Дурдом на вылет.

Отвратительное ощущение, когда осознание произошедшего накатывает сильно после. Или не сильно? Сколько прошло времени? Да черт с ним! Главное, что Чао всё вспомнил и теперь лежал с полуистерическим состоянием, без нормальной возможности двигаться.

"Нашелся тут бессмертный!"

«Молчать, Шиза!» … «Откуда у меня Шиза?..» Из-за отсутствия хоть какого-нибудь собеседника посреди ночи, пришлось ему разговаривать с самим собой. И мысленно. На самом деле это очень весело и успокаивает. Не тогда, когда ты в состоянии «до истерики 3…2…» правда. Возможности перевернуться и просто проораться матом в подушку не было тоже. Чао даже отложил рассуждения на тему «какой долбаёб может скакать перед зубастой мордой по своей воле?» на несколько минут, но всё, чего добился этим ожиданием — хоть какого-то ощущения тела. А точнее того, что лежит он точно неудобно и спина уже болит. — Уже хоть что-то… — голос противно прохрипел сначала, из-за чего юноша поморщился, будто услышал его со стороны. Точно наглотался этой озёрной мерзости. Поматериться и начать себя пугать страшными образами в стиле «меня съела черепашка» ему тоже не дали. Дверь поразительно тихо открылась и, если бы Чао не залипал именно туда последние пару минут, то и не заметил бы. На всякий случай по старой детской привычке сразу притворился спящим, успев только краем глаза заметить вошедшего телохранителя. Ночью. В чужую комнату. А вроде приличный мужчина… Чего это он удумал?

"А я то что удумаю! Эгэ-гэй!"

«Молчать!» — Вы не спите. «Бинго, Шерлок Холмс! Что же вам помогло сделать этот поразительный вывод? Наверное, стук моего сердца, который сейчас лично мне поможет оглохнуть…» От неожиданного прикосновения к запястью и ощущения чужой духовной энергии, глаза распахнулись сами собой. Телохранитель выглядел, на удивление, довольно помятым. И… Пыльным? Как будто им протёрли пол… Пару раз. Но от любования чужим видом его всё равно отвлекли постепенно появляющиеся ощущения в теле. Головокружение, жжение на ладонях, тошнота от привкуса во рту и отвратительная слабость. Нет, это не Чжулю пол протер. По ощущениям — сам Чао. Шумно выдыхая и морщась, пытаясь отогнать противные ощущения, Вэнь наконец хотя бы смог приподняться к спинке кровати, опираясь на нее спиной. Сжигающий Ядра рядом, на удивление, нотаций читать не спешил. Да и вообще выглядел довольно странно. Вместо привычного я-кирпич лица, сейчас на нем была странная смесь жалости и попыток вернуть равнодушие, будто мужчина не мог определиться где он находится: на похоронах или на работе. «Ты на чьи похороны собрался? На мои что-ли, родной?» — Молодой господин… — Есть хочу. Видимо, Чжулю уже определился с эмоциями и с привычной я-кирпич-рожей хотел начать отчитывать своего господина, понимая, что теперь он вопить на этот счёт в три голоса не станет. Но не сегодня. Ева прекрасно заметила этот взгляд «воспитателя» и выдала первое, что пришло в голову, чтобы перебить чужие нотации. А короткое урчание в животе эти слова подтвердило. «Лекции потом, сначала жрать. И пить. И пофигу мне, что ночь на дворе.» Поднялся на ноги он, пожалуй, слишком резко, заслужив этим очень недовольный взгляд телохранителя и черные пятна перед глазами. Первые пару шагов вперед пришлось делать на свой страх и риск, стараясь удержать равновесие и избавиться от желания использовать Сжигающего Ядра как костыль. Нет, сам дойдет. Первый же кувшин с водой был выпит до дна, но, увы, Чао не оценил риски хватать предметы обожженными руками, поэтому тряслись они, как у алкаша с опытом. Из-за этого же и вода пролилась, стекая тонкими дорожками от подбородка до почему-то обнаженной груди. «Кстати про это… Где одежда?» В нынешнем времени вряд-ли наличие одних только нижних штанов на нем можно назвать «одеждой». Нет, Чао по всякому ложился спать конечно… Но на этот раз то он не сам ложился. Поэтому вопросительный взгляд был поднят на единственного тут доступного человека, который почему-то на своего господина не смотрел. «Ой-ей-ей, какие мы приличные, вы посмотрите… Ну и без тебя обойдусь…» Пришлось шариться по кровати и одеялу в поисках, так сказать, дополнения к этому комплекту доисторической пижамы. Мало ли, снял во сне. Ну не идти же искать еду полуголым! Хотя, вряд-ли сейчас кто-то ходит по коридорам, но всё же. — Вы их пожгли. Ева ошалело похлопала глазами, поднимая их на ночного «гостя» и пытаясь переварить услышанное. Ух ты, отмер айсберг. Столько слов, да за один вечер! Надо брать, пока дают. — Сюй уже знает обо всём? Где все остальные? Никто не пострадал? — ну, судя по слегка дернувшейся брови, лимит слов должен был быть исчерпан на сегодня. А отвечать придется! Партизан переучка. Поэтому молодой господин максимально невинно хлопал глазами и ждал ответов. Насколько невинно можно выглядеть по мнению «доисторических» китайцев, стоя полуголым ночью у кровати с каким-то мужиком… «Ну ладно, не с каким-то, а очень красивым мужиком… Но сейчас не об этом, Ева, блять!» — О произошедшем знает первый молодой господин Вэнь… — Чао уже было выдохнул устало, представляя этот масштаб наказаний и нотаций, но тут же поперхнулся этим воздухом, стоило мужчине продолжить, — …и ваш отец тоже. *** Новость хорошая: все живы. Новость плохая: о произошедшем узнал Сюй. Новость ужасная: отец тоже… «Черепашка, родная, забери меня обратно!» Следующие полчаса молодой господин Вэнь, забив большой болт на усталость и прочие неприятные ощущения, а также рекомендации отдыхать, носился по покоям, как бешеная сирена. И попытки телохранителя даже силой уложить юношу обратно в кровать успехом не увенчались. Окончательно добило чужую надежду на покой этой ночью то, как при очередной такой попытке Чао чудом извернулся и прижал к кровати самого Чжулю. С воплями «сам хочешь — сам спи!». Ожоги за это спасибо не скажут… Чжулю, кстати, тоже. — А нам всё равно, а нам всё равно, пусть боимся мы волка и сову… Ещё через десять минут вся энергия у Чао закончилась и ему пришлось всё-таки сесть на кровать, чтобы перевести дух и оставить панику на попозже. Что с ним сделают то в конце концов? Ну пользуется какими-то непонятными фаер-штуками чаще себе во вред… Ну и что? Отцу то зачем об этом докладывать? Он, кстати, вроде тоже так умеет. Вэнь Цин, между прочим, прекрасно справится с выдачей пиздюлей и без него. — С тобой то что? — Вэнь с тихим вздохом наконец снова обратил внимание на помятый вид телохранителя. Кажется, вон на том рукаве лишних ниток торчать не должно… — Глава Вэнь был недоволен… «А, ну да… Но вообще-то… Это я не потащил тебя с собой…» Молодой господин неловко кашлянул и увел глаза, мысленно надеясь, что досталось мужчине не сильно. Лично ему просто вспоминать то ощущение огненной ци и порой невозможности нормально дышать в присутствии отца, было, мягко говоря, некомфортно, а тут… — …а первый молодой господин переживал. — А ты? — Чао почти укорил себя за длинный язык, который размером явно всяко больше, чем его скудный мозг, не успевающий за речью. Почти укорил. Если бы за эти несколько недель не научился высматривать хоть какую-то реакцию и эмоции Сжигающего Ядра. И на пару мгновений поджатые губы, вспыхнувшие недовольством темно-карие глаза и дернувшиеся на правой руке пальцы — просто услада для взгляда. Надо знать куда смотреть. Пусть расшифровать большинство этих «знаков» ему пока и удается с трудом, но уже хоть что-то. Осталось понять: это мужчина недоволен вопросом или ранним поведением своего господина? Прямого ответа на свой вопрос Чао, к сожалению, так и не дождался. Впрочем, в случае с Чжулю, молчание это тоже своего рода ответ. Положительный, к слову. Скорее всего. Отказ он всегда озвучивает, а вот согласие выражает по-разному. Второй наследник только вздыхает тихо, неловко опуская взгляд, чтобы не увидеть ещё раз чужого недовольства. Точно тогда на лекцию нарвется. Причем раньше, чем положено. А ему такую наверняка прочитает и брат, и Цин, и возможно отец… Если слова отца можно считать лекциями, а не угрозами. Он даже сам не сразу замечает, как за мыслями о попытках избежать получения воспитательных пиздячек, перестает следить за руками. Нет, конечно, очень часто бывает, что Чао, погружаясь в свои мысли, делает что-то механически, совсем не видя или не совсем понимая что делает. Но телохранителю чужие руки, нагло расчёсывающие его волосы пальцами, явно были в новинку… Даже уголок губ дернулся. В насмешке или от нервов — не понять, увы. — Кхм… Ты просто растрёпанный… — юноша всех богов сейчас просил, чтобы ощущение горящих щек только им и оставалось, а не виделось наяву. Конечно, он заметил, что сам и делает. Но менее стыдно от этого не было. «Да, определенно… Это вовсе не от моего желания полапать твои волосы…» Впрочем, никаких возражений и не последовало. Разве что взгляд у Чжулю стал поразительно напоминать… Насмешку? Добрую, разумеется. Словно на ребенка смотрели. И слава богу. Что-то иное Чао просто от стыда не пережил бы. А неожиданно взбрыкнувшее в душе доброе русское «да мне ниче не слабо!» ещё и заставило молодого господина надуть обиженно щеки на этот взгляд. Но вместо «ну и расчесывай сам», которое планировалось изначально высказать, сорвалось с губ почему-то другое. — Чертила лохматый. Может было действительно по-детски обижаться всего лишь на взгляд, но Чао мог себе позволить в конце концов. Например, позволить отвернуться и скрестить руки на груди. Хотя он с некоторым сожалением отметил после, что не убирать руки было бы куда предпочтительнее. По крайней мере, ладони от таких прикосновений не горят. Что такое «чертила» мужчина рядом вряд-ли понял, но общий смысл и так ясен. Тихий, почти насмешливый хмык за спиной тому подтверждение. Неожиданное прикосновение к собственным волосам, одним движением перекинувшим их через плечо хозяина, заставило обратить всё-таки внимание на это. И Вэнь тут же готов был выматериться очень нехорошими словами. Его волосы! Прекрасные волосы, над которыми он так старался последнее время, чтобы эта тяжеленная грива не выглядела больше никогда так, как у бывшего хозяина тела… Он говорил что Чжулю «чертила лохматая»?! Забудьте! Та часть собственных волос, что молодой господин смог без зеркала увидеть, сейчас напоминала прическу «знакомьтесь, волосы, это — миксер». Ну хоть бы расчесали его, прежде чем в постель класть! За очередными важными, но на этот раз матерными, мыслями, Чао заметил прикосновения гребня к волосам только тогда, когда чужие руки осторожно убрали пряди назад за спину, принимаясь расчёсывать их от кончиков вверх. И молодой господин искренне порадовался, что его лица телохранителю не видно. Потому что точно не был уверен, что на нём: косплей на помидор, на ошалевшую сову или любое другое глупое выражение. Только очередная тихая усмешка за спиной дала понять, что его реакцию всё равно заметили. И позабавились. «Да откуда ты… Третий глаз что-ли себе наше-… Мать вашу, зеркало!» О да, картина в большом зеркале, стоящем напротив и чуть в стороне, наверняка была великолепная. Теперь лохматым чертилой был точно Чао. И он едва не застонал от досады, подавляя желание закрыть лицо руками. Сам же его туда велел переставить! Покрасоваться по утрам захотелось… Хорошо хоть этого никто не видел. Зато теперь понятно, как его реакцию заметили. — Поразительная догадливость, — поймавший уже в зеркале его взгляд, телохранитель выглядел всё таким же невозмутимым, продолжая избавлять волосы своего господина от состояния гнезда. Ни взглядом, ни тоном, ни усмешкой, ни мимикой больше эмоций он не выражал. Но Чао всё равно точно почувствовал, что над ним этой фразой поиздевались… Поэтому в зеркало больше старательно не смотрел. Сосредоточился на восходящем солнце за окном. «Ты мне мстить вздумал, да? За тетрадь «рецептов»? За нервы? За пещеру? За… Так, я понял, поводов много…» Но все возмущения пропали, когда гребень добрался до корней волос и, наверное, случайно задел кожу головы. Может и не случайно. Вот Чао точно не случайно, но максимально «незаметно» чуть наклонил голову назад, чтобы гребень прошёлся по ней ещё раз. Желание блаженно зажмуриться пришлось давить невероятной силой, но лёгкую улыбку всё же сдержать ему не удалось. Спасибо, что обошлось без мурашек. И без реакции со стороны Сжигающего Ядра… Зато гребень стал чаще проходиться по самой голове, чем действительно расчесывал волосы. Всю идиллию разрушил звук открывающейся двери. С такой силой, будто эту самую дверь хотели снести. Ева, конечно, всегда считала, что прекрасный человек — прекрасен во всём. Даже в гневе. Но вид старшего брата, сверкающего в ее сторону практически алыми глазами, сейчас пробуждал желание не любоваться, а прятаться. Но она не успела даже подумать куда прыгать: на Чжулю или в окно. Взгляд Вэнь Сюя за пару секунд изменился на растерянно-смущенный, словно весь запал орать матом резко исчез. И слова тоже. «С чего бы вдруг, да?..» Стоило об этом подумать, сидя в таком виде рядом с помятым телохранителем, который расчесывал волосы второго господина Вэнь. Чао искренне поблагодарил небеса, что сам Чжулю был одет… Упаси боже, что подумал бы брат…