Ликвидация Ликёра

На грани сна послышался мелодичный, постепенно нарастающий колокольный звон, ознаменовавщий пробуждение парня. Не беспокойно трезвонящий будильник, не гул всеобщей, так надоевшей всем и каждому в его городе, тревоги.. как это случалось последние несколько месяцев его жизни. Влад отчего-то просыпается в актовом зале, а не в своей родной квартире, что сильно его озадачило. Сонный взгляд пытается разглядеть очертания всего и вся, что его окружает. Сам парень был одет в свою белую рубашку, джинсы и кроссовки. Незадачливый вор его спящего тела все-таки удосужился одеть жертву перед похищением. Занимательно. Оторвав взгляд от своего вполне повседневного одеяния, Темноволосый подмечает сзади и спереди себя ряды красных кресел, в почти каждом из которых через одного сидели люди. Парни и девушки, женщины и мужчины разной возрастной категории. Выходит, попал сюда далеко не он один. Как много людей участвовало в этом похищении оставалось только догадывать, учитывая количество пленных. Навскидку их здесь больше сотни. Некоторые из похищенных всё ещё лежали в креслах с закрытыми глазами, потому, предположительно, спали. Вероятность того, что кто-либо из окружающих его людей либо мертв, либо может серьезно пострадать в ближайший момент заставляла тревожно взглядываться в ближайшие к нему лица. Родители, при нужде уйти из квартиры, точно бы разбудили его, а не стали переносить спящего сына неизвестно куда, потому в безопасности этого места он сильно сомневался. Быть может вражеские войска перетащили его, пока он спал? Тоже сомнительный вариант. Зачем им заниматься такой ерундой? Совсем не похоже на новую тактику русских, хотя Влад и считал, что них можно было ожидать чего угодно. Парень надеялся на то, что те, кто еще пребывал без сознания, тоже в скором времени очнутся, но с места, чтобы удостовериться, не сходил. Владу повезло, он сидит в среднем ряду. В крайнем случае будет возможность быстро покинуть недружелюбное помещения. Пробудивший его звон не утихал и Белоусов лениво, без особого интереса, изредка оглядывался в поисках звука. Тогда же, помимо сидений, темноволосый заметил громадную сцену. По обеим сторонам от неё стояли мраморные столбы, украшенные лилельной вязью. Колоны эти поддерживали громоздкую, сооруженную из металла, арочную конструкцию, украшенную искуственнными лилиями. К верхушке этого сооружения был прекреплен большой колокол, напоминающий церковный. Источник звука и не спешили особо скрывать. Он прямо-таки сверкал серебрянной цветочной росписью, приковывая взгляд. Белоснежный сценический занавес был приоткрыт. Как бы богато не была обставлена комната его заключения, это не имело большого значения. Намного больше в данный момент его интересовали люди. Те счастливчики, что очнулись раньше него, громко перешептывались между собой, бледнели, девушки помладше всхлипывали. В основном все были напуганы ситуацией не меньше, чем он. Однако кто-то из редких смельчаков уже бодро бродил между рядами, стараясь пройти к выходу. Хорошо, если бы они здесь действительно были. Сам парень не решался вставать, и как бы Влад ни искал, он не мог обнаружить каких-либо проходов или дверей. Наверняка заключив то же самое, около десятка парней и девушек, по возрасту выглядивших совсем немного старше его, бесцеремонно забрались на сцену. Светловолосая девушка в длинном сиреневом платье активно жестикулировала, держась за сценический микрофон: — Що тут відбувається?! Подведенные алой помадой губы подрагивали: — Це протизаконно. Я вимагаю, щоб мені надали доступ. — Замовкни, курка. Чей-то грубый голос оборвал речь на полуслове, после чего одинокий микрофон, сиротливо стоящий на подставке в самом центре сцены, был сброшен. Подобная судьба постигла и неизвестную, которую бесцеремонно спихнули со сцены, пока всё пребывающая и пребывающая толпа пыталась во что бы то ни стало пройти за кулисы. На сцене от обилия людей даже яблоку было негде упасть. Влад, как разумный человек, решил оставаться так и оставаться месте. Да и по нахмуренным лицам и ругательствам, которые он мог слышать на грани слуха, все попытки прорваться на улицу были безуспешны. Шепоптки перерастали в вскрики, всеобщая паника лишь нарастала с каждой секундой. Когда казалось, что обстановка уже вот-вот накалится до предела и в дело пойдут кулаки, над потолком, в свете ослепивших публику прожекторов, появился силуэт. — Приветики, заскучали? — вкрадчивый, мурлыкающий голос был прекрасно слышен и с задних рядов. Ныне восседающая на том самом, разбудившем их всех колоколе, розоволосая девушка, игриво покачивала ножками, демонстрируя отсутствие обуви. Люди заохали, столпившись вокруг неё, образуя ещё большую толкучку. Незнакомка та и впрямь весьма занимательна — облачена в сексуальный черный топик с вырезом и модную красную юбку, чья длина привлекла внимание какого-то дедка. Тот всё вился и вился вокруг арки с колоколом, силясь запечатлить на телефон всё то, что скрывалось под короткой юбкой. — Недорогие людишки. Поздравляю, отныне вы все мои рабы. — мягкий, обволакивающий сознание умиротворением, голос, прозвучавший в внезапно возникшей заминке, заставил напрячься. — А всё потому, что излишне предавались страстям грешным — блуду, гневу. И прочим-прочим. Никто не принял эти слова всерьез, по виду, не принял розоволосую всерьёз. Странного вида колокол и то привлек внимание куда большего количества людей, чем смысл этой туманной речи. Но все ждали продолжения монолога, которое незамедлительно последовало. — Отнюдь не сексуальное рабство. Вам предстоит тяжелая работа, при малейшем непослушании будет следовать наказание, при повторном — смерть. Смерть от кого-то в такой одежде? Наряд привлек внимание многих. Послышались свисты и обидные реплики. Кто-то громким шёпотом обсуждал вульгарное поведение девицы. Откровенный наряд привлек внимание многих. Послышались свисты и обидные реплики. Но, казалось, розоволосая лишь забавлялась всеобщим к ней интересом и не спешила как-либо на них реагировать. Щелкнул затвор камеры. Престарелый извращенец пошёл дальше прочих, воровато запихивая телефон в карман. И как ему не стыдно, особенно в такой-то ситуации? Но, казалось, розоволосая лишь забавлялась всеобщим к ней интересом и не спешит как-либо на толпу реагировать. Она молчала. Для темноволосого оставалось лишь надеяться, что неведомый похититель объяснит всем, что тут происходит. Настоящий, а не эта псевдодемон. Парень слегка заинтересовался ею. Как именно ведущей удалось взобраться так высоко самостоятельно, без лестницы? Несмотря на кажущуюся илюзорность, произошедшее с ним выглядело излишне реальным, оттого все мысли о том, что это сон или же дурное наваждение были им откинуты. Сложно с ходу подобрать хоть одно внятное объяснение тому, что с ним случилось, потому вместо дельных мыслей в голове всё больше и больше панических вариантов дальнейшего развития событий. Вновь прозвучал мелодичный голосок: — Игнорирование моих личных границ так же карается смертью. Что-то темное, неразборчивое пронеслось над смеющимися зрителями, врезавшись в сластолюбивого пенсионера. Недавний обладатель фотки недоуменно притронулся к собственной куртке, которую заливала. кровь. Старик, хрипло всрикнул, схвативлись за горло и пошатнулся, после чего бледный, как полотно, навздничь упал. Он мертв? Всё затихло. Замерло. Владу показалось, что это его сердце перестало биться. Зал шумел всё громче и громче, отчего у парня разболелась голова, мешая тому рассуждать здраво. — Я вас предупреждала. Пряди, аккуратно уложеные за милые острые ушки. Эпатажный наряд незнакомки, темнеющие черные рога. Теперь её ласковая улыбка с клычками, едва заметно выпирающими, когда ведущая начинала говорить, никому не казалась забавной. Весь вид, выглядящей миловидно девушки, источал опасность, инстинкты вопили о том, что нужно срочно бежать. Но куда? Парень всё смотрел и смотрел на жертву, распростертую на полу, пока сердце колотилось как сумашедшее. На его месте мог бы быть любой из них. Нужно выбираться отсюда. — И.. Человеческие голоса, слившись в едином и понятном крике ужаса, перебили речь незнакомки, отчего вид той сделался донельзя недовольным. Все ринулись врасыпную от неё, про старичка и думать забыла, а незнакомка всё щурилась, прикусывая губу. На бледных щеках её были два символа — черная капля и аккуратный красный ромбик. И ведет себя как инфальтильная школьница. Образ показался Владу знакомым. Думай, думай. Нет, никаких сомнений у него уже не оставалось. Как же он сразу не догадался? — Тихо. Приказываю вам всем молчать и затихнуть, пока ваша госпожа говорит. Ни звука. Замерли. Живо. Гул неожиданно стих. Люди оцепенели, остановились все до единного и выглядели при том озадаченными и. перепуганными. Кто-то едва слышно хрипел, держась за горло, не в силах выдавить и слова, кого-то била дрожь. Иные просто бледнели, прикрывая глаза и уши, не желая принимать участия в предстоящем сюре. Будучи ошеломленным, темноволосый тоже не смел двинуться, разглядывая ту, что занимала мысли каждого в этом зале. —..Лилит? Слова едва слышно сорвались с губ парня, пока он продолжал разглядывать демонесу. Да, определенно перед ним никто иной как персонаж, с которым он отыгрывал всякие непристойности. В поневоле молчащем зале это прозвучало подобно грому, среди ясного утра, эхом отдаваясь в помещении. Взгляд заалевших от гнева глаз розоволосой, резко пронзивший его, неприятно обжигал. До ужаса стыдно (и весьма жутко), когда на тебя так пристально смотрит та, что так мило стонала под его персонажем по ходу их с девушкой хентайного сюжета. Кроме того, теперь все взоры людей из зала были прикованы к нему одному. Как неловко. Влад вжался в кресло, проклиная свою болтливость. Лили улыбалась хищно, демонстрируя клычки, произнося холодно: — Так, ты, раб под номером 98, смеешь интересоваться демонологией? Или же ты из тех неуважаемых мной извращенцев, что читаю хентай? Подойди. Девушка мило поманила парня пальцем, демонстрируя острые розоватые коготки. Парень лишь покачал головой, впиваясь в подлокотники кресла, желая при этом провалится сквозь землю. — Ты не слушаешься моих прямых приказов? А ты парень занимательный. Не против поразвлечься? Я ведь обещала наказание. Зал внезапно опустел, попросту обезлюдел. Тишина. Гробовая. Лилит, вновь каким-то невообразимым образом переместившись, оказалась близко-близко, кладя свои руки к нему на плечи, впиваясь. Темноволосый даже мог, подрагивая, чувствовать её горячее дыхание. Она же демон, суккуб, черт побери! И сейчас проворачивает с ним свои фокусы, желая добраться до того, что ей, собственно, нужно. Переспать с ним или убить? Оба варианта представлялись сомнительными. Голос Лили звучал ласково, успокаивающе, невольно заставляя расслабляться, терять бдительность. Её розоватые, горящие алым, глаза находились в опасной близости. Чувство, что демоница соблазняла одним лишь взглядом, постепенно забирая всё силы к сопротивлению. — Не смущайся ты так. Я буду очень нежной. Ах, как сладко тебе будет. Первые несколько секунд. Быстрее, чем он успел что-либо возразить, лицо девушки приблизилось к нему. Облизывая шею, она подбиралась всё ближе и ближе. Значит, все-таки изнасиловать. Чувство неправильности происходящего, как и понятный страх, заставляло парня грубовато отстранять суккуба, отпихивая ту от себя руками. Какой бы красивой не была — он её не хочет. — Не вертись. Я же для тебя стараюсь. Или предпочтешь быть разорваным на кусочки? Тот человек меня сильно разозлил. Прошу, успокой меня, моя новая игрушка. ~ Лили взобралась к нему на колени, нежно впиваясь клычками в шею, пока ноготки находились в опасной близости у растежки на штанах. То, как естественно она всё это провернула, уже растегивая заветную молнию, заставляло восхититься и. ужаснуться одновременно. Влад понимает, что еще немного и его, вполне очевидно, возьмут здесь же. Темноволосый пытается уговорить её словами, надеясь, что это подействует: — Не хочу. Не буду я. — Глупая отговорка, но он слишком нервничал, чтобы придумать что-то дельное. — Давай договоримся на что-то еще. Хочешь я познакомлю тебя с одним парнем, который полностью тебя полностью удовлетворит? Лилит улыбается так невинно, что и не скажешь, что перед ним — дьявол воплоти: — Эй, ты кому-то верность хранишь и всякий такой бред? Мне редко сопротивляются. И чары тебя действуют избирательно. Ты так защищаешься, будто тебе есть, что терять. Неужели ты девственник? Это многое объясняет. В любом случае ты уже мой, смирись. По спине прошла неприятная дрожь. Нельзя терять бдительности с таким опасным противником. Она всё знает! И каким таким образом Лилит узнала про. Не важно. Не стоит забывать, что совсем недавно Лилит убила человека. Этот демон на многое способен. Парню стало дурно. Говорить что-либо ещё было излишне. Демоница прекратила приставания, задумчиво качнув головой: — Так не пойдет. Давай-ка быстренько избавимся от этой проблемы на «д», а после продолжим с твоей на «д» — демоница отстранилась, вставая. В груди заболело и какая-то безнадежная, тяжёлая решимость охватила. Хоть он и понимал, что это очень глупо — противостоять бессмертному существу, хозяйке этого места, но ничего не смог сделать с собственнной рукой, что против воли мертвой хваткой вцепилась в рог Лилит. Рога неудавшейся любовницы на ощупь очень гладкие, с еле заметными кольцами. Вот же дурак. — Не смей. — на этот раз голос звучал твердо. Нет уж, он не позволит навредить Даше. Иди кому-либо еще из его знакомых. Пусть хоть убивает, но вмешивать невинного, любимого человека он не может. Розоволосая залилась румянцем и тяжело задышала. Рог в руке столь изящный, лёгким, казалось, его можно было бы сломать неостожным движением. Зрачки Лили опасно сузились. Было заметно, что ей трудно стоять прям, она вся дрожала и униженно опускала голову всё ниже и ниже, следуя воле его руки, но чутье подсказывало, что ещё немного и может случится страшное. Но что Влад мог сделать? Белоусов видел как в замедленной съемке, что откуда-то из-за спины розоволосой взвился черный хвост, а затем он с треском рассек воздух, миг, прерывистый вздох и. тот опасно обвился вокруг его шеи. Чувствуя, что начинает задыхаться, он пытался расжать хвостик пальцами, но тот лишь всё больше и больше затягивал на его шее своеобразную «петлю», преподнимая его над землей. Перед глазами потемнело, хватка против воли расжималась.

***

Казалось, Лилит вот-вот избавит его от мучений жизни, вот только. — Развлекаешься смотрю, дорогая? И без меня. Очень невежливо. — ехидно прозвучал голос. Темноволосый парень в костюме поставил коробки с чем-то громоздких на сцену. С белой повязкой, закрывающей один глаз, он выглядел так, словно сошёл со страниц какой-то известной манги. Парень прошел мимо сцены, скучающе глядя на парочку, не спеша спасать умирающего. — Милый! Девушка, сменив гнев на милость, расжала хвост, бесцеремонно опуская побледневшего парня в кресло. Лилит быстро переместилась к сцене, напрыгивая на свою новую жертву так, что тот слегка покачнулся, едва не упав. — Пока я работаю ты, смотрю, развлекаешься со своими игрушками. Понравился этот? Лилит что-то тихо ворчала, но несмотря на то продолжала приставать, жавшись к любимому. Голос звучал сладко-сладко: — Нет, ч-что ты. это так. мелочи. Просто мои рога только ты можешь трогать. А он посмел! Представляешь? Кайто без особого интереса выслушивал эти жалобы, потому как уже привык, но несмотря на то уходить не спешил, гладя демонесу по волосам. Идиллия. — Как там можно. средь бела дня. Ай-ай-ай. — нескрывая сарказма, отвечал он. Лилит словно бы и не заметила этих слов. Её хвостик дергался, извиваясь из стороны в сторону, демонстрируя нетерпение. — Я так соскучилась, нет сил терпеть. Раздевайся! — требовательно уговаривает. Пока розоволосая стягивала с незнакомца, нет, очевидно, что это был Кайто, пиджак, одним только еле заметным движением головы парень показал, что, Влад, собственно, может уходить. Ему тут больше не рады. Ну вот и хорошо. Отдышаться бы только.