Розы изо льда

Она угроза Монштадту. Фатуи никогда не несут добра, и Розария прекрасно это понимала. С первого взгляда на восьмую предвестницу она поняла, что, вероятно, ей придётся вновь запачкать руки, а потом забыть об этом, лишь иногда видя в кошмарах столь очаровательное лицо с предсмертной гримасой ужаса на нём. Однако Архонты, очевидно, решили всё иначе. Случайная встреча в таверне, распитые на пару бутылки вина и горячие прикосновения друг к другу. Сестра Розария запомнила этот вечер на всю жизнь. Никто и никогда не заставлял её чувствовать что-то подобное. Страсть накрывала женщину с головой, прерывистые вздохи и стоны, такие нежные, сменявшиеся грубыми и наоборот прикосновения заставляли душу кричать. А эта улыбка... Поистине дьявольская, дразнящая и такая манящая. А этот голос. Ох, этот хитрый лисий голос, что так завораживающе произносил горячие слова любви. Розария неосознанно провела пальцами по губам. Интересно, смогла бы она превратить такое зловещее и одновременно манящее имя предвестницы в столь чудную смесь страсти и всех эмоций, что эта женщина заставила её испытать? Синьора. По коже пробежали мурашки. Конечно это имя не было настоящим, дураку понятно. Но это не лишало его некой интимности. — Синьора... Даже шёпотом, оно звучало так громко и так желанно в пустой комнате. Боже, что же эта женщина делает с ней? Розария непривычно быстро встала с кровати, бросив лишь один взгляд в зеркало и убедившись, что продолжительный отдых не испортил её внешний вид, отправилась в таверну. Путь не занял много времени, так как везде снующие монашки не смогли, к счастью, его замедлить. Нервно поправив волосы, Розария открыла дверь. Помещение было не самым безлюдным: завсегдатаи бара наливали себе уже явно не первые бокалы, хотя небо ещё даже не начало темнеть. Однако как только взгляд сестры упал на одинокую фигуру за барной стойкой, мир вокруг растворился. Была лишь она. Почувствовав на себе взгляд, женщина обернулась. Снова эта улыбка. Самодовольная, манящая, парализующая. Она, словно медленный яд, заставляла ноги дрожать, а вены гореть изнутри. — Я ждала тебя. Мурашки по коже. Прекраснее звука её голоса невозможно ничего найти. — Догадывалась, что ты всё равно придёшь сюда, но не думала, что так поздно. Несколько шагов — и дистанция между двумя женщинами сократилась. Синьора взяла Розарию за руки, переплетая их пальцы вместе, а носом уткнулась монахине в шею. Горячее дыхание опалило кожу, а сердце предательски ускорило ритм, что, конечно же, не осталось незамеченным. — Мне кажется, нам стоит уединиться, — в шёпоте предвестницы слышалась насмешка, смешанная с чем-то ещё, неподлежащим распознаванию. Не дожидаясь ответа, блондинка повела словно загипнотизированную Розарию в свой номер в отеле. Дверь, кровать и снова всё по новой. Кажется в этой комнате слишком жарко для них двоих, однако слишком холодно для одинокой женщины из далёкой Снежной. Хоть глаза и устало слипались, Розария совершенно не хотела проваливаться в царство сна. Да, самая горячая часть их встречи уже закончилась, но началась новая, которую ранее они не проходили. Сестра лежала в объятиях Синьоры, пока та нежно перебирала пальцами растрепанные бордовые волосы: — Не спишь? — Розария даже не поднимая взгляда почувствовала как на губах предвестницы расцвела лёгкая улыбка. — Не хочу. — Боишься заснуть рядом со мной? Не волнуйся, я хоть и из Фатуи, но не кусаюсь. По крайней мере теперь уже. Монахине было нечего ответить и она лишь сильнее прижалась к женщине, заметив как та на секунду напряглась, видимо от неожиданности, а затем расслабилась, тихо усмехнувшись. — Синьора... — Зови меня Розалина, — предвестница уткнулась лицом в волосы Розарии, вдыхая лёгкий запах алкоголя, ладана и чего-то ещё, такого невесомого, но тем не менее безумно сладкого. — Хорошо. Розалина, ты ведь утром уйдёшь? — Да. — Тогда я не хочу засыпать, — собственные слова и чувства удивляли Розарию, но ей не хотелось врать себе, что рядом с этой женщиной в её сердце словно розы изо льда расцветают, наполняя душу дивным чуть приторным ароматом. — Ты хочешь чтобы я осталась? — Да. Удивление на лице Розалины сменилось умиротворением, однако она тоже не понимала почему ей так хорошо с этой холодной и казалось бы недоступной девушкой, которая на деле так легко открылась ей. *** Встречи повторялись. Иногда через несколько дней, иногда через неделю. Теперь они начинались уже не всегда с секса, порой двум одиноким женщинам просто было достаточно сидеть рядом на кровати, прижавшись друг другу, в поиске своеобразного тепла, которого они не могли получить. Однако даже обжигающе морозного льда, которым их сердца обменивались, было достаточно. Его дополняли несмелые, совершенно нестрастные, а по-детски влюбленные поцелуи. Мягкие холодные пальцы, сплетенные между собой. Тихие признания, слетавшие с губ словно нежные лепестки роз. — Завтра я покину Монштадт, — пальцы Розалины чуть сильнее сжали руку монахини. — Ясно, — Розария отвела взгляд. Она прекрасно умела врать, скрывать свои чувства иногда даже от себя, но Синьора всегда видела её насквозь. — Мне тоже горько от этого, но моя миссия здесь вот-вот закончится. — Пообещай, что мы ещё встретимся. Что ты вернёшься сюда, Розалина, — Розария подняла голову, чтобы взглянуть в эти завораживающие серые глаза, чтобы найти что-то, что докажет сердцу, что это не конец. Розалина грустно улыбнулась, но не отвела взгляд: — Обещаю. Мы ещё встретимся. Даже если не в этом мире, не в этой жизни, но встретимся. Мягкий чувственный поцелуй, что она оставила на губах Розарии утром, был своеобразным способом сказать "до свидания", но никак не "прощай". По крайней мере они так думали. *** — Ты слышал... Восьмая предвестница, Синьора, была убита Сёгуном. Сердце пропустило удар. Розария замерла, не в силах продолжить движение вперёд. — Да, уже пришёл официальный приказ насчёт этого. Нет. Не может быть. Мир вокруг посерел, помутнел, практически исчез. Сердце пронзили тысяча острых шипов, а из лёгких будто выбили кислород. "Обещаю". — Нет... — она не хотела в это верить. "Мы ещё встретимся". Ноги подкосились и Розария упала на колени. —Архонты... Нет... Розалина... — Мисс, вам плохо? Неразборчивая фигура приблизилась к сестре, но та не обращала на неё никакого внимания. Она не реагировала даже когда вокруг собралась небольшая толпа, даже когда кто-то начал её трясти за плечо, звать Барбару и даже когда явилась вышеупомянутая пастор, которая попыталась привести её в чувство. На губах было лишь одно имя, ранее любимое и нежное, но теперь оно было таким же безжизненным, как и его обладательница. Наконец Розария просто потеряла сознание, провалилась в тёмный омут. Её отнесли в церковь, осторожно уложили в постель, а она в ней металась, бредила, звала любимую, на что монахини вокруг лишь качали головой, пока её сердце изничтожали дьявольские морозные розы. *** Прошёл год, а для Розарии он показался вечностью. Время текло будто бы нелинейно, воспоминания перемешивались друг с другом, и иногда казалось, что они ещё рядом, что они ещё вместе. Но сестра понимала, что это не так. В тот день они обе умерли. Она посещала службу, ходила в таверну, изредка патрулировала Драконий Хребет. Пространство вокруг перестало также ощущаться. Так шли года. Память всё сильнее подводила Розарию. Из головы стерлось лицо, тело, ощущения, остались лишь серые глаза с лёгкой ноткой грусти. Именно такими они были в день их последней встречи. Раны не затягивались, но Розария мерно продолжала своё существование, опутанная десятками окровавленных стеблей, покрытых колючей изморозью. Так продолжалось, пока однажды ноги не подвели её. Отбиваясь от руинного охотника, что она встретила в горах, сестра увернулась от его лазера, но нога в самый неподходящий момент подвернулась. Падение было коротким, а финал его болезненным. Хруст, вкус железа на языке, острая резь, пробежавшая по всему телу. Женщина лежала на снегу, тяжело дыша и истекая кровью. Перед глазами поплыло. "Прямо как в тот день", — мелькнуло в голове. —...Даже если не в этом мире, не в этой жизни, но встретимся... Этот голос. Розария с трудом повернула голову. Рядом на алом снегу сидела она. Это было её лицо, её губы, её глаза. Лёгкая улыбка на лице и нежный взгляд: — Я так скучала. Розария не могла произнести не слова, лишь тихо что-то прохрипела, захлебываясь в крови. — Шшш... — холодная рука легла ей на лоб. Тело наполнила необычайная лёгкость, вся боль ушла. Ледяные розы, всё это время терзавшие её сердце, наконец расцвели и наполнили грудь тем самым давно забытым ароматом. Глаза закрылись сами собой, а на лице проступила слабая улыбка. Они снова вместе. Снова рядом. На этот раз навсегда и их никто и ничто больше их не разлучит.