — Хорошо. О чём? Вэй Усянь рассмеялся. Он и сам не знал, ему просто хотелось слушать его голос и знать, что Лань Ванцзи ходит сюда не из-за чувства вины. — Где ты работаешь? Лань Ванцзи явно ожидал другого вопроса и в первый момент растерялся. — Помогаю брату в делах фирмы. Он много и тяжело трудится, я не могу остаться в стороне. — Но ты же ещё учишься. — Он тоже недавно закончил. Но у нас нет родителей, дядя болен и больше помочь некому. — О, я не знал, Лань Чжань, прости. А… почему ты ходишь сюда? — Я… — юноша явно смутился. — Я испугался. — Чего? — Что могу тебя потерять. — Но я же тебе был не нужен. — Нет, это не так. — Но ты не говорил со мной. Лань Ванцзи вздохнул, посмотрел Вэй Усяню прямо в глаза, потом отвёл взгляд, собрался с силами и снова вернулся в исходную позицию. — Ты мне нравился. Нравишься, — смог вымолвить он. — Это сложно. — Расскажи, — попросил Вэй Усянь. Он видел, что подобные беседы даются Лань Ванцзи с трудом, но, взяв себя в руки, тот начал говорить: — В школе ты был шумным, дерзким и ярким. Я другой. Дядя обучал меня дома из-за проблем с адаптацией, я был замкнутым в детстве после смерти родителей. Очень замкнутым. Мне ставили диагноз «аутизм», но позже он не подтвердился. Для моего развития было рекомендовано ходить в школу. Сначала я был от тебя в шоке, — они оба усмехнулись этому факту. — Мне хотелось стукнуть тебя, залепить рот скотчем и связать, чтобы ты перестал размахивать руками перед моим носом. Ты всегда лез со своими ответами раньше меня, это раздражало. — Прости, — не смог сдержаться Вэй Усянь, хотя ни капельки не раскаивался и улыбался во весь рот. В школе он сидел перед Лань Ванцзи и частенько мешал ему, постоянно оборачиваясь и пытаясь завязать разговор. Но раз за разом его обжигал ледяной взгляд миндалевидных глаз. — Нет, это ты меня прости. Я очень долго не понимал, что ты мне нравишься. Внутри было столько эмоций, я совсем не разбирался в этом. Я и сейчас не особо разбираюсь. Я так долго не мог понять, чего ты добиваешься. Но… я не могу без тебя. Когда ты упал передо мной, я сначала подумал, что ты издеваешься и таким образом хочешь вынудить меня погулять с тобой. Такое глупое ребячество. Но ты не притворялся. Это было страшно. Страшнее, чем выдать свои чувства. — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь и протянул руку, которая тут же утонула в больших ладонях Ванцзи, — прости. — Нет, ты не виноват. Я виню себя… Если бы мы дружили, я мог раньше заметить неладное. — Не вини себя, я и сам не заметил. Просто болела голова, я много учился и работал. Думал, переутомление. — Я бы заметил, — с нажимом повторил Лань Ванцзи. — Хорошо, хорошо, — улыбнулся Вэй Усянь. — Ты очень внимательный. Договорить им не дали, в палату вошёл Цзян Чэн и хмуро уставился на их сцепленные руки. — Я помешал? — Совсем немного, — улыбнулся Вэй Усянь. — Но у меня хорошая новость. — Какая? — Тебе не нужно искать мне парня, он у меня есть. Цзян Чэн замер, пытаясь осознать услышанное, а потом скривился. — Умеешь ты огорошить с порога. Ладно, чёрт с вами, но учти: живёшь ты теперь дома, и мы ещё посмотрим, как этот твой парень будет себя вести. А ты, Лань Ванцзи, запомни — если обидишь брата, ноги тебе переломаю, не посмотрю кто ты. Лань Ванцзи сжал зубы и ничего не ответил, а вот Вэй Усянь высказался: — А-Чэн, ну что ты угрожаешь? Мы только решили встречаться, ну, то есть я решил, а ты уже ноги Лань Чжаню собрался ломать, нехорошо это. — А доводить ему тебя хорошо? Мы чуть сами не умерли, когда ты здесь в отключке лежал! — Лань Чжань меня не доводил, всё хорошо. —Вэй Усянь крепче сжал ладонь Лань Ванцзи. — Ты только не уходи, ладно? — Мгм. — Вот и хорошо. Я уже почти хорошо говорю. Ты ведь не против, что я вот так… — И он указал глазами на их руки, потом обвёл взглядом палату, намекая на единоличное принятие решения, что они теперь встречаются. К его удивлению, Лань Ванцзи всё понял. — Нет, я сам хотел предложить. — Супер, — улыбнулся Вэй Усянь и тут же перескочил на другую тему: — А-Чэн, скажи, где А-Юань? Пару дней его уже не видел. — Его выписали. Сердце ёкнуло и приборы тревожно запищали. Лань Ванцзи тут же встревоженно переглянулся с Цзян Чэном. — Успокойся, я взял у его бабушки адрес и телефон. — Хорошо, — сразу успокоился Вэй Усянь. — Он такой славный, правда ведь? Обязательно сходим к нему, ладно? — Сходим, — согласился Лань Ванцзи, ведь вопрос был явно адресован ему. — Ты сначала с койки встань, — не забыл вставить свою реплику Цзян Чэн. — Сейчас Яньли придёт, принесёт тебе суп. Даже попробовать не дала дома, всё тебе достанется. — Я с тобой поделюсь, — с улыбкой пообещал Вэй Усянь. — Лань Чжань, будешь суп? Вкусный, с корнем лотоса и свиными рёбрышками, только сестрица такой умеет делать. — Я не ем мясо, — с явным сожалением ответил Лань Ванцзи. — Вот почему ты никогда не обедал в столовой, там почти нет вегетарианских блюд. — Да. — Я умею делать вкусные овощи на гриле. — С тонной перца, — поддакнул Цзян Чэн, явно ощущая в себе потребность вывалить всю информацию о брате, особенно не самую положительную, на его взгляд. — Я люблю остренькое. — Мгм. — А ты нет? Ох, тогда не буду класть перец. О, Яньли! — оживился Вэй Усянь. Девушка заглянула в палату, услышав много голосов и боясь помешать. — Нас слишком много, — с намёком на Лань Ванцзи сказал Цзян Чэн. — Ничего, зато по-семейному и уютно, — улыбнулась Цзян Яньли и поставила корзину на столик около постели. — Твой любимый суп. Врачи разрешили, я спрашивала. — Даже если бы не разрешили, я бы всё равно съел. Кормят здесь отвратительно, всё постное, ни капли перца, ещё и соль зажимают. — А-Сянь, я не солила суп и не добавляла специй, их тебе нельзя. Но сами травы взяла с ярким вкусом, не волнуйся. С сожалением вздохнув, Вэй Усянь попробовал приподняться, за что тут же получил нагоняй от брата. — А ну лежи и не дёргайся, а то поколочу. — Не буду я лежать, не хочу и не буду, належался уже, хватит. Лань Ванцзи бережно придержал Вэй Усяня за плечи, пока Цзян Чэн регулировал постель, и помог ему устроиться. — Сестрица, хочу, чтобы ты меня покормила! — Вот же бесстыдник! Никакой совести нет! Яньли улыбнулась Цзян Чэну и достала из корзины пиалу с супом и ложку. Вэй Усянь расплылся в улыбке и чуть не показал брату язык, но, помня все их не до конца залеченные обиды, не стал. Сестрица присела на край постели и поднесла первую ложку, он с готовностью отпил бульон и взглядом попросил ещё. — Вкусно и почти солёное. — Рёбрышки отдали свою соль, — кивнула Яньли и поднесла вторую ложку. Вэй Усянь ел как ребёнок, разглядывая всех и улыбаясь. — Я запачкался, — сообщил он, съев половину порции. — На салфетку, — схватил оную из корзинки Цзян Чэн. — Хочу, чтобы сестрица вытерла, — снова закапризничал он, дурачась от всей души. Цзян Чэн гневно сверкнул глазами, но Яньли быстро усмирила его. — Лучше поешь, А-Чэн, здесь на всех хватит, вы тоже угощайтесь, господин Лань. — Я не ем мясо. Яньли понимающе улыбнулась. — В следующий раз сварю для вас овощной суп. — Благодарю. Юноша явно смутился, а Вэй Усянь расплылся в довольной улыбке, когда сестра промокнула ему губы салфеткой и погладила по голове. — Молодец, А-Сянь, тебе нужно хорошо питаться, чтобы побыстрее встать на ноги. Подумав о том, что скоро придётся возвращаться к работе и учёбе, Вэй Усянь застонал. — Надеюсь, меня ещё не выгнали из общежития, из университета и с работы. — Ты вернёшься домой, в университете знают, что с тобой, а работа… — Цзян Чэн посмотрел на сестру. — Отец туда тоже сообщил, но на твоё место уже кого-то взяли. Вэй Усянь обиженно застонал. — Невелика потеря, — отрезал брат. — Тебе вообще нельзя пока будет работать, да и не нужно. — А жить на что? — Мы семья или что, по-твоему?! — вспылил Цзян Чэн, но понизил голос под взглядом сестры. — Сам сбежал, сам решил жить самостоятельно, сам отказался от тех денег, что тебе, как и нам, откладывали на образование. — Не нужны мне ничьи деньги, сам заработаю! — запальчиво выкрикнул Вэй Усянь. — Там вообще-то лежат и деньги твоих родителей. Это они счёт открыли. Вэй Усянь насупился и замолчал, поняв, что выглядит просто дураком в этом споре. — Нечего сказать? Вот и хорошо, а то несёшь чепуху. Дома будешь жить, деньги из фонда брать, выучишься и потом ещё так наработаешься, что поперёк горла встанет. Вэй Усянь махнул на брата рукой. — Да-да-да, ты, как всегда, прав, А-Чэн, я не будут спорить, А-Чэн, ты великий и мудрый старший брат, А-Чэн. Ой, только ты младший. Вэй Усянь показал брату язык и только его состояние здоровья спасло от немедленной мести. — Вот что у тебя за язык? Как помело! — Не ругайтесь, А-Сянь, А-Чэн, — позвала их сестра как в детстве. — Лучше суп доешьте, чтобы назад домой не нести. И нужно дать отдохнуть А-Сяню, он много сегодня говорит. — Он всегда говорит, заткнуть-то некому, — снова влез Цзян Чэн. Лань Ванцзи на это всё лишь хмуро смотрел и молчал. Яньли улыбнулась ему, извиняясь за братьев, но он отвёл взгляд. — Вы хоть при других вели бы себя потише. — А? — словно очнулся Вэй Усянь. — Ты про Лань Чжаня? О, а мы теперь пара. И он продемонстрировал всё ещё державшие его руки Лань Ванцзи. — Это не значит, что можно вести себя как угодно. Я очень за вас рада, — Яньли кивнула им обоим, но обращалась больше к Лань Ванцзи. — Вы красивая пара. Лань Ванцзи смущённо опустил взгляд, а Вэй Усянь гордо посмотрел на сестру. — Да, очень! Вот я поправлюсь и будет совсем красиво! Лань Чжань, а что ты стесняешься? Тебе, между прочим, отличный парень достался. — Мгм. Цзян Чэн закатил глаза. — Хвастун и болтун, вот кто ему достался. Всё, я поехал забирать твои вещи из общежития, а вы здесь не засиживайтесь, тебе отдыхать нужно. Лань Ванцзи согласно кивнул и попытался подняться, но Вэй Усянь его не пустил. — Посиди со мной немного, ладно? — Хорошо. Цзян Чэн на это только цокнул языком и закатил глаза. Яньли поднялась вслед за ним. — Я оставлю суп, попозже ещё покушаешь, хорошо? — Конечно, конечно. Спасибо, ты самая лучшая сестрица на свете! Девушка поцеловала его в лоб и вышла из палаты вслед за братом. — Что-то я действительно устал, — прикрыл глаза Вэй Усянь, чувствуя, как сжались ладони Лань Ванцзи. — Пять минуток отдохну, ладно? Он прикрыл глаза и провалился в сон. Лань Ванцзи смотрел на него очень внимательным взглядом, не отпуская доверенной руки. Потом ему всё же пришлось её отпустить, чтобы изменить положение кровати. Вэй Усянь спал, и он остался рядом.

***

Физиотерапия проходила успешно. Вэй Усянь уже отлично стоял на ногах, делал уверенные шаги и вообще считал, что ему пора выписываться. Врачи думали иначе. Приходилось смиренно ехать на кресле-каталке назад в палату, потому что переутомляться было нельзя. Вэй Усянь же считал себя обузой для Лань Ванцзи и отчаянно хотел убраться из больницы. Он прекрасно знал, что его парень тратит уйму времени, чтобы добираться сюда, проводить с ним час или два, а потом возвращаться домой. И что самое ужасное, пребывание в больнице смущало Лань Ванцзи настолько, что он даже ни разу не поцеловал его. В сердце тоской разливалась уверенность, что это просто потому, что он не хочет. Настроение катилось под откос и половину дня Вэй Усянь просто смотрел безучастно в окно, выключив телевизор и откинув в сторону книгу. Было обидно. А ещё больно от обманчивой надежды, что Лань Ванзци дарил ему в каждый свой приход. Дверь за спиной тихо отворилась и палата заполнилась запахом цветов, но он даже не обернулся. — Добрый вечер, Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Как ты себя чувствуешь? — Добрый вечер, Лань Чжань, — постарался он придать голосу его обычное выражение, но вышло жалко. — Что с тобой? Ты устал? — Юноша обошёл койку и заглянул Вэй Усяню в глаза. В руках он держал букет из роз, ромашек и зелёных веток с листиками. Очень красивый. — Всё в порядке, Лань Чжань. Это мне? Или Яньли? Или ещё кому-нибудь? — Тебе, — протянул букет Лань Ванцзи и с тревогой продолжил смотреть прямо в глаза. — Что с тобой? — Ничего, просто дурацкие мысли, как обычно. Не обращай внимания. Лань Ванцзи продолжал напряженно смотреть, а Вэй Усянь не знал куда деть глаза, руки, букет. — Что происходит? Ты выглядишь странно. И ведёшь себя не как обычно. Я что-то не так сделал? Ты не любишь цветы? — Что? Люблю конечно. Просто… — Скажи мне, пожалуйста, — с мольбой в голосе попросил Лань Ванцзи. — Я не умею угадывать и читать эмоции людей, ты же знаешь. Если ты не скажешь, я не пойму. Вэй Усянь согласно кивнул. Ведь проблема действительно тяготила его. Но как сказать парню, что он хочет хотя бы целоваться? Вдруг Лань Чжань не хочет? Или ему станет противно? Собравшись с духом, он выпалил на одном дыхании: — Ты-бы-хотел-поцеловать-меня? — Что? — переспросил юноша. — Чёрт, не заставляй меня повторять это снова, — простонал Вэй Усянь, а Лань Ванцзи присел около него и улыбнулся очень тепло. — Что? — Я хочу поцеловать тебя, Вэй Ин. Можно? — и он вопросительно посмотрел на его губы. — Давно нужно! — ответил Вэй Усянь и сам потянулся к желанным губам. Поцелуй был нежный, мягкий и, на его вкус, слишком целомудренный.