Счастливого пути, Виктор Гранц.

«Пока ты еще жив…»

Нежную кожу почтальона ласкали тёплые лучи дневного солнца, падая на изящные его ланиты. У Виктора были прелестные и в то же время сильные черты лица: вытянутое лицо со впалыми щеками; чуть пухлые губы, по всей видимости от частых воспалений из-за взаимодействия с металлической иглой; длинные ресницы, свойственные очаровательным девушкам; аккуратный, с маленькой ели заметной горбинкой, делающий его более острым, нос; ласковые, прозрачно-янтарные радужки глаз. Твоё лицо – создано для вечного сна. Ты улыбаешься, слыша эти слова, ты считаешь меня безнадёжным своеобразным романтиком, но я был абсолютно серьёзен с тобой всегда. Каждый раз ты подыгрываешь мне, но я смело принимаю твою эстафету. В глубокие ночи я порой задаюсь вопросом – а хочешь ли ты вообще жить в этом мире, Виктор Гранц? Ты хочешь… умереть?

«…не позволяй мне присутствовать в твоей жизни.»

На твоём лице всегда безмятежная и дружелюбная улыбка, но иногда я вижу, как ты плачешь в тиши, хнычешь, словно раненная птаха охотником в поле. Кто же подстрелил Вас, Виктор Гранц, что Вы так несчастны? Всё чаще и чаще я вижу тебя в лунном свете, в антураже тьмы этого злополучного места. Убегая в ночь от печальной судьбы, ты стремишься прочь, ведь в этом месте не суждено тебе расцвети. Я бы хотел тебе помочь найти свой покой, удобрить бесплодную землю твоих корней и взрастить в тебе цветы, столько, сколько бы хватило чтобы осчастливить даже самую капризную женщину. Я выйду к тебе в одну из таких ночей, когда получу последнее Ваше письмо.

«Ведь дав волю своим чувствам, я не смогу исполнить свой долг.»

Эзоп знает, что это их последняя встреча. Он обнимает Виктора ещё крепче, будто боясь выпустить из своих ежовых рукавиц, хоть и был готов сделать это ещё с самой первой их встречи, скрепя больным своим одиноким сердцем. Пустой взгляд серых глаз и тонкая слабая улыбка украсили бледный лик бальзамировщика. Истинный лик смерти не таит в себе ни ярости, ни отчаяния.

"Когда я тебя отпущу - беги изо всех сил."