Грозовое небо

      Им по 16. Они поймали от поездки лучшее. Тучи постоянно старались догнать их в путешествии, однако друзья усердно уходили дальше, сбегали от дождей, от сырости, и лишь под вечер их настигла непогода, настигли северные ветра с моря.       И сейчас, устав убегать от серости города, они шли вперёд в самый центр отливающих синим серебром туч. Кэйа с тихим восторгом смотрел на город с моста, закрывался от холода. Вода завораживала, шум волн о набережные, плывущие мимо них корабли, песни чаек — все это покоряло душу. Рука уже не старалась удержать выбивающиеся отросшие прядки, отдавая их на растерзание погоде.       — Застегни куртку, Кэйа. — голос Дилюка еле слышен в гомоне города.       Красный хвост давно бы был в хаосе, если бы не был наскоро заплетен в небрежную косу, удерживающую хоть какой-то порядок на голове. Капюшон чёрной толстовки закрывал уши. Смех Кэйи взрывает пространство, гармонично вписывается в бесконечный поток песен природы. Он сильнее закрывается носом в воротник водолазки и все же застегивает кожанку.       — Идём? — Кэйа невинен в своих попытках постигнуть мир. Кэйа хитер и коварен в попытках постигнуть суть человека. Его так похожий на это небо в синеватых тучах глаз сверкает азартом и желанием жить.       В этот миг темные волосы отливают такой же тяжестью неба. Дилюку кажется, что Кэйа — отражение неба. Весь в своем облике, весь в своем поведении. А тому видится, как его брат ходит среди этих домов спокойно с привычной грацией, с привычной глазу аристократичностью. Но все же Дилюк не похож на этот город.       Они спокойно идут дальше, увлекая друг друга рассказами и ассоциациями. Старые улочки превращаются в этих разговорах в давно знакомые. Раскинутая под ними река уже не кажется враждебной. Серость неба, в которую они решили в этот день въехать, иногда рассасывалась, являя людям согревающее солнце.       — Здесь, кажется, стоит повернуть. — Дилюк смотрит в телефон, сверяясь с возможными маршрутами.       — Давай прямо, там есть ещё мост. — уверенность в своей догадке четкая, в его тоне нет права на ошибку.       Дилюк усмехается, качает головой и смотрит вдаль, где все же прослеживаются башни моста.       Его тянут вперёд, сдержанно восторгаясь небольшими домами, отмечая потёртости стен и опавшую штукатурку. Хоть город и походил по своему виду на красивое описание, однако даже в нем прослеживалась эта старость души, тленность мира и такое же восприятие сущего. Город был иным: за красивыми фасадами скрывалась ветхая лачуга, что говорит о себе как есть, не укрываясь роскошью и блеском золота.       И не сказать, что им это их разочаровывало. Подросткам, что вырвались в историю, полностью все нравилось. Эта компактность, эта серость и это иногда, а от того более желанное, проглядывающее солнце — все стало неким глотком другой жизни.       Дилюк с осознанием неминуемой просьбы в глазах замечает впереди парк развлечений. И он видит, видит этот восторг, заглушаемый разумом. Это ведь не входило в планы? Это ведь слишком, да? Алые глаза ловят погрустневший взгляд и указывают вперёд, туда, где их ждали аттракционы, где их ждал драйв.       Кэйа кивает, становится более активным. Ведёт Дилюка ко входу нетерпеливо, тянется покупать билеты. В глазах Кэйи вся жизнь. В его глазах страсть. Дилюк благосклонно следует за ним, не ощущая всего того переполняющего чувства адреналина. Но он счастлив наблюдать на лице Кэйи улыбку. Он счастлив разделить с ним этот момент.

***

      Кэйа хорошо вписывается в шумные улочки столицы. За пару часов вливается в коллектив в университете и на работе, отдавая себя своим простым улыбкам наполненных до краёв тоской и печалью. Кэйа не ждёт извинений и хоть какого-то контакта со стороны брата, не ищет ответов во внутренностях перевернутой души. Но в один момент он хочет уйти. Уйти так далеко, чтобы не слышать строк новостей о продаже дома, о том, что где-то в соседней стране перевернулся мотоцикл, а человек с огненно-рыжими волосами без каких-либо документов пропал из больничной койки сразу, как пришёл в себя.       Его вытаскивает Альбедо. Вырывает из рук неизвестно какой по счету стакан, смотрит в душу так пристально, будто бы не замечает чёрного белка глаза, когда-то давно оставленного «на память» от родной его семьи. Парень видит лишь светлое пятно в благородно синем покрытии. И его прорывает. Он долго плачет на плече своего одногруппника, вжимается в бежевую жилетку и зарывается руками в русые волосы. Альбедо молчит, поддерживает так, как может. Гладит спину и не ждёт объяснений. Совершеннолетие друга выдалось непростым.       Кэйа просыпается с опухшим лицом, с расфокусированным взглядом, с паникой осознающим, что видит двумя глазами. В собственной квартире, в одежде, однако ничего не помнящий, Кэйа выглядывает из комнаты и видит что-то пишущего в тетради Альбедо.       — Спасибо. — в душе тепло к нему. Кажется, он подпустил этого человека к себе слишком быстро. Кажется, он даже не знает, что теперь говорить.       Альбедо кивает. Взглядом зовёт садиться и подаёт горячий чай. Кэйа мельком замечает строки по домашке и выдыхает.       — Как много я рассказал тебе? — кажется, его не должно было это волновать, но волнует. Кажется, в его голосе проскочила ещё одна слабость.       — Ты просто дал волю чувствам. Никаких слов. — он не будет врать — мелькает мысль. И голубые ясные глаза смотрят уверенно, продолжая выжигать там что-то свое, что-то тяжёлое.       — Хорошо. — ему действительно так легче. Даже если его вчера разорвало от новостей, даже если вчера он поддался панике и выплеснул свою боль на человека.

***

      Дилюк не успевает вывернуть руль, под дождём проскальзывая мимо поворота и переворачивается. Первое воспоминание — облегчение. Боль охватывает все тело, но переломов не было. Отделался ушибами. Жутко гудела голова, однако шлем спас и здесь. Ливень не прекращался. Второе воспоминание сквозь туман — сирена медпомощи. Третье и последнее — пиликание аппарата в больнице. Дилюк просыпается и с удивлением находит себя целым в койке. Он благодарен за шанс жизни. Пусть и в эту дату. Пусть и спустя полгода.       Он уходит сразу же, как одевается в оставленные вещи. Критически осматривает повреждения и захватывает парочку лежащих у койки бинтов и обезболивающих.       Ему 19. Он видит, как улыбки расцветают на лицах близнецов, обретших друг друга в кафе. Дилюк видит, как проясняется взгляд его знакомого парня, как блондинистая коса отбрасывается назад при беге, как в грудь парнишки впечатывается сестрёнка, и слышит смех вперемешку с плачем. Слезы радости и бесконечной любви срываются с глаз и бегут по щекам. Юноша осторожным движением стирает полоски с лица девушки и улыбается так ярко, как, Дилюк отдал бы все, никогда прежде. В глазах близняшек — бесконечные звезды. Их образ — солнце.       Почему-то в душе появляется сомнение впервые за все его путешествие по миру. Почему-то именно сейчас его остро тянет домой. И он едет. Срывается с города и летит обратно в свою страну.

***

      Столица живет шумно. Давление ощущается со всех сторон. Бесконечный поток людей в почти каждом районе города становится чем-то привычным, отвлекающим. Альбедо впервые видит его в клубе. Он пьян, но не на столько, чтобы быть отвратительным. В движениях этого парня грация и какая-то обреченность. Он выглядит разбитым, вымученным. Альбедо не подходит, но находит человека занятным.       Темно-синие волосы уже растрепаны кем-то. На открытой груди виднеется след от помады. Темная кожа контрастирует с абсолютно белой свободной рубашкой. В какой-то момент его взгляд ловят. Альбедо сидит у барной стойки, скучающе водит по стакану тонкими аккуратными пальцами и наблюдает, как к нему идет тот самый парень.       Запах — первое, что бросается в сознание. Морозная свежесть с легким ароматом какого-то цветка ударяет по рецепторам столь резко, что на секунду выбивает из реальности. Что ж, он понимает тех, кто пристал к этому уставшему человеку. Вторым было лицо и яркий глаз, в коем собирались грозовые тучи.       — Насмотрелся? — небольшая усмешка трогает лицо человека, и он отстраняется от лица Альбедо.       — Нет. — голос хриплый, и Кэйа находит это притягательным.        — Тогда смотри. — над ним смеются, но будто бы не зло.       Альбедо хмыкает и проходится взглядом по фигуре парня. Обтянутые черными джинсами ноги были слишком длинными и худыми. Заправленная рубашка не улучшала ситуацию лично для него никак. Он давится напитком, когда собеседник прогибается в пояснице, заказывая очередную порцию алкоголя. Кажется, то была полуденная смерть, но ему могло показаться что угодно, проходя мимо сознания, оставляя лишь вид обтянутых черной тканью ног и рельефа спины.       Кэйа усмехается вновь, улыбается ярко, озаряя помещение еще больше. Но было в этом что-то искусственное, на что именно сейчас Альбедо было плевать. Искуситель садится рядом, смотрит пристально, по-лисьи растягивая губы. Он знает, что хорош. Он знает, что эта ночь не первая в его списке приключений. Он знает, что притягивает. И Альбедо понимает: не единственный, кто попался на облик этого создания.

***

       — Тебе невероятно идет рассвет, Дилюк.       Золотые глаза смотрят прямо в душу. Светлые, окрашенные в янтарь первыми лучами солнца локоны распущенны. На спокойном лице нет никаких эмоций кроме тихого понимания. Они сидят на крыше дома. Смотрят на необъятные просторы построек, смотрят, как начало дня касается далекого поля. Ветер колышет распущенные у обоих волосы. Еще пока юношеские руки зарываются в алую копну и начинают массировать кожу головы.        — Но ты не вписываешься в этот светлый город.        — Слишком жестоко, Итэр. — он наваливается на плечо друга и смотрит, как небо постепенно светлеет, проясняется. — Но ты прав.       Дилюк улавливает касание губ к своей макушке, улавливает промелькнувшую улыбку. Итэр всегда был прав, когда дело касалось людей. Они встречают Новый Год в тепле. Огонь в глазах постепенно гаснет, вместе с медленным восходом солнца. Дилюк потягивается, отдаваясь легким потокам ветра, поворачивается к парню и тянет его на себя, утыкаясь в шею. Шепот благодарностей едва доносится до сознания блондина, но он счастлив.       С крыши особенно четко видно, как расходятся люди, как пустеют улицы, а затем вновь обретают новых жителей. В этот раз он не угадал. Что ж, значит, повезет в следующий. С полным появлением диска на небосклоне срывается желание — одно на двоих.

***

      Это странно — просыпаться от сообщения на телефон. Это странно — смотреть на него долгие минуты. Это странно — не отвечать в течение недели. Альбедо не спрашивает, но знает, кто появился вновь в жизни его парня. Не спрашивает, но помогает решить вопрос.       Кэйа будто бы поглощается шумом столицы, будто бы теряется в нем. И Альбедо толкает его на принятие. Два года с их знакомства. Почти год — с начала отношений. И ему, немногословному наблюдателю, тяжело видеть, как из раза в раз его любимый человек теряется в датах, закрывается на замки.       Но Кэйа отказывается, закрывается от брата на долгое время. А сам меж тем утопает в отчаяние.

***

      Кэйа едет в этот город с тяжелым сердцем. Ему 23. Как хотелось бы забыть все добрые и яркие моменты из молодости, но Альбедо помогает принять жизнь как есть, не торопиться, все еще может измениться.       Они гуляют по тем же маршрутам, но в мыслях уже не брат. В мыслях его собственный художник и фотограф. Альбедо ловит движения и искры, ловит азарт и счастье. Альбедо рисует виды и наслаждается схожестью города и Кэйи. В его фигуре нет зажатости, нет напускной фальши радости. Однако он все такой же предвестник грозы. Радужка глаз — отражение неба, отражение ливня. Меж тем Альбедо — редкое, желанное солнце в голубом озере.        — Ты все еще хочешь с ним встретиться? — они действительно стали взрослее, готовые принять друг друга, решить вопрос.        — Да. Думаю, я готов посмотреть ему в глаза. — Кэйа смеется, вспоминая, как пытался найти хоть какую-то зацепку о состоянии Дилюка, но проигнорировал его сообщение. — Он правда больше нигде не засветился?       — Нет.       Альбедо хмыкает, лично понимая, что популярность Кэйи не идет ни в какое сравнение с открытым баром где-то в этом городе, где однажды была сделана фотография с очаровательным мужчиной.       В тот день Кэйа долго смотрел в самый угол фотографии, где был пойман его брат. Он нашел еще пару фотографий. Лицо Дилюка непривычно хмурое, но с каки-то скрытым блеском в глазах. К нему в шею уткнулись близнецы, чей аккаунт давно мелькал: путешественники попадались ему на глаза в сети. Расплавленное золото игривое. А подпись внизу добивает полностью: «Наш старший брат». Альбедо усмехается с записи, понимая явную уловку. Но ничего не говорит.

***

      Дилюк возвращается на родину спустя полтора года и поступает в тот самый серый город, осознавая, что его брат учится в столице, что их разделяют не так много километров. Они по разные стороны — это читается игнорированием сообщения, отправленным как-то ночью после первой сессии. Они по разные стороны — читается на блестящих фотографиях, где Кэйа неотразим, где он предстает неким принцем, где во взгляд уже без повязки и смотрит так тяжело, что задумываешься о собственном выборе.       Они по разные стороны долгое время. Но почему-то приехавшие погостить близнецы уверяют его в обратном, фотографируясь на фоне необычайно чистого неба, вжимаясь к нему в шею.       Они по разные стороны — он уверен. Но с удивлением замечает зашедшую пару в собственный бар и неуверенную улыбку на лице известной модели.       Они по разные стороны — так привычно, но все еще больно.       Они на одной стороне — становится ясно, когда Кэйа кивает своему спутнику и фотографу и идет прямо к нему.       Дилюк хмурый, до потемневших глаз сейчас отражает уставший вид города, спрятанный за красивым видом. Кэйе кажется, что братец удачно вписался в атмосферу второй столицы.       — Не ожидал тебя увидеть спустя столько лет. — голос Дилюка стал тяжелее, приятным теплом оседая на плечи.       — Мне стоило появиться вновь после твоих намеков. — Кэйа играет, очевидно покрывается маской, садится прямо перед ним и ждет.       — Близнецы? — во взгляде брата вселенская обреченность и принятие их выходки.       — Только не говори, что они опубликовали это без твоего согласия? — маска слетает быстро, все же Дилюк старался не цепляться после явного отказа.       — И все же, я приехал поговорить. Найдется минутка среди твоего дня?       — Завтра. — мужчина кивает на сумку и обводит взглядом помещение. — На том мосту, если позволишь.       — Хорошо. — обворожительная улыбка, домашняя, которую он не видел долгие годы. — Не думал, что ты все еще учишься. — Заканчиваю.       Кэйа кивает и делает заказ отходя к своей паре. Альбедо накрывает ладонь парня и чуть улыбается, рассказывая какую-то историческую справку о домах напротив.       Небо вновь наливается предстоящим ливнем, становится насыщенным серо-синим. Дилюк смотрит в сторону реки и слышит беспокойные удары волн о набережные, крики чаек. Во всем этом хмуром облике истории города обнаруживается и Кэйа, с его удивительной манерой одеваться, с его холодным взглядом серых глаз.       «И все же мы на одной стороне» — мелькает мысль, когда они идут вместе по мосту и останавливаются в парке аттракционов, где их ждал Альбедо. Дилюк говорит о своих приключениях, об учебе. Кэйа просит не показывать неудачные снимки и какие-то уж совсем странные зарисовки, смущаясь от обилия добрых фраз в свою сторону. Альбедо смеется, периодически уходя от братьев, давая провести время им вместе, покупая билеты на очередную прихоть Кэйи, благодарно обнимающего его….