Нечто

      Сидя за книгой, Антон не замечал ничего: ни града за окном, ни Арсения, которому уже стало скучно играть в телефон человека и который теперь всеми силами старался привлечь его внимание. Но книга была интереснее провокаций Арсения и скачек на кровати в попытках отобрать у художника предмет, фокусировавший все его внимание. Призрак отчаялся, ведь отвлечь хоть на секундочку человека не получалось, он уже почти залез тому в штаны, но Антон, дочитав главу, удосужился поднять глаза на Арсения, даровав тому теплый взгляд. — Я дочитал главу, теперь я весь твой, — Говорит Антон, сразу получая поцелуй. — Что-то ты сегодня слишком гиперактивный. Ты случайно не заболел? — Улыбаясь, спрашивает Антон. — Ты издеваешься? — Хмурясь, отвечает вопросом на вопрос Арсений, собираясь уже отодвинуться от художника, но его обнимают за плечи, не давая отстраниться. — Ладно, прости, — Антон улыбается, легонько чмокая своего парня в уголок губ. Арсению мало. Он прижимается, целует напористо, но нежно, закусывает нижнюю губу художника, углубляя поцелуй. Антон отвечает, крепче хватаясь за плечи призрака, как будто за единственную опору. Да, сейчас Шастун, по сути, целовался с трупом, но кожа под пальцами казалась горячая, а руки, забравшиеся под футболку и оглаживающие худые бока, обжигали своими прикосновениями. Парни нехотя отстраняются друг от друга. У каждого на лице улыбка, а в глазах плещется любовь, заставляющая дарить нежность и получать её в ответ. Арсений ложится на кровать, утягивая за собой Антона, обнимая его, прижимаясь холодным телом к такому тёплому, чувствуя, как чужие руки смыкаются за его спиной. — Ты холодный, я точно после этого заболею, — С улыбкой говорит Шастун, но не отстраняется. — Я тебя обязательно вылечу. Я, конечно, не на врача учился, но на войне больше помогал медикам, чем воевал. Антон слегка отстраняется, устраиваясь поудобнее рядом с призраком, и рассматривает его профиль. — Расскажи ещё что-нибудь о себе. Арсений хмыкает, подкладывая под голову руку, начинает свой рассказ, нежно поглаживая Антона, как бы убаюкивая. Говорил про всё: про войну, как помогал врачам, про то, как после войны захотел стать врачом, но не успел. Про то, как пил в кабаке в компании с множеством писателей и поэтов того времени, как он обожал и кабак и его завсегдатых посетителей. Закончив свой рассказ, Арсений замечает, что Антон уже посапывает, убаюканный спокойным голосом Арсения и его рассказами. Тот улыбается, рассматривая умиротворенное лицо парня, который во сне немного приоткрыл рот. Арсений добро усмехнулся, собираясь убрать спавшую прядь волос за ухо, но заметил, как рука начала рябеть, становясь почти полностью прозрачной и проходя через прядь волос, не беря её, как бы Арсений не старался. Не больше месяца. Не больше месяца Арсению осталось так существовать. Он это знал, из-за этого и старался весь вечер привлечь внимание своего парня. Попов хотел как можно больше провести времени с ним. Но осталось не больше месяца, а это значит, что он может исчезнуть завтра или через неделю. Арсению больно осознавать это. Ему больно понимать, что он не сдержит своё единственное обещание — не причинять боль Антону. Он её причинит, и это убивало ещё сильнее, чем предстоящее расставанием с его солнышком. Больно, Арсению очень больно. Он бы хотел побыть ещё немного с парнем, хотя бы сегодня, но сил с каждым днём становится всё меньше и меньше. Время, которое Арсений мог проводить в образе человека, уменьшилось. Даже сейчас он не мог побыть лишние несколько минут с мирно сопящим Антоном.