Эффект Правды

      Теплое солнце будит Камико рано, мягко касаясь её лица, раскрытых ладоней и плеч. Сначала она ворочается, пытаясь скрыться под тонкой простыней, но потом откидывается на спину и раскидывает руки в стороны, ощущая какой-то необъяснимый прилив сил. Наверное, так ощущалась долгожданная свобода, после месяцев в застенках гробницы.       В Японии душное и жаркое лето. Время, когда цикады выползают из-под земли, покрывая всё вокруг живым полотном своих тел; время, когда появляются электрические гусеницы с неприятным ядом, имитирующим удар тока; время процветания тараканов, чье тело могло быть больше четырёх сантиметров! Невероятные гиганты! Камико крупно повезло жить рядом с Токио, а не в центральной части страны, Киото, где давно начался апокалипсис для инсектофобов.       Тенген тихонько пожелал ей доброго утра, высунув голову из подпространства, и почти моментально ушёл обратно. Он понял по нахмурившемуся лицу девочки, что ему все ещё лучше не высовываться и делать вид, что его вообще не существует. Маг все ещё предпочитал любой вид избегания негатива со стороны других людей.       Тенген давно забыл, что люди изменчивы, поэтому каждый раз на них надо смотреть другими глазами. Камико состроила скисшее лицо больше по привычке, чем ей взаправду испортило настроение появление мастера перед глазами, но не стала говорить по этому поводу хоть что-то.       Она выдохнула и огляделась, стараясь почувствовать и понять, что делать дальше. Рядом был только очень яркий очаг проклятой энергии «Журавля», дремлющего на крыше поместья, и десяток «тихих» очагов слуг, снующих туда-сюда вокруг её комнаты.       Она не помнила как, куда и когда её притащил Цуру, поэтому вся обстановка была в новинку: современный стиль с вкраплениями любимого японцами минимализма, приятно грело душу интуитивно знакомым расположением вещей. Но, в отличие от классики, тона этой комнаты отличались теплотой, а мебель приятным изогнутым шармом и маленькими живыми деталями: небольшая картина на стене, статуэтки и цветы на подоконнике, милые шторы и пушистые ковры. Управляющая поместьем хорошо постаралась, создавая этот уютный и тихий уголок, больше напоминавший маленький мир на когда-то знакомым ей чердаке, с символикой клана Годжо.       Камико не чувствовала в округе присутствие большого числа людей. Лёгкое сканирование барьеров, посредством ввода в них небольших «ошибок» и «ключей», полученных от мастера Тенгена, точно определило, что она была на самой окраине небольшого поселения, состоящего из 25-35 нежилых построек и домов.       Тенген сообщил, что эта «открытая» территория лишь вишенка на торте, потому что всё, что было видно вокруг являлось Центральным поместьем Годжо, где они принимали сторонних гостей из других кланов и фракций. Этакая «внешняя» оболочка, созданная для поддержания репутации клана.       Камико улыбнулась и вскочила на ноги, решив привести себя в порядок у столика, где уже кто-то заботливо оставил ей вещи для умывания, одежду и даже косметику.       — Выходите, мастер, я не злюсь. Да и как на Вас в таком виде злиться? — прошептала Годжо и ощутила небольшой прилив сентиментальности, из-за которого вздохнула и, наконец, расслабилась, — Вы чувствуете себя лучше?       Какие-то совестливые нотки зазвенели в душе девочки из-за вчерашнего столкновения с магом, но тут же потухли из-за остатков злости и усталости. Прошлый день её хорошенько вымотал, поэтому девочка стушевалась от удушливого ощущения в груди и поджала губы, но постаралась не выдать своих смешанных чувств.       В их отношениях с мастером Тенгеном все было сложно. По началу, она не поверила в его чистые намерения и желание помочь, оставаясь напряжённой в его присутствии. После начала обучения, она тихо уважала его и искренне пыталась понять ход мыслей древнего мага, но, узнав расклад фигур на доске и поняв в какую задницу Тенген загнал всех вокруг, она стала злиться на безысходность, в которую её загнал маг. Уважение превратилось в презрение.       Брат был прав. Неправильно, что дети берут на себя обязанности взрослых и ведут себя как они. Смещение ролей в обществе никогда не приводит ни к чему хорошему. Здесь, к её огромному разочарованию, было именно так. Тенген отказывался брать на себя ответственность за собственные ошибки, и Камико не могла понять его безынициативность, когда на кону стояли настоящие жизни людей.       — Стыдно признаться, но гораздо лучше. Пусть эта форма и весьма... своеобразна. Но я давно не был настолько «жив», — Тенген схватил расчёску со стола, чтобы привести голову Годжо в порядок после бурного сна. Ей явно снились кошмары, пусть Камико ничего и не сказала об этом.       — Древний-древний мастер Тенген расчёсывает химе Годжо, каков абсурд! Чтобы со мной сделал «Совет», если бы узнал о столь панибратском отношении к Вам?       — Ты должна переживать об этом больше меня, разве нет, Камико-чан?       — Вы правы отчасти, — Камико ухмыльнулась и молча дотерпела экзекуцию над своими волосами.       Тенген совсем по-другому посмотрел на неё: теперь кокон на голове заменила абсолютно ровная чёлка с прядками по бокам и гладкая прическа, осторожно убирающая волосы в конский хвост со вплетенными в него лентами. Маг хмыкнул, вспомнив какое значение имела такая прическа у женщин в древности. Он пришел к выводу, что ей она очень даже подходила, ведь та стремилась к свободе больше прочих людей.       — Камико-чан, — древний осторожно позвал её, указав на телефон на одной из полок, до куда сама девочка не доставала из-за своего роста. Тенгену пришлось достать и передать найденное ей в руки.       Годжо не поверила своим глазам, увидев свой собственный телефон. Она была уверена, что он будет валяться где-нибудь у Сëко-сан в ящике стола, но Годжо озаботились даже такой мелочью! Сперва написав несколько сообщений Сатору и Сëко, Камико вздохнула более спокойно, будто все печали окончательно спали с её плеч.       Выходить из комнаты под очи служанок она посчитала не такой комфортной идеей, как вылезти в окно и перетащить себя нитями на крышу к Цуру, которого неплохо было бы расспросить обо всём, что произошло. Камико накинула легкое хаори с клановыми журавлями поверх каких-то шорт и тонкой футболки и, натянув сандалии, запрыгнула на подоконник предварительно пихнув телефон в карман шорт. Открыв окно, девочка не скрыла отвращения из-за тёплого спертого воздуха, ударившего в лицо.       Жара...       Лето.       — Похоже, Камико-химе не любит стучать и выходить в двери. Неужели Вас напугали ваши служанки? — сонно улыбнулся и наклонил в уважительном поклоне голову мечник, когда Камико перебралась по черепице на крышу и приветливо помахала ему рукой.       — Немного, — девочка отвела взгляд, и сощурилась из-за яркого света, — Расскажешь, где мы? И были ли какие-то распоряжения на мой счёт?       — Конечно, — улыбнулся уголками губ Цуру, приглашая химе в тень деревьев, нависающих над крышей. Он постелил для неё своё легкое хаори и начал свой рассказ.       Итогом её жизни в гробнице Тенгена стали потерянные восемь дней реального времени. Все эти дни Сëко была занята в больничном крыле академии, а Сатору занимался делами клана и заказами от правительства. Новостей, считай, не было, особенно про её брата... Только Камико так соскучилась по ним обоим, что не могла сидеть на месте и ждать встречи, но, к сожалению, всё складывалось так, что ей придется ждать ещё больше, чем хотелось. Для них расставание было в неделю, а для неё — тяжёлые месяцы взаперти... Настоящая мука.       Когда она отключилась на руках мага, «Журавль» принес Камико в главную резиденцию к старейшине Ясабуро, который уже давно отдал распоряжение привести в порядок резиденцию «Пятнистого Карпа». Он собирался передать её в собственность будущей химе. Пусть она уже являлась частью клана и имела статус принцессы, но все еще не была представлена старейшинам по всем традициям. Сатору считал это излишним, поэтому Ясабуро хоть и настаивал на соблюдении всех рамок приличий, не мог перечить решающему слову главы клана.       Резиденция «Карпа» не была огромной. В ней было всего четыре основных и три дополнительных постройки. Она находилась на самом отшибе «внешней» территории Годжо, но само название и качество, с которым её построили, говорили сами за себя. Карп — символ жизнестойкости и олицетворение мужественности в Японии. И Камико была бы совсем глупой, если бы не поняла посыл подарка от старейшины Ясабуро: «ты мала и неопытна, но воля твоя несокрушима» или «будь такой же сильной, как Карпы».       Похоже, новоявленной Годжо не стоило кричать на Ясабуро-сана, когда она впервые увидела его, чтобы не получить такой символичный... ответ, возможно?       Неловко получилось.       Теперь у неё был собственный дом, в котором еще возился обслуживающий персонал, доводя уют в комнатах до совершенства. Неудивительно, что здесь были десятки людей, когда она сканировала окружение. Кто-то ремонтировал полы, кто-то занимался садом, а кто-то проводкой электричества во все комнаты.       Подумав немного, Камико решила сойтись на желании увидеть Сатору и Сëко прямо сейчас, а потому уже в приоритете заняться делами клана и «ненастоящим» телом Тенгена, к которому ещё надо было вернуться обратно в гробницу «Звездного Пути». Пусть теперь у неё был ключ от всех дверей в колледже, не сдерживаемый клятвами «Совета», она испытывала затруднения в передвижениях из-за ответственных за неё взрослых.       Планам Камико навестить близких не суждено было сбыться сегодня. Ясабуро отдал распоряжение об ознакомлении химе с территорией клана, после которого ждал её у себя для разговора. Как химе, она не могла ослушаться прямого приказа от старейшины, поэтому последовала за Цуру.       Клан Годжо представлял собой типичную японскую деревню с сильным уходом в городской стиль. Камико казалось, что она находится где-то на окраинах Токио, где, желая сэкономить место, впритык выстраивались небольшие домики, создающие тихие переулки. Здесь была только одна главная улица с парой вывесок магазинов и семейных забегаловок.       Редкие люди на улочках не носили традиционных японских нарядов и вычурных клановых знаков, которые, как думала Камико, будут повсюду. Они вели обычную тихую жизнь, от которой их отвлекло только появление маленькой Годжо из главной ветви. Люди глубоко кланялись ей, а те, кто этого не делал сразу, лишь повторял за другим.       Кто-то из жителей узнавал Камико из-за присутствия за её спиной серьёзного Цуру в форме Особого Тактического отряда, кто-то из-за традиционного хаори с клановыми знаками на самой Годжо, разрешёнными к ношению только главной ветви (узоры журавлей), кто-то из-за регалии на её шее в виде камня Ясакани-но-Магатама, который передал ей «Журавль», сообщив, что это будет знаком её статуса.       Маг следил за движениями девочки, как самый настоящий коршун, комментируя всё происходящее вокруг с не присущей ему болтливостью. Она не понимала почему, но смутно чувствовала неловкость из-за его непривычной доброты и скрытого любопытства.       «Хотите сходить позавтракать?», «Тогда нам направо, в главную кухню поместья, либо можем пойти в небольшой семейный ресторан. Знаете, моя троюродная тётя занимается в нём готовкой...», «Да, химе, даже нашу маленькую «деревню» не обошло взрывное появление таких ресторанчиков в 60-х годах...», «Нет? Что ж, ладно, как пожелаете, но в случае чего у меня с собой небольшой перекус на двоих...», «Хотите пройдем по центральной дороге до окраины деревни? Мы попадём на третью тренировочную площадку для главной ветви семьи. Сам Сатору-доно когда-то тренировался там.»       Маг сложил о себе двоякое впечатление: с одной стороны он говорил четко и по делу, когда Камико делала заинтересованное лицо или уточняла какую-либо информацию. С другой стороны, он проявлял исключительную вежливость, граничащую с показной незаинтересованностью. Раньше она такого двойственного отношения не наблюдала... Не холодный профессионализм, но какое-то искусственное безразличие, скрывающие сильную заинтересованность.       Задумавшись о возникшем диссонансе, Годжо не заметила, как в очередном узком переулке между домами выскочил мальчишка, почти повалив её на землю. Она успела только пискнуть и широко раскрыть глаза, когда черноволосый паренёк навалился на неё, но был удержан рукой «Журавля» от дальнейшего падения на химе клана.       — Простите!! — мальчик неловко отошёл на несколько шагов назад, помогая Камико поддержать равновесие, — Я очень спешил, вот и не заметил... А, о...       Его глаза округлились, когда он перевел взгляд на старшего мага, а его спина сама-собой согнулась в низком поклоне. Цуру кивнул ему, но сурово промолчал.       — Простите, химе-сама!       Годжо открыла рот, чтобы ответить, но передумала, так как маг (глаза её не обманывали, этот мальчик был сильным магом) просто побежал в другую сторону улицы, пытаясь закрыть покрасневшие уши руками.       — Камико-сан? — Цуру положил руку на плечо застывший девочки, — Это был «Паук». До нашего с «Лисой» назначения, именно он защищал вас с напарником... Что-то не так?       — Нет, но... Его проклятая энергия, нет, это была техника?       — Вас что-то заинтересовало?       — Не то чтобы, — Камико сама не понимала, почему застыла, всё ещё смотря в сторону, в которую убежал парень, — Ладно, пойдем дальше, нам еще столько нужно сделать!

***

      Ясабуро считает, что Камико бесцеремонна, но в пределах приличия. Особенно для девочки, которая только-только вошла в клан и еще не прошла базового обучения этикету. Она умеет проявлять уважение и знает, что значит быть почтительной к старшим: в рамках приличия кланяется и не делает ничего лишнего. Только маг не может избавиться от ощущения неправильности... С первой их встречи многое изменилось, но не её непокорность, которая перешла из её слов в упрямые глаза.       Тенген явно приложил руку не только к обучению нового гения Годжо барьерным техникам и техникам печатей, но и к пониманию правил поведения в магическом обществе. Старейшине повезло, что Сатору оказал не такое сильное влияние на воспитание девочки. Но маг уже понимал, что Камико была очень характерной с самого рождения.       Её насильно заставили скрыть свой характер, что привело к возведению в абсолют чувства справедливости, не принятию никакого вида контроля над собой и скрытое (а иногда не очень) желание одобрения от старших. Все это также было связано с условиями её жизни с «матерью». Нельзя было отрицать, что это все доставит ему большие хлопоты при её дальнейшем воспитании.       Когда ознакомление Камико с внешней территорией клана закончилось, Ясабуро закончил свои дела и получил весточку от Цуру об их скором прибытии. «Лиса» исправно посылала доклады из больничного крыла, под патронажем Сëко Иери, сообщая о сократившемся потоке пострадавших из-за возвращения «Шестиглазого Ребёнка» в Токио.       Конфликт между Годжо и Зенин все же плавно перетек в «Совет», где Ясабуро уже собрал свой блок оппозиции (не без помощи Сатору и его угроз) и начал создавать материал для обвинения Зенин в нападении на некоторые отряды «демонов» и химе их клана. Жаль, Камо предпочли воздержаться, но если бы мастер Тенген смог их поддержать, тогда Ясабуро еще долго не увидит в Совете пьяную рожу главы клана Зенин и получит огромную компенсацию за причинённый ущерб, но это потом.       Это была одна из причин, из-за которой Камико оказалась в кабинете Ясабуро в конце дня. Она вежливо поклонилась старейшине, выражая тот минимум уважения, который смогла и села перед ним на колени.       Ясабуро находит её умение ходить по грани невежества ностальгическим. Его сестра всегда умеючи определяла с каким людьми надо быть вежливыми, а с какими — нет. Сатору же вежливости не знал вообще, а здесь... Глоток свежего воздуха.       — Теперь я могу обращаться к вам «ото-сан»? — Камико держит спину ровно, а эмоции под контролем, но ирония в голосе выдаёт её с головой.       Ясабуро понимает, что она чувствует себя неловко, поэтому пытается сместить тему разговора, но её хорошее настроение никуда не пропадает. Ей определённо понравилась прогулка по клану.       — Мы здесь наедине. Я отослал даже «Журавля», поэтому можешь не придерживаться рамок приличия, если хочешь.       Камико бы очень хотела остаться в этих рамках, цепляться за них и ни за что не отпускать, потому что для неё так было проще держать этого человека на расстоянии от своего сердца. Чего старейшина точно не хотел сам... Ему нужно было её доверие и она это знала.       Теперь он её отец, приемный, но отец. Им стоило сблизиться и найти общий язык, но Камико не может сделать и шага к нему навстречу, признавая частью своей семьи только Сатору.       — Я понимаю для чего вы хотите со мной сблизиться, но для меня будет лучше сохранить уважительное обращение к вам. Мне жаль, если моя шутка обнадёжила вас в чём-то.       Ясабуро легко качает головой, признавая, что это немного его разочаровало, но он уже был к этому готов, когда отдал приказ привести Камико вечером. Её учеба, её жизнь, как химе Годжо — всё это должно быть обсуждено здесь и сейчас. Он не считал Камико неразумным ребёнком, а ставил на равне с собой, поэтому говорил как никогда открыто и прямо.       Но было то, что терзало даже его, пусть маг никому об этом не говорил.       — Вчера ночью мне позвонил Сатору и рассказал правду про нашу кровную связь, — Камико осторожно подняла глаза и дёрнулась, чтобы встать, но Годжо остановил её поднятой ладонью. Она застыла на месте, испытывая жуткое желание сбежать, но он хотел, чтобы она его выслушала до конца, и она поддалась, — Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать, ведь моя сестра погибла десятилетия назад, оставив после себя лишь Сатору, а теперь и тебя. Когда я увидел тебя, то сразу заметил, что ты очень похожа на неё... А сейчас всё сошлось.       Девочка смыкает губы и сжимает ладонями шорты с хаори. У неё было столько вопросов по поводу своей настоящей матери! Но из всего вороха вырвался лишь один-единственный вопрос.       — Как её звали? — сухо выдавливает Камико.       — Намиока, — улыбается маг, — Она всегда была моей опорой.        Камико щурится, ощущая как к глазам накатывают злые слезы обиды. Обиды, что она не знала своей настоящей мамы.       — Хватит, пожалуйста, — качает она головой, — Вы знаете, что она умерла до того, как я родилась?       — Знаю.       — И не испытываете ко мне ненависти или неприязни? Я родилась непонятно как, непонятно где и непонятно с какой целью... Может, я была создана с «Шестью Глазами», чтобы истребить клан Годжо и убить Сатору! Так почему вы пытаетесь быть добрым со мной, если я явно не вхожу в список людей, к которым нужно проявить эту самую доброту? Почему вы так неосторожны?       — Ты первая в списке тех, кому я должен помочь, — Ясабуро нахмурился, не понимая к чему ведет ребёнок, — Неужели, ты хочешь быть наказанной за своё рождение, Камико? Никто не станет винить тебя в том, что ты дышишь и говоришь. Твоё рождение — это благословение для всех Годжо. Любой член клана отдаст за тебя жизнь. Ты часть нашей семьи и его сердце, как и Сатору. Но я вижу, ты хочешь сказать мне нечто иное, верно? Предположу, что Тенген тебе что-то рассказал, поэтому ты коришь себя?       «Благословение клана Годжо» ложиться поверх «лучше бы ты никогда не рождалась» и порождает взрыв в сердце Камико из смеси ненависти и непринятия. Она не верила... Она ему абсолютно не верила! Её рождение важно для всего клана? Она важна им?!       — Безумие — выливать душу тому, кто не понимает, что происходит вокруг него, — девочка зарделась от злости, но тут же поджала губы и побледнела, сойдясь на какой-то своей идее. Словно избавившись от грязи, Камико больше всего на свете желала сейчас перевести тему, чтобы смыть позор своих слов, и ей никто не мешал играть грязно,— Мастер Тенген, прошу вас присутствовать при нашем разговоре.       Ясабуро не понимающе выгнул бровь, но тут же напрягся, наблюдая за тем, как перед его глазами появляется маленькая фигурка человека размером с ладонь в традиционном аккуратном кимоно. Крошечный человечек поклонился старейшине и выпрямился, состроив неловкое выражение лица.       Ясабуро потребовалась минута, чтобы понять кто перед ним. Проклятая энергия не обманывала, а глаза по бокам лица лишь подтвердила его заключения.       Мастер Тенген, который должен был быть заключен в гробнице.       Но как?       — Я «убила» Тенгена, когда была в его гробнице, — с вызовом протянула Годжо, готовясь к чему угодно. Она понемногу началась жалеть о своих словах, но их уже было не вернуть.       — Ты не лжёшь, но барьеры ещё возведены, а значит Тенген жив. Как это возможно?       Маг указал на маленькую фигурку в воздухе, которая устало махнула рукой, давая образоваться зеркальным барьерам, показывающим осколки-воспоминания того, как именно Тенген получил это тело. Процесс был не самым лучшим: младшая Годжо почти выпотрошила белое тело мага, истязая его печатями и манипуляциями с проклятой энергией. Тонкая и безумная работа.       Когда зеркала треснули, Тенген замахал руками, пытаясь не дать сказать Камико ни слова больше. Взгляды в комнате сошлись на нём. Для Ясабуро было неожиданностью увидеть древнего мага в образе женщины, которая предпочитала обращение к себе в мужском роде. А на Советах он всегда видел высокую проекцию бесполого существа...       — Хватит-хватит, Камико-чан, ты уже многое наговорила! Я поддерживаю барьеры, старейшина Годжо, не слушайте её, она говорила метафорически про моё убийство! Сейчас мы всё вам объясним, хотя мне не по себе прерывать вас в такой неловкий момент, когда вам стоило бы обговорить ваши отношения, Камико-чан?       — Я не стану обсуждать это с тобой или при тебе, — недовольно заворчала Годжо, — Это мое дело со старейшиной.       — Просто помни, что всем нужна поддержка. Я прошу тебя не держать все в себе даже злость на меня.       Камико внутренностями чувствовала двоякость заявления Тенгена. Он лгал, пытаясь показаться «хорошим человеком» перед старейшиной Годжо. Девочка эмоционально скривилась, вспоминая, как маг пытался остановить её продвижение к его телу через убийство и как он сбросил на её плечи решение собственной судьбы. Его слова всегда расходились с делом.       — Уж поверьте, держать злость на вас я не стану, — Камико отвернулась, не желая продолжать перепалку.       — Я рад, — Тенген неловко посмеялся.       — Что здесь происходит? — Ясабуро хмурится, внимательно наблюдая за раздраженной мимикой Камико.       — Хотите честный ответ?       Тенген тяжело вздохнул, вызвав в Годжо еще больше раздражения. Но чувствуя, что она ведет себя очень глупо, Камико стушевалась, словно забитый воробей. К счастью, она нашла силы на драгоценное молчание, чтобы не выставить себя еще большей дурой перед Ясабуро-саном. Когда иррационально злишься на кого-то, тяжелее всего держать в себе слова. Просто иногда чувства сильнее головы!       — Всё по порядку, — древний маг скрестил руки на груди и упал прямо между двумя Годжо на столик с остывшем чаем, — И тебе желательно присесть, чтобы мы спокойно всё обсудили.       Камико неохотно следует совету и поднимает руку, желая перехватить первое слово. Ей позволяют.       — Я сразу проясню ситуацию со своим состоянием. Тенген помог мне только стабилизацией, поэтому вы ничего ему не должны. Вас больше не связывает никакой договор, верно, мастер?       — Да, — древний поджимает губы и нехотя соглашается, удивляясь, как маленькая Годжо умудряется вить из него верёвки.       Если бы он только сказал нет, то несомненно позволил активировать ей свою технику и насильно разорвать контракт, но она дала ему возможность отозвать контракт добровольно, сохранив лицо. Хитрая, но эмоциональная девчонка... Видит его насквозь.       — Я смогла сама решить проблему с проклятой энергией. Вы удивитесь, но кто-то поместил в моё ядро проклятой энергии очень сложную печать, которая в определённых условиях, а именно — применение техники — активируется. Она должна была заработать в детстве, но печать не сработала. И получилось то, что получилось.       — Вы знаете кто это был и каково назначение печати? — маг внимательно посмотрел на Тенгена, раскусив трюк Камико. Мотивы древнего мага для Ясабуро медленно становились все туманнее и туманнее.       — Да, но об этом расскажет сама Камико-чан, — Камико кивнула, — Мне жаль, что я не сообщил обо всём раньше, но в собственную защиту могу сказать, что опасался не зря: Совет и Глава Магии уже стали марионетками нашего врага. Они давно действуют не по своей воле.       — Нам надо рассказать все с самого начала, а не так... Сумбурно! — взмахивает руками девочка, — Ясабуро-сан, то, что вы услышите дальше, нельзя будет выпустить за пределы этой комнаты. От этого зависит существование всего клана Годжо. Конечно, это все будет звучать безумно, но я надеюсь присутствие мастера Тенгена убедит вас в правдивости моих слов.       Камико была обязана вынудить Ясабуро заключить магический пакт о неразглашении, но решила, что это будет лишним... Если бы она не знала всей ситуации, не видела и не помнила осколки «той» истории, она бы никогда не поверила в то, что собирается сказать старейшине.       — В ближайшем будущем один древний маг, являющийся когда-то соратником мастера Тенгена, начнет истребление всех жителей Японии.       — «Его» цель — оптимизация проклятой энергии путем слияния со мной всех японцев, — вмешался Тенген, — «Он» хочет использовать моё нестабильное состояние, чтобы ассимилировать с «Тенгеном» всё население и сделать всех жителей нашей страны магами. Для осуществления этого плана, ему нужно было получить тело с техникой «Манипуляции Проклятиями», для которой я сейчас как раз... уязвим... И «он» его уже получил...       — Сугуру Гето... Сатору не дал сжечь его тело, — прошептал старейшина.       — Его зовут Кендзяку. Мастер Тенген вам нужно перестать бояться произносить его имя, и вы говорите ещё более сумбурно, чем я.       По непроницаемому лицу старейшины сложно было понять какие эмоции он испытывал, но Годжо могла поставить свою душу на то, что он находился в полнейшей растерянности. Впрочем, чтобы Ясабуро Годжо ни о чем не подозревал и не знал, было сложно поверить, поэтому Камико не особо переживала за его психическое состояние.       — Его план, известен мне лишь в общих чертах... Он хочет использовать «Четыре Чистых Барьера» для сбора проклятой энергии и завершения ритуала слияния со мной. Но нынешний объем энергии еще очень мал в барьерах, поэтому в ближайшем будущем Кендзяку заставит сотни магов и не-магов сражаться между собой. Он мастер барьерных и ритуальных техник, второй, после меня. Мне нужно время, чтобы обнаружить его вмешательство в столь гигантское плетение «Чистых Барьеров», а у нас его...       — У нас нет времени! И это не все, — перебила Камико, — С помощью своей техники он меняет тела и наследует силы новых сосудов, так что в его распоряжении не только «Манипуляция Проклятиями» и «Смена Тел». За тысячелетия этот список может быть бесконечен... Он противник совершенно иного уровня!       — Это невозможно, большое количество техник перегружает мозг. Что-то подобное происходит с обладателями «Бесконечности», — возразил старейшина, — Если бы он мог использовать множество техник сразу, его голова превратилась бы в кашу без обратной проклятой техники... Я с трудом вам верю. У вас есть доказательства всего происходящего?       Маг пытался сложить все слова в единую систему, накладывая события прошлого на события настоящего. Что-то складывалось и создавало цельную картину происходящего, но пробелов из-за недостатка информации было гораздо больше, чем ему хотелось.       — Слово мастера Тенгена и мое существование. Возможно, что Кендзяку был тем кто создал меня. Он когда-то занимал тело Норитоши Камо, и вы должны понимать, что это значит.       Маг, проводивший эксперименты над другими заклинателями, людьми и проклятиями. Маг, чье имя табуировано в магическом мире, ведь он был тем кто вывел гибрид человека и проклятия... Он был тем, кто ставил нечеловеческие эксперименты, пытаясь создать совершенного человека. Он был тем, кто хотел выйти за границы потенциала своего вида...       — Доказательства?       — Горизонтальный шрам на лбу. Я не видела его, но если это был Кендзяку, то у него был шрам на лбу. Это клятва, условие или часть техники... Не уверена, но он связан с техникой смены тел.       — Когда ты начала подозревать, что ты часть его плана? — с тревогой коснулся плеча Годжо Тенген.       — Глупый вопрос, мастер.       «С самого начала», — горько хмыкнула Годжо про себя. Сложить два и два не сложно, сложно поверить, что ответ не пять, а четыре. Только чего хотел добиться Кен, вживляя в неё ту печать? Создать чей-то сосуд? Идеальное тело? Или же не оставил идею «совершенного человека», что-то намутив с её проклятой энергией, из-за которой она теперь лакомый кусочек для всех проклятий?       — Я думаю, нам нужно поговорить наедине... Камико-чан, ты не должна взваливать на себя столь ответственное бремя. Прошу тебя, выйти. Я не хочу, чтобы ты как-либо еще участвовала в нашем с мастером Тенгеном обсуждении.       — Но я тоже часть этого!       — Это не твоё дело, и Сатору бы разделил моё мнение. Я накладываю запрет на твое присутствие в магическом мире.       — Вы должны позвать Сатору-нии. Он бы!...       — Это невозможно. Он уехал в командировку в другой конец Японии вчера. Вы разминулись в день. Его не будет еще неделю.       — Он... опять уехал? — причина, по которой он до сих пор не ответил на её сообщение. Он был на задании.       — Он сильнейший маг современности и глава клана, у него много обязанностей. В его отсутствие я буду заботиться о тебе.       Камико проглотила ком в горле и отвернулась, резко мотнув головой. Ей почему-то стало дурно от этой новости... Она ведь так хотела увидеть Сатору, обнять его и рассказать сколько всего с ней произошло, но его не было рядом.       Годжо застыла на мгновение, чтобы зажмуриться и резвой птицей вырваться из комнаты, а там из дома, позволив старшим магам проводить её взглядом. О ней пытались заботиться, ограждая от надвигающейся бури, но с её способностями, она не могла оставаться в стороне! Не могла! Злость на свою собственную несостоятельность была сильнее всего, ведь она не могла злиться на решение кого-то другого... Во всем была её собственная вина.       Ясабуро дёрнул рукой, чтобы схватить девочку за хаори, но передумал. Ками знает, сколько ещё времени им понадобиться, чтобы обсудить охоту на «Шесть Глаз», поиск взломанных участков Великих барьеров и всего остального в тайне от всего остального Совета... У него голова была не на месте от такой информации. Дел стало невообразимо много.       Камико судорожно пыталась собраться с мыслями и взять себя в руки, но у неё не выходило. Она бежала по длинным коридорам поместья, пугая редких слуг, которые неуверенно провожали её глазами. Неприемлемо бегать по поместью старейшины-главы-клана, да-да! Пошли вы все!       Она не понимала, почему злилась и бежала куда глаза глядят. Потому что кто-то заботился о ней, поэтому ей стало страшно? Потому что она расстроилась из-за недоверия Годжо? Или потому что рядом не было никого близкого? Но откуда злость на саму себя?       Девочка остановилась посреди какого-то сада и села на корточки, обхватив себя руками. Задержав взгляд в одной точке, она задумалась.       Если её не допустят до дел клана, не беда, у неё все ещё будет Тенген и его привязка к себе. Конечно, Ясабуро попытается разъединить их, чтобы не ставить её под «предположительный» удар, но Камико могла с уверенностью сказать, что маг не знал как их отделить друг от друга.       Преимущество на её стороне, как и наоборот. Если кто-то не тот узнает о Тенгене, ей будет очень худо. Но Кену нужно только его тело... Опасно для неё все это, только желание защитить Сатору сильнее.       — Химе, — тёплая ладонь легла на голову Камико, когда высокая фигура закрыла её тело от чужих взглядов и солнца, — Камико-сан... вставайте.       — Не трогай меня, — Камико с угрозой повысила давление проклятой энергии, из-за чего маг моментально отдернул руку и сделал шаг назад. Глаза химе были ледяными и злыми.       — Простите, Камико-химе, но вам лучше вернутся в свое поместье, чтобы люди не судачили ни о чём. Было странно, что наша химе выбежала из дома старейшины в столь... Уязвимом состоянии.       Годжо хмыкнула, но послушно встала и отдёрнула хаори, поправив его на ветру. Все карты — информация — были у неё на руках, поэтому ей не стоило переживать... В какой-то момент Ясабуро должен понять, что её присутствие очень важно. Сейчас она не могла себя сдержать, когда её отвергли, ведь Камико как никогда хотелось внимания и признания, а еще свободы действий и никаких рамок...       К чёрту!       — Цуру, — девочка запрокинула голову, чтобы по-лучше вглядеться в непроницаемое лицо мага. Её покрасневшие щеки с глазами и хмурое лицо выглядели вместе очень несуразно, — Прости, я просто очень расстроилась, что Ясабуро-сан решил изолировать меня от магического мира. Мне... нужно третье мнение.       Признавать собственную неправоту и просить помощи, пожалуй, для Камико было самым сложным, но необходимым в данной ситуации. К счастью, «Журавль» молчал не долго, взвешивания какое мнение ему высказать, и решил, что наглядно показать что-то будет гораздо эффективнее, чем бросать слова на ветер.       — Пойдёмте, я познакомлю Вас с нашим следующим поколением.       Годжо удивлённо выгнула бровь, ожидая объяснений. Однако, их не последовало... Ей оставалось лишь пойти за магом на другой конец деревни, чтобы познакомиться с новыми людьми и понять, куда именно попала.