excessive responsibility.

чанбин сжимает в руках только что распечатанный договор. чернильные буквы еще теплые, и говорят что-то  важное, очень серьезное. очень взрослое. – погоди, я сейчас распечатаю еще памятку рабочую, – голос пожилой женщины в небольшом кабинете оформления раздается набатом в голове. а чанбин лишь может до приличности вежливо улыбнуться, и в тысячный раз невидящими глазами перечитать плывущие теплые буквы. в них он видит все знакомое, все привычное, описываемое одним болезненным словом – ответственность. в этой рабочей памятке нет ничего необычного, сплошное перечисление "должен" и "отвечает за". и теперь в руках плотная стопка бесконечных безумно взрослых бумаг, которые даже перечитывать нет сил. женщина молча смотрит, терпеливо, выжидающе. пальцы сами тянутся к краю стола, оставляя на нем стопку таких теплых, но таких страшных и взрослых бумаг. – что такое, бин? – женщина обращается неформально, – передумал работать? – можно пять минут? чанбин наклоняется вперед, до боли натягивая одежду на горле, и как только горячие ладони касаются носогубных складок, как только грудная клетка судорожно дёргается, как только влага в уголках глаз наконец-то срывается вниз, только тогда чанбин начинает слышать. слушать. себя. страшно, до бега. до желания закрыть уши, глаза, нос, рот, кожу. не чувствовать, не думать. ему страшно. он не хочет, не хочет, не хочет. не может, не желает. он больше не способен, он не умеет, не справляется. не понимает, не... не хочет. но не потому что нет желания, а потому что сплошная мысль забивает голову, вены, артерии. разливается с кровью в сердечной мышце, которая сжимается с болезненным уколом. он не может. – бин, что такое? расскажи. – простите. шепот кривой, натужный, и с него срываются все эмоции. слезы превращаются в истерику, и чанбин чувствует себя ребенком. он всегда себя чувствует просто глупым ребенком, который никак не может выбраться из этого театра "взрослая жизнь". чанбин говорит незнакомой женщине всё. о том, как он устал, о том, что его жизнь уже потрачена. о том, что он не хочет. не может. не способен вообще. ни на что. она отвечает что-то смазанное, говорит о том, что документы останутся, и он всегда может вернуться. и чанбин шепчет "извините за потраченное время", и вылетает из тихого кабинета где-то в старом офисном помещении вплотную к станции с каким-то красивым названием. чанбин, честно говоря, все может и все умеет. он знает как жить, и знает как работать. но он не может. зажженая сигарета гаснет от потока воздуха из-за электрички. чанбин спрашивает себя сможет ли в последний раз. и делает шаг вперёд.