Прости меня, Акутагава...

      Одиночество. Гудящий сквозняк в сердце, который бесцеремонно поселился там, обогащая тело блондина нескончаемой мерзлотой. Охрипший голос, сломленная нервная система и кусочек чёрной ткани — всё, что осталось у Ацуши после той схватки с Фукути. Хотя... Было ещё кое-что, что ему удалось сохранить. Воспоминания. Драгоценные воспоминания, но они не несли радость или успокоение. Наоборот. Они несли лишь горе, потерю рассудка и целый букет ночных кошмаров.       — Огай Мори, — Накаджима едва сдерживал себя, чтобы не упасть замертво прямо у ног главы Портовой Мафии, — я... Я... — Из глаз его начал идти нескончаемый поток слёз, который с глухим стуком падал на холодный, как тело погибшего, пол.       — Говори, коли пришёл. — Разрезал он тишину своим острым, словно заточенная сталь, голосом, из-за чего сердце Тигра содрогнулось.       — Рюноске... Акутагава... — Он громко шмыгнул носом и вытер рукавом рубашки слёзы, стекающие по щекам. — Не выжил... Я так виноват, что не смог сберечь его...       Тело юного члена детективного агенства упало на пол, проливая тысячи слёз, которые сдержать, увы, никак не удавалось. Ацуши чувствовал этот груз вины и ответственности на себе не то от обязанности спасать людей, не то от чего-то другого... Того, что придавало его жизни хоть каплю беспричинного смысла.       Да ну, бред какой-то.

***

      С того случая на водном пассажирском транспорте прошло чуть меньше недели. Выбравшись из воды, Ацуши ещё долго не мог сдержать за зубами тот дикий крик отчаяния и беспомощности, что даже верхушки деревьев наровили вот-вот сломаться. Сломаться, как он. И если дневной крик ещё удавалось сдержать, то ночью Накаджима не контролировал его, вынуждая Кёку и остальных сотрудников агенства волноваться пуще прежнего.       — Акутагава!.. Не-е-ет!       Белокурый юноша резко вскочил с кровати, готовый к любой атаке своего противника, которой так и не последовало. Он взглянул за правое плечо, где в окне блёкло мерцали пара звёздочек на чёрном небосводе. Такие же одинокие и далёкие от мира сего.       — Ацуши, — холодная рука девушки мягко и осторожно легла на ладонь Накаджимы, но тот даже не пошевелился, — опять кошмар?..       — Прости. — Почти шёпотом от сиплого голоса вымолвил Ацуши, опуская свой взгляд. — Ты совсем не высыпаешься из-за меня.       — Ты не виноват в его смерти. — В который раз напомнила она ему, пристально заглядывая в его потускневшие от горя глаза.       Но Ацуши лишь повернулся к ней спиной, продолжая лежать в кровати до утра, так и не сомкнув глаз.       Гин, услышавшая из-за угла приёмной новость о кончине единственной родной души в этом бренном, полном боли и страдания, мире, не стала мстить за погибшего. Но и... Её самообладание, жестокость и хладнокровие особенно обострились на миссиях. Немудрено.       Хигучи, Хироцу и многие другие из Мафии трудно переносили потерю. Но видя страдания Тигра, не смели сравнивать свои душевные буйства с его, которые окончательно и бесповоротно овладели Накаджимой.       Каждый день давался с великим трудом. Ацуши мог часами пропадать на поле, кладбище, на любом малолюдном месте, что заставляло агенство идти на крайние меры.       — Это уже ни в какие ворота! — Возмутился Куникида.       — Да! — Поддержал его Дазай. — Такими темпами от быстрее меня покончит собой! Этого ни за что нельзя допустить!       — Надо приставить к нему охрану! — Выпалил Доппо.       Изуми бросила серьёзно настроенный взгляд на светловолосого и вытащила из ножен своего верного спутника и защитника.       — Ценой своей жизни. — Решительно заявила она, разделяя остриём своего клинка своё лицо на две равные части, и за её спиной блеснул силуэт снежного демона.       — Надо будет чередоваться. — Подключился Танидзаки.       — Полностью с тобой согласен. — Куникида поправил очки на своём носу, задумавшись.       — Всем привет. — Безжизненно прозвучал сухой голос Ацуши, и все повернулись к двери. — Извините, опоздал. Было кое-какое дельце.       Блондин сел за овальный стол, смотря в пол. Конечно он всё прекрасно слышал и об охране, и о беспокойстве за него. И уже неоднократно пытался убедить друзей в том, что он в полном порядке. Но разве кому-то под силу убедить десятерых эсперов, за спинами которых стоит Портовая Мафия, которая полностью поддерживает их идею?

***

      Шли дни. Со дня погребения Акутагавы Рюноске прошла неделя. Ацуши ежедневно посещает его могилу, которая находиться по соседству с могилой Оды Сакуноске. Если однажды Ацуши видел здесь Дазая, то в последнее время могила пустует. Поэтому он разговаривает с обоими умершими, пытаясь найти в этих беседах успокоение его омертвевшей души.       Лязг мечей — признак серьёзной борьбы. И звук удара металла друг о друга сопровождает Ацуши день ото дня, наполняя его пустоту своим разрушением. Разрушением, с помощью которого Тигр мог отвлечься от своих страданий, которые никак не отпускают его из своего колючего покрова. И нет, не как кактус или ёж. Эта острота куда серьёзнее и больнее. Настолько, что словами трудно описать.       Самобичевание. Когда-нибудь слышали о таком? А если селфхарм? Это довольно близкие по значению определения. О нет, Ацуши не занимается таким. По крайней мере, он не наносит себе осознанные наружные увечья, чтобы заглушить более гнетущую и зудящую, словно больной зуб, боль души. Но с того момента: того убийственного момента, — он целиком и полностью изменился. От ушей и до хвоста. И теперь, если кто-то страдает, не важно как и почему, и если он стал свидетелем этого или хотел, но не сумел помочь, то вся вина автоматически перекладывается на плечи бедняги Ацуши, который самостоятельно несёт свой крест. Вечно несмолкающие угрызения совести не дают покоя ему. Совсем.       Тигр медленно и нехотя шагал вдоль опустевшей улицы. Из-за внезапной вспышки вируса жители Йокогамы по возможности остаются в своих домах, даже в окно страшась смотреть. Но это даже на руку Накаджиме, которому с недавнего времени одиночество стало роднее всего на свете. Раньше он пугался и сторонился его, а теперь... А теперь одиночество — его друг. Самый верный и преданный товарищ и спутник жизни.       Блондин пнул носком ботинка камень и тот обо что-то ударился. Юноша хотел было извиниться, но, подняв глаза, обомлел. Казалось, давно угасшие глаза вдруг вспыхнули ярким пламенем надежды и счастья, а губы впервые за долгое время начали расплываться в улыбке.       — Акут.. агава?.. — Робко спросил он, не веря своим глазам.       Брюнет не оборачивался. Он продолжал стоять спиной к Накаджиме, но даже этого хватало. Хватало сполна.       — Акутагава, я... Я хочу сказать тебе!       Блондин помчался к старому приятелю, а его ремень, который уж очень сильно напоминал тигриный хвост, вилял в приступе радости. Неужели... Живой Акутагава... Он жив! Неважно, как он выбрался оттуда! Главное — теперь он здесь, а значит Ацуши сможет излить ему свою душу и искренне попросить прощения. За всё.       — Ацуши, нет!       Но было уже поздно. Накаджима обхватил бледную шею своими руками, упиваясь слезами счастья.       — Дазай, стой! — Куникида схватил худощавое и обмотанное белым бинтом запястье коллеги, слегка опуская свои глаза в пол. Дазай, который пришёл в ужас от увиденной картины, нехотя посмотрел на Доппо. — Его уже... Не спасти...       Накаджима сильнее прижимался к Рюноске, совершенно не замечая, как тот, будучи заражённым страшным вирусом, передаёт инфекцию и ему через свой укус. Теперь-то Тигр понял, из-за чего он чувствовал себя виновным в смерти Рюноске. Он — скрасил серые будни Ацуши. И без него весь мир потускнел и утонул в трясине разочарования и обыденности.       — Прости меня, Акутагава...