цветущее сердце

В такие темные ночи, когда небо не озаряет ни единая звездочка, мало кто осмелится выйти на улицу в поздний час, но вопреки всему по мощенной камнем мостовой слышится постукивание легких дамских туфель. Шаги их обладательницы мелкие, но частые, дыхание сбитое, а на глаза уже навернулись слезы. Обернувшись, юная леди не заметила никого позади себя, остановилась, разглядывая местность перед мостом и за своей спиной, стараясь отдышаться и успокоить бешеный ритм сердца. - тише, глупая, все хорошо...ты здесь совсем одна. Тебе показалось... - слова прервал голос, напевающий никому неведомую мелодию, совсем тихо, словно бы себе под нос. Голос раздавался совсем близко, но в то же время далеко, а источник звука определить не представлялось возможным. Помимо пения, временами слышались шаги, но...весьма странные, словно тот, кто перемещается не идет, а танцует, вот только помимо шагов был отчетливо слышен звук чего-то волочащегося по дороге, но разобрать, что за вещь кто-то тащил вслед за собой было крайне трудно. Единственный фонарь, освещавший мост, упал на мужской силуэт, довольно высокий и худощавый, а в руках незнакомец держал окровавленный труп молодой девушки. Горло ее было перерезано, шея и грудь были окрашены кровью, а живот, боги, живот был вскрыт так, что из него вываливались кишки, свисая ошметками к низу. - о, чудно-чудно. Милая леди, согласитесь ли вы на танец со мной в объятиях смерти и свете фонарей? - лицо мужчины скрывала белая маска, но весь его внешний вид и интонация давали понять, что под маской скрывается хищный оскал, словно у зверя в предвкушении убийства своей добычи, словно у голодного волка, который загнал в угол несчастного кролика. Плавными движениями он провальсировал под свет фонаря вместе с мертвой партнершей, вдруг выпуская ее из рук, марая светлое платье в грязи, оставшейся после дождя. - какая жалость, с этой дамой в испорченном платье больше танцевать нельзя. Я, как истинный джентльмен, предлагаю вам, прекрасная леди, стать моей новой партнершей этой ночью. Девушка, застывшая от столь ужасающей картины, дрогнула на последних словах и бросилась бежать в противоположном направлении, вызывая у незнакомца безудержный смех, больше походящий на истерический, словно смеялся умалишенный, что, в сущности, было недалеко от истины. Перешагнув через тело, с которым молодой человек только что вальсировал, он последовал за дамой, напевая песенку, которая в данной атмосфере звучала угрожающе, словно зов самой смерти. Завернув в темный переулок, утыкаясь в тупик, девушка замерла, притаившись в темноте как мотылек, слушая приближающиеся шаги и песенку, как вдруг все стихло. Убийца пропал также неожиданно, как и появился. Судорожно вдохнув, девушка начала вновь приводить дыхание в норму, как ощутила внезапную хватку из-за спины. Сильная рука сжимала шею сзади, послышался лязг металла, словно кто-то поцарапал каменное здание чем-то вроде нескольких сабель, а через мгновение, пока девушка еще не вышла из оцепенения, острое лезвие прошлось по шее, окрашивая бледно-розовое платье кроваво-алыми струями. Через мгновение над крышами домов зашуршал ветер и луна вышла из-за облаков, открывая замечательную картину убийства третьему лицу. - развлекаешься, Джек?- тихий голос раздался откуда-то сверху, заставляя убийцу вздрогнуть и поднять голову, обращая взор на источник голоса, а уже через секунду на лице Джека расплылась счастливая улыбка, полная восторга. - Наиб, сладкий мой, ты пришел понаблюдать за цветением алых роз вместе со мной? - он тут же выпустил из рук тело девушки, которое все еще удерживал на весу, распарывая живот неосторожным движением, позволяя внутренним органам с характерным мерзким звуком вывалиться в лужу, куда и упал в последствии сам труп, окрашивая все под ногами убийцы кровью. После тихий всплеск воды из лужи, словно кто-то спрыгнул с крыши вниз, без всякого страха перед убийцей, прозвище которого говорит само за себя - потрошитель. Пара шагов навстречу к высокому силуэту и нежное соприкосновение губ в ласковом поцелуе, который, на первый взгляд, был несвойственным для хладнокровного убийцы вроде Джека. Нежные лепестки губ Наиба накрывали более сухие, потрескавшиеся губы, совершенно не такие, которые приятно целовать, но как же сейчас плевать. После Наиб обязательно отругает его за то, что он снова кусает губы, но все это будет уже после, а сейчас важно лишь то, что у них под ногами кровавое месиво из кишок и крови, они рядом, снова могут коснуться друг друга и...прикосновение к паху потрошителя выбило сладкий, дразнящий стон, от которого щеки и уши второго - наемника, покраснели, только вот в свете луны это было плохо заметно. Еще один стон сорвался от того, что сильные руки сжали ягодицы Наиба, заставляя его изогнуться и прижаться грудью к торсу потрошителя, цепляясь за ворот его одежды, наемник позволил впечатать себя во влажную и холодную каменную стену, прогибаясь сильнее от совсем легкого ушиба. Для Джека не секрет, что его сладенького наемника возбуждает боль, он ловит от нее кайф настолько, что убийца позволяет себе провести по бедру того лезвием, разрезая ткань и бледную кожу, слыша на это удовлетворенное аханье. Наверняка Наиб покраснел еще сильнее, чем минуту назад. Еще один порез и лоскут ткани падает в кровавую лужу, а на бедре выступают новые капли крови. Лезвие почти прикасаясь к коже поднималось по животу выше, едва ли не задевая сосок на вздымающейся все чаще груди. - Джек...- совсем тихо произнес юноша, в голосе которого читалась печаль и возбуждение одновременно. Хотелось больше прикосновений, больше боли, больше ощущений. Дрожащие руки отпустили ворот одежды потрошителя, скользнули по груди к своей талии, снимая кожаный ремень с брюк, бросая его в то месиво, куда упал лоскут ткани и труп, а еще сильнее дрожащие руки начали стягивать с вниз брюки вместе с бельем, пока хозяин не только дрожал, но и всхлипывал от нарастающего возбуждения, откровенно предлагая свое тело ухмыляющемуся и наблюдающему за этими действиями Джеку. Молча развернув к себе спиной частично раздетого Наиба, потрошитель звонко шлепнул того по обнажённым ягодицам, проводя когтистой перчаткой от копчика выше, очерчивая линию позвоночника легким, оцарапывающим движением, только раздразнивая юношу подобного рода действиями. Идеальный симбиоз садиста и мазохиста, что сейчас сливаются воедино, разделяя между собой страсть. - будет больно. - констатирует и без того известный обоим факт Джек, с хищным оскалом разглядывая Наиба, чуть повернувшего в его сторону голову, пока сам наемник уже хнычет от нетерпения, словно последняя шлюха, которой для кайфа нужно лишь одно. - я знаю, действуй...- твердо, пусть и тихо отрезал наемник, когда его развернули спиной к потрошителю, заставляя вжаться лицом в каменную отделку дома. Руками в печатках он цеплялся за неровную поверхность, стараясь найти хоть какой-нибудь выступ и зацепиться за него, но все попытки не увенчались успехом, ровно также, как и не удалось сдержать болезненный, но довольный стон от грубого проникновения внутрь сжимающегося от боли колечка мышц. Внизу все резало, словно внутри был не член, а лезвия Джека, любой бы выл от боли и просил прекратить, но только не Наиб, который тихо скулил от наслаждения. Ноги подкашивались, отказываясь держать хозяина, вынуждая Джека подхватить молодого человека, придерживая его за талию, а рукой в перчатке провести по бедру, приподнимая левую ногу своей возлюбленной жертвы, раскрывая сильнее, чем прежде. Переулок, в котором находился убийца и две его жертвы, наполнился стонами, рваными вздохами, вскриками при особенно глубоких и настойчивых точках - Джек не жалел наемника, проникая внутрь без смазки и подготовки, наверняка заставляя стенки кровоточить, но это не мешало никому из них, одному это доставляло удовольствие, а другому было попросту наплевать, ведь он знал, что не сделай он этого снова, его подкараулят в подворотне и оставят порез на руке или же спине, напоминая, что Джек - должник, а оставаться в долгу потрошитель уж очень не любил, можно сказать, даже ненавидел. Еще один грубый толчок и Наиб пачкает стену напротив себя, тяжело дыша и продолжая скулить от удовольствия, полностью обмякая, доверяя свое уставшее и изнеможенное тело потрошителю, который, выскользнув из тела любовника в последний момент, изливается с тихим рычанием, прижимая того своим телом к стене, но уже в следующую секунду резко отпуская, позволяя со вскриком упасть в кровавое месиво, в которое добавилось еще и семя. - ты что делаешь?! - возмущенно выпалил наемник, стараясь встать, но все было безуспешно, а потому он слегка скривился от представшего перед лицом зрелища, которое позволяло разглядеть бледное лицо девушки, освещаемое тусклым светом луны. - ты и с ними делаешь такое? Потрошитель осмотрел труп, склоняясь над ним, разрезая грудь девушки, при помощи металлических лезвий, раскрывая грудную клетку. Он вынул оттуда сердце, совершенно неожиданно даже для Наиба, который смотрел на сие зрелище широко раскрыв глаза, не представляя, что еще может сделать этот чокнутый с телом. Под пристальным взглядом наемника, юноша вынимает из потайного кармана едва раскрывшийся бутон розы, вставляя коротенький стебелек в один из сердечных клапанов, протягивая этот кровавый шедевр Наибу с загадочной улыбкой, сдвигая маску с лица на бок. - моему любимому и единственному дарю цветущее сердце.