Абдитори

      Несмотря на то, что преследование Куроро было чем-то вроде увлекательного досуга, Хисока мог с уверенностью сказать, что это не доставляло ему особого удовольствия. Бегать за ним по городу, пустыне, лесу и трущобам иногда было интересно, а иногда даже весело, но дело в том, что Хисока гнался за Куроро, чтобы привлечь внимание, но даже и то неизбежно исчезло, стоило Куроро заметить что-то блестящее вдалеке. Что именно он увидел на складе, Хисока не знал, но погоня привела к цели, и Хисока был слишком увлечен, чтобы развернуться и уйти, когда объект его одержимости оказался за парой ржавых металлических дверей.       Пробраться внутрь было проще простого, а еще проще было определить, где находится Куроро. Звук громких мужских голосов указывал ему путь, и, свернув за угол, он ясно увидел, что ситуация не была безобидной. Куроро стоял в окружении трех мужчин, все гораздо крупнее его и явно настроены на убийство. В голове промелькнули десятки возможных сценариев, словно перетасованные карты, но Хисока не стал ничего предпринимать. Вместо этого он затаил дыхание, не желая портить сцену, свидетелем которой он оказался.       Были ли это охотники из черного списка? Пользователи Нэн, владеющие хацу, которые показались Куроро интересными? Вряд ли они обладали большой силой, однако Хисока знал, что внешность может быть обманчива. Пригнувшись за несколькими сложенными ящиками, он с любопытством наблюдал за происходящим из тени, желая узнать, как Куроро справится сам, без труппы, которая делает за него всю грязную работу.       Хисока наблюдал, как мужчины окружили Куроро, широко раскрыв глаза и улыбаясь еще шире.       Он наблюдал, как мужчины переговариваются, их голоса были слишком тихими, чтобы можно было хоть что-то услышать.       Видел, как Куроро улыбается своей знойной улыбкой, которую он демонстрировал, когда знал, что скоро добьется своего.       Он удивился, когда Куроро упал на колени, а руки мужчин принялись рвать с него одежду, словно звери, набросившиеся на раненую добычу.       В чем, черт возьми, провинился Хисока? Он прикрыл рот рукой, слишком потрясенный, чтобы вмешаться, если Куроро это вообще было нужно. Он выглядел вполне довольным, стоя на коленях перед этими незнакомцами. Глаза радостно плясали, когда с его стройного тела срывали рубашку, обнажая его перед прохладным воздухом склада. Грубые руки схватили стройные запястья вора, связав их грубой веревкой. Хисока начал распаляться, гадая, когда начнется бойня. «Должно быть, это какая-то убаюкивающая тактика», — подумал он, все больше возбуждаясь по мере того, как мужчины приближались к беспомощному Куроро. В любой момент он может напасть, разрывая их на части в каком-то головокружительном представлении.       Когда Куроро открыл рот, Хисока понял, что драки не будет, что Куроро скрывал от него свои грязные секреты. Громоздкий брюнет неторопливо расстегнул молнию и вытащил свой твердый член. Вор облизал свои мягкие губы, принимая член, словно это была достойная награда. Хисока тяжело сглотнул, слегка вспотев, хотя в комнате было холодно. Мужчины засмеялись, их голоса стали громче, и Хисока услышал разговор, который сопровождался похотливыми причмокиваниями Куроро.       — Тебе это так нравится, да? — вздохнул брюнет, запустив пальцы в густые волосы Куроро, чтобы заставить его взять глубже. — Никогда не думал, что награда будет такой веселой.       — Не забирай его себе, — пробурчал светловолосый мужчина, пристроившись позади Куроро и усаживая его на колени, — Нечестно, если каждому из нас не достанется по очереди.       — Так работай сам, я тебе не сторож, — пробурчал мужчина, его голос становился все напряженнее с каждым движением головы Куроро. Даже с того места где находился Хисока было видно, как Куроро смотрит на мужчину сквозь ресницы, втягивая щеки при отсосе.       Спокойное, почти скучающее выражение лица Куроро изменилось спустя мгновение, когда стоящий позади него мужчина грубо спустил с него брюки, демонстрируя черные трусики. Щеки Куроро покраснели, а мужчины рассмеялись, несомненно обрадованные открытием, что пойманный ими вор был совсем не скучным.       — Я сейчас кончу, — хрюкнул брюнет и Хисока не мог его винить: у него самого во рту пересохло, а член болел от желания.       — Сделай это сучке в рот, — предложил третий мужчина, щупая себя через штаны, — Держу пари, что ему это нравится.       Он действительно собирался это сделать? Хисока прикусил губу, чтобы не шуметь, напрягся, борясь с желанием подойти ближе, но при этом понимал, что пока не может испортить шоу.       — Черт, — простонал брюнет, притянув к себе Куроро так, чтобы тот уткнулся носом в его бедро и полностью погрузил член в горло. Прежде чем отстраниться, он оставил на губах и подбородке Куроро видимое напоминание того, что он только что сделал, а вор лишь поперхнулся и зашипел, бледные щеки приобрели тревожный красноватый оттенок, — Черт, ты должен попробовать его рот, — сказал мужчина своему светловолосому другу. Он опустил Куроро обратно на четвереньки, — У меня были шлюхи, которые даже наполовину не могли меня взять.       Если вор и слышал слова, сказанные в его адрес, то не показывал это.       Куроро выглядел крайне непристойно. Его рот был полностью покрыт липкими остатками спермы, что делало его похожим на портрет чего-то слишком развратного для публичного просмотра. Хисока опустил руку вниз под брюки, двигаясь в такт неровным вздохам Куроро, пытавшегося прийти в себя. Другие мужчины уже менялись местами, готовя свои члены к тому, что он возьмет их. Блондин схватил Куроро за волосы и дернул его вверх, чтобы вогнать свой член ему в горло. Хисока прикусил костяшки пальцев на свободной руке, гадая, как бы отреагировал Куроро, поведи Хисока с ним также грубо.       — Открой, сучка, — промурлыкал блондин, его голос был полон напускной сладости, — Ты еще не наелся, верно? Настало время для добавки, — сказал он и резко вошел в рот Куроро. Его стоны были грязными, даже похотливыми, и Куроро, казалось, упивался ими, закрыв глаза, позволяя использовать себя мужчинам, которые даже не понимали, какую привилегию они получают.       — Черт, у этой сучки превосходная задница, — заметил обладатель длинных волос и Куроро ахнул, когда мужчина разорвал его трусики, чтобы получше рассмотреть подарок, который они все получили. Бледная кожа Куроро окрасилась в красивый розовый цвет в прохладном, пронизанном сквозняками складе, притягивая взгляд и повышая настроение еще на несколько градусов, — Боже, только посмотри, — присвистнул мужчина, раздвигая задницу Куроро, чтобы посмотреть на его вход, — Ты когда-нибудь видел более красивую задницу?       Хисока — нет. В животе у него кольнуло от ревности, которая с каждым движением руки становилась все сильнее и сильнее. Удовольствие не помогало ему успокоиться. Не тогда, когда он должен быть единственным, кто мог слышать звуки и видеть Куроро в муках страсти.       — Маленькая шлюшка и так уже мокрая! — заметил тот же мужчина мгновение спустя, прервав ярость Хисоки. Хисока оскалил зубы в темноте. Значит, Куроро готовился к этому? Ревность запылала еще жарче, разгораясь до адского пламени, когда длинноволосый мужчина встал на колени за задницей Куроро и лизнул, заставив лежащего вора захлебнуться членом во рту.       — Блядь! Сделай это еще раз! — простонал блондин, трахая рот Куроро быстрее. — Боже, на секунду он стал таким тугим.       Мужчине не нужно было повторять дважды, и кто мог его винить? Хисока уже имел Куроро раньше, и он мог подтвердить, что это был один из лучших опытов в его жизни. Откинув волосы на плечо, мужчина лизал, сосал и целовал, и каждое его действие сопровождалось лишь дрожью или приглушенным стоном Куроро. Хисока прикусил губу и старался не шуметь, желая лишь одного — вырваться из тени и влиться в тело вора. Тот, что стоял сбоку, брюнет, наблюдал за происходящим так же жадно, как и Хисока, с нетерпением ожидая, когда он сможет присоединиться к веселью.       Хисока смог увидеть момент, когда Куроро был близок к тому, чтобы кончить. Его темные, бездонные глаза закрылись, а связанные руки вцепились в землю. Мужчина, пожирающий его, даже не приостановился, настолько он был сосредоточен на своей цели, но блондин, которому делали минет, заметил это сразу.       — Эта маленькая сучка сейчас кончит, — вздохнул он, в его голосе слышался трепет, — Эй, ты слышишь меня, Дункан? Эта маленькая сучка сейчас кончит.       Дункан, предположительно длинноволосый, наконец оторвался, его рот был залит смазкой и слюной.       — Ты что, гонишь? — спросил он, схватив Куроро за волосы, чтобы оторвать его от члена своего друга, его опьяненное удовольствием выражение лица было видно всем. — Ни хрена себе. Тебе нравится, когда мы используем тебя как игрушку? — спросил Дункан, оттягивая Куроро назад еще немного, до такой степени, что его глаза начали слезиться. — Может, нам стоит дать игрушку для игрушки, раз он так хорошо себя ведет? Мойс, иди сюда.       Брюнет оживился и отпустил член, чтобы подойти.       — Ты имеешь в виду это? — спросил он, роясь в кармане, чтобы найти что-то слишком маленькое, чтобы Хисока мог это разглядеть.       — Да, давай сюда, — засмеялся блондин, забирая у него вещь, — Держи эту суку, Дункан.       Куроро поставили на колени, но это было все, что Хисока успел увидеть, так как мужчины навалились на него, закрывая от глаз. Куроро испустил нечленораздельный вздох, его глаза расширились, когда он понял, что мужчины делают.       — О, нет, пожалуйста, — взмолился он, откинув голову на плечо Дункана, — Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне кончить.       Боже, он так хорошо звучал. Хисока мучительно хотел знать, что они с ним делают. Это была игрушка, верно? Маленькая штучка, которую Мойс достал из кармана. Это был вибратор? Пробка? Воображение Хисоки разбушевалось, его рука изо всех сил старалась соответствовать бешеному темпу фантазии, разыгрывающейся на его глазах. «Отойдите!» — хотел он крикнуть им всем. Отойдите подальше, чтобы он мог видеть.       — Он выглядит таким красивым с этим, — вздохнул Мойс мгновение спустя и наконец они начали возвращаться в свои прежние позиции. Блондин отступил назад, и тут Куроро предстал перед Хисокой, прижавшись к груди Дункана и сцепив руки перед сердцем, словно молясь. Кольцо для члена было маленьким и импровизированным, не более чем просто кусок мягкой на вид ткани, но Хисока мог различить его даже с того места, где сидел. Оно было закреплено вокруг маленького красивого члена Куроро, симпатичного фиолетового цвета, прям под цвет его кожи.       Дункан, похоже, был согласен. Он прижался к щеке Куроро своей, издавая низкое рычание в груди.       — Достаточно хорош для того, чтобы съесть, — негромко сказал он, опуская руки на бедра Куроро.       — Пожалуйста, — прошептал Куроро, губы его дрожали от желания. Он прильнул к руке, которая провела по его волосам, вел себя хорошо, словно дрессированный питомец.       — Ш-ш-ш, — приглушенно произнес Дункан, целуя его плечо, — Я собираюсь трахнуть эту твою тугую маленькую задницу, а потом и Мойс тоже, — пообещал он, — А потом Исаак, пока ты не наполнишься спермой настолько, что не сможешь пошевелиться без шума. И угадай, что будет дальше?       Куроро закрыл глаза, прильнув к рукам мужчины.       — Что? — спросил он, его голос был мягким, покорным.       — Я буду трахать тебя снова. И ты не кончишь до тех пор, пока я не насыщусь тобой, — Дункан опустил Куроро обратно на колени, — Потому что теперь ты моя маленькая игрушка, и никто не тронет то, что принадлежит мне.       Мой.       Мой.       Мой!       Хисока разозлился. Не успел мужчина и пикнуть на задницу Куроро, как тот уже переместился, достал свои карты и бросил их с большей силой, чем было необходимо. В мгновение ока все трое мужчин упали на цементный пол, с перерезанным горлом и расширенными от ужаса глазами — они умерли, даже не успев этого понять. Куроро почти рухнул на пол без поддержки их рук, но Хисока через секунду оказался рядом и поддержал его, широко улыбаясь при виде шока на изрядно помятом лице вора.       — Хисока? — Куроро заикался, его голос был хриплым, осипшим и безошибочно использованным. — Что…       Хисока прижал пальцы к мягким губам Куроро и улыбнулся ему.       — Разве не я должен быть удивлен? — промурлыкал он, вытаскивая свой член из брюк и прижимая покрасневшую головку ко рту Куроро. — Если ты хотел, чтобы тебя использовали, то мог бы прийти ко мне.       Куроро покраснел, его плечи задрожали.       — Я просто… — он попытался что-то сказать, но Хисока лишь заставил его челюсть раскрыться шире, погружаясь в теплый рот.       — Все в порядке, — Хисока задыхался, сохраняя спокойный темп, чтобы подольше насладиться изумленным выражением лица Куроро, — У каждого из нас есть свои увлечения, хотя я бы предпочел, чтобы ты приберег себя для меня. Не думаю, что эти собаки высоко тебя оценили, — по крайней мере, не так, как Хисока. Куроро заслуживал того, чтобы его ценили. Вор чувствовал себя так хорошо рядом с ним, его мягкий язык ласкал его член так сладко, — Хочешь, я дам тебе то, в чем ты нуждаешься? — спросил он, глядя на Куроро полуприкрытыми глазами. — Ты выглядишь таким жалким. Таким нуждающимся.       Дрожь пробежала по телу Куроро, его глаза закрылись, когда он отстранился от Хисоки. Слюна и сперма стекали по его подбородку, но движение, которое он сделал, чтобы вытереть их рукой, казалось таким непристойным в своей невинности.       — Ты убил их, — запыхтел Куроро, глядя на дергающиеся, бескровные тела рядом с ним. — Так что, полагаю, ты — единственный другой вариант.       Подняв бровь, Хисока посмотрел на него сверху вниз.       — Не говори так взволнованно, — отчеканил он, приседая, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Куроро был весь в сперме и поту, его рубашка была в клочьях, а сам он без трусов. Его член, зажатый кольцом, был покрасневшим и болезненным на вид. — Повернись, — прошептал Хисока, желая посмотреть, как Куроро расположится со связанными руками, — Дай мне посмотреть, как сильно ты позволил себя испачкать.       Он не знал, был ли это его голос или просто желание заставить Куроро дрожать, но тот дрожал, его щеки потемнели от румянца. Он осторожно уперся руками в землю, поддерживая себя, когда поворачивался, подставляя Хисоке свою задницу как подношение.       — Хисока… — заскулил Куроро, упираясь лбом в ладони. — Пожалуйста, трахни меня.       — Не мог просто попросить меня сделать это дома? — Хисока вздохнул, положив руки на задницу Куроро. Он широко раздвинул его ягодицы и увидел его мокрую, возбужденную, розовую и дёргающуюся, почти умоляющую, чтобы её заполнили, дырочку.       — Ты знаешь, я сделаю все, что ты попросишь, — сказал он, опуская голову, чтобы поласкать его так же, как это делал другой мужчина, только на этот раз Хисока знал, как именно нужно прикасаться к нему, чтобы заставить Куроро извиваться.       Куроро задыхался и захлебывался, ужасно заикаясь, когда пытался ответить.       — Я… я просто… — начал он, но остановился, когда Хисока погрузил два пальца внутрь и изогнул их в нужном месте. — О, Боже, Хисока, я просто хотел этого, — торопил он, его плечи дрожали, — Ты не должен был…       — Увидеть? — предложил Хисока, отстраняясь, чтобы сосредоточиться на движениях пальцами. — Узнать о твоем маленьком грязном секрете? Для тебя это снятие стресса, Куроро? Тебе просто нравится чувствовать себя немного использованным?       Мысли вора были где-то далеко, чтобы ответить на вопрос. Он всхлипывал в свои связанные руки, поднимая задницу выше, ища большего, тогда как Хисока хотел не торопиться. Хисока почти никогда не видел его таким возбужденным. Когда они трахались, Куроро всегда вел себя так скромно, как будто это было просто занятие, с которым он мирился, а не то, что ему было нужно. Однако невозможно было скрыть, как сильно он нуждался в этом сейчас, с горечью подумал Хисока, слушая, как беспорядочные всхлипывания разносятся по складу. Это было почти оскорбительно, но он утешался тем, что остальным не удалось выполнить обещанную ими грязь. Хисока не позволил бы никому, кроме него, удостоиться такой чести.       Хисока усмехнулся и убрал пальцы, слушая, как истошный крик раздается, словно звон колокола.       — Хочешь, чтобы я тебя использовал? — спросил он, пристраиваясь вдоль спины Куроро и шепча ему на ухо, дабы тот не смог убежать. — Они связали тебя как подарок, так что было бы расточительством не воспользоваться этой прекрасной игрушкой, которую они оставили для меня, — Пока он говорил, его член упирался в смазанную попку Куроро, дразнящее терся о его вход, заставляя все тело вора напрячься, — Тебе бы это понравилось, не так ли, шлюха?       Куроро поднял голову, его стон был неровным и громким.       — Пожалуйста, — умолял он, его глаза были влажными и слезящимися, — Пожалуйста, используй меня, — кричал он, раздвигая бедра шире, его тело дрожало, когда он пытался выдержать вес Хисоки и свой собственный, — Господин, пожалуйста, используйте меня.       — О, Куроро, — простонал Хисока, слова отдали в ноющий, возбуждённый член, — Ты действительно хочешь этого? — он никогда раньше не слышал от него таких слов, и мысль, что это гордое, взбалмошное существо может быть таким желанным и нуждающимся под ним… Хисока не мог найти в себе силы сдержаться. Его член уперся в подрагивающий вход Куроро, и ему потребовался лишь легкий толчок, чтобы проскользнуть внутрь него, благо смазки и слюны было более чем достаточно. Хисока крепко обхватил его бедра и удерживал на месте, наслаждаясь знакомым ощущением Куроро в его руках и новым ощущением полного и абсолютного подчинения вора.       — Хисока! — закричал Куроро, резко сдвигаясь ниже, пытаясь угнаться за трением и наполненностью, которых он жаждал с начала этой ночи. — Пожалуйста, пожалуйста, — умолял он, его плечи тряслись, — Мне это нужно, мне это так нужно.       — Ты выглядишь таким развратным, — хихикнул Хисока, целуя Куроро в щеку и шею, — Они играли с тобой, но ты ведь и сам делал это до них, не так ли? Ты искал их в надежде, что они смогут дать тебе то, что тебе нужно?       — Да, да, — лепетал Куроро, но это было все, что он мог сказать в данный момент: лепет. Он был слишком возбужден, чтобы говорить связно, но у Хисоки было подозрение, что он говорит правду.       — Они не могут, — прошептал он, вытаскивая его, чтобы снова всадить с такой силой, что Куроро заскользил по полу. Под конец его колени будут в синяках и ссадинах, — Они не могут дать тебе то, что тебе нужно, Куроро. Только я могу.       — Хисока…       — Нет, — прорычал Хисока, грубо трахая его, поддаваясь животному порыву вколачивать, насаживать и брать, пока не останется ничего, что можно было бы отдать, — Скажи это, — приказал он, слушая прерывистые всхлипывания и умоляющие стоны Куроро, которые сыпались на них как дождь, — Я хочу услышать, как ты говоришь это, шлюха.       Куроро зарылся лицом в свои связанные руки, его пальцы вцепились в собственные волосы.       — Господин, пожалуйста, — заикался он, раскачиваясь назад настолько, насколько позволяло его положение, — Пожалуйста, только ты, только ты, мне это нужно, господин, боже, я не могу…       Как может кто-то звучать так совершенно разбито и в то же время так упоительно прекрасно? Хисока зарылся стоном в затылок Куроро, вбиваясь в него так быстро и сильно, как только мог. Сдерживаться было некогда, а даже если бы и было, Хисока был уже далеко не в том состоянии, чтобы заботиться об этом. Куроро лежал под ним, умоляя использовать его, сломать, полностью уничтожить, пока не останется ничего. Белая дымка застилала глаза, заставляя Хисоку двигаться быстрее, сильнее, и когда Хисока впился зубами в шею Куроро, тот заерзал под ним, освобождая член от кольца, которое так долго не давало Куроро облегчения.       Воздействие было мгновенным. Куроро замер, его конечности зафиксировались, как у куклы. Его задница сжалась, плечи напряглись, и с прерывистым, задыхающимся криком он кончил. Густыми белыми струями он кончил, пачкая цемент внизу, на обнаженные бедра, на живот. И Хисока знал, что как только он вытащит член, Куроро рухнет в это месиво, которое он устроил, завершая позолоту, которую он собирал по частям со всех мужчин, которые лежали мертвыми у него под боком. Оставался лишь последний штрих, и Хисока был слишком увлечен, чтобы тянуть с этим.       — Боже, Куроро, — благодарно застонал Хисока, сминая в руках задницу Куроро. Он выжал из него все, что он мог дать, умоляя о большем, пока Куроро лежал безмолвно, — Ты должен быть таким чаще, я не могу насытиться тобой.       Когда ответа не последовало, Хисока только рассмеялся, вынимая член, чтобы посмотреть, как его сперма стекает по бедрам Куроро. Абсолютное совершенство, подумал он, проводя пальцами по липкой жидкости. В конце концов, ничто так не устраивало Куроро, как полное погружение.       — Хисока, — простонал Куроро, слишком уставший, чтобы выйти из развратной позы, — Хисока, я не чувствую своих рук.       Усмехнувшись, Хисока осторожно перевернул его на бок и осмотрел его связанные запястья. Они действительно были красными, веревка была грубой и шершавой и впивалась в нежную кожу запястий. Хисока поднес их к губам и поцеловал набухшую плоть.       — Почему бы тебе не называть меня господином? — спросил он дразнящее, глядя в блестящие черные глаза. — Я могу пристраститься к этому слову.       Щеки Куроро окрасились в розовый цвет и он закрыл глаза, чтобы спрятаться от взгляда Хисоки.       — Пожалуйста, — тихо сказал он, сгибая пальцы, — Пожалуйста, развяжите меня, господин.       Дрожь пробежала по его позвоночнику, и на мгновение Хисока представил, что может уйти. Но только на мгновение. «Возможно, позже», — сказал он себе, легко разрезая веревку. Он осторожно помассировал запястья Куроро, побуждая кровь двигаться.       — Мне очень нравится, как это звучит, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать грязные губы Куроро.       Будь его воля, подумал он, Куроро никогда не пришлось бы говорить это кому-то еще.