А если…?

— Тролль… Тролль в подземелье! Спешил вам сообщить… В большом зале поднялся жуткий шум и гам, стоило профессору Квирреллу упасть в обморок, а у Гарри сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз живота. «Гермиона!» — набатом стучало в голове. Если его приятель Рон и забыл о том, как обидел девочку, которая всего-то в собственной манере пыталась подсказать, как правильно выговаривать заклинание, то Гарри не забыл. И сейчас, судя по словам сплетницы всея Гриффиндора, девочка плакала в туалете, отказавшись идти на праздничный ужин. Ее во что бы то ни стало стоит предупредить об опасности. Но вот директор решил отправить учащихся по гостиным факультетов. Толпа двинулась к выходу из Большого зала и Гарри замешкался, привлекая внимание приятеля. — Гарри, ты чего? — удивился тот. — Гермиона! Она ведь ничего не знает про тролля. Надо ее предупредить, — объяснил Поттер. — Ну и что? Что с ней будет? По словам Браун, она прячется в туалете и рыдает, — махнул рукой рыжий. — А тролль вряд ли решит использовать уборную по прямому назначению. Рон рассмеялся собственной шутке и двигался вперед, уверенный, что и друг оставил дурацкую затею спасать всяких всезнаек, и сейчас идет за ним. Но Гарри лишь покачал головой и как можно более незаметно проскользнул мимо старост, и сломя голову побежал в сторону туалета. Сердце билось, как сумасшедшее, грудная клетка горела огнем, но он боялся не успеть и бежал так быстро, как мог. И, как оказалось, его опасения были не беспочвенными. Он на секунду замер в дверях туалета. Его мозг силился понять ту информацию, что видели глаза. К его величайшему сожалению, тролль, который должен быть в подземельях, по какой-то причине решил все же зайти в туалет для девочек. Гарри с ужасом смотрел на то, как эта тварь уже схватила Гермиону своей огромной ручищей. Девочка извивалась и кричала, как могла, пока тролль все ближе подносил ее к своему разинутому рту. Парень наконец отмер. Он больше не думал. Подумает он потом, если им обоим удастся выжить в этой неравной битве. Гарри громко закричал, отвлекая тролля на себя. Он разбежался и прыгнул к чудовищу на спину, хватаясь за его уши. Тролль замотал головой, пытаясь сбросить мальчика, словно назойливую букашку. Гермиона, изо рта которой тонкой струйкой уже текла кровь, заметила своего спасителя и посмотрела на него затуманенным от боли взглядом. На секунду у Гарри мелькнула мысль, что, должно быть, тролль слишком сильно сжал девочку и у нее что-то повредилось внутри, что и стало причиной этой крови. Тролль все не отпускал волшебницу и Гарри никак не мог придумать, что сделать, чтобы монстр разжал свою лапу. Он ведь только первокурсник! Откуда ему знать необходимые заклятия?! — Люмос! — попробовал Гарри. Он решил отвлечь тролля ярким светом, ослепить его. Но из-за того, что он был вынужден держаться за одно ухо твари, которая пыталась его сбросить с себя, то свободной рукой правильно взмахнуть палочкой не выходило и заклинание не сработало. — Черт! «Что же делать? Что делать? Что делать?!» — в панике пытался сообразить хоть что-то мальчик. Тролль снова сильно мотнул головой, заставив Гарри почти что потерять равновесие и разжать руку. В попытке удержаться, совершенно случайно, маленький гриффиндорец вспомнил, что у него во второй руке находится волшебная палочка, и вонзил ее прямо в ухо троллю. Чудовище взвыло так громко, что, казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут. От нестерпимой боли тролль разжал лапищу, в которой держал уже теряющую сознание Гермиону. Девочка вскрикнула, скорее всего неудачно упав на пол. А может, дело было в сломанных ребрах? — Беги, Гермиона! — прокричал Гарри. — Зови учителей, спасайся! Но она не двигалась с места. Промелькнула мысль, что юная гриффиндорка потеряла сознание. — Гермиона! — Гарри и дальше пытался дозваться до девочки, но безрезультатно, зато он снова привлек внимание тролля. Разъяренный тролль содрал мальчика со своей спины. Так и не отпустивший свою палочку, из-за резкого рывка, Гарри выдернул ее из уха чудовища. Монстр взвыл дурным голосом и совершенно безумными глазами посмотрел на волшебника, сжатого в своей руке. Гарри завыл, чувствуя, как трескаются и ломаются ребра от железной хватки огромной лапищи. В одно мгновенье он понял, что это конец. «Вот вам и волшебная сказка, новый мир… » — в отчаянии подумал мальчик, прежде чем зрение затуманилось от боли. Тролль сжимал хватку все сильнее. Гарри чувствовал вонь из его пасти, и даже был рад, что не видит зубов. Он мысленно прощался с Гермионой, прося у нее прощения за то, что не успел спасти. Прощался с волшебством. Даже с Дурслями прощался. Прощался со своей такой недолгой жизнью. Гарри слышал хруст собственных костей. Дышать уже было практически невозможно. Боль полностью завладела сознанием и, мелькнув последней искрой, Гарри погрузился в спасительную, долгожданную тьму забытья.

***

Очнулся он на чем-то мягком. На удивление, ничего не болело, и Гарри даже подумал, что таки умер. Но тогда он бы не очнулся, верно? Чуть позже выяснилось, что он находится в Больничном Крыле. У него ничего не болит только потому, что заботливая мадам Помфри влила в него кучу разных зелий, направленных на устранение внутренних кровотечений и сращивание поломанных костей, и, конечно, обезболивающее. Валялся он тут без сознания уже около недели, редко приходя в себя. Бедняжке Гермионе тоже сильно досталось. Она лежала тут же, на соседней койке, отделенная лишь тонкой занавеской. Если бы не своевременная помощь профессоров, то они точно оба погибли бы. Так ему сказала мадам Помфри. А еще она строго отчитала его за то, что он отправился геройствовать, да еще и девочку за собой потащил. От такого заявления Гарри даже потерял дар речи. Как это? То есть, это не он, рискуя своей жизнью, побежал спасать несчастную девочку? А потащил ее за собой в надежде покрасоваться и выставить себя героем? Буквально через несколько минут, когда профессора во главе с директором школы почти что влетели в Больничное Крыло, выяснилось, что так думает не только мадам Помфри. Особенно распинался профессор зельеварения. — Но, сэр! — не выдержал наконец Гарри. — Я не тащил за собой Гермиону, чтобы посмотреть на тролля. Я бежал ее спасать! Ее не было на празднике и я понял, что она не знает о тролле, вот и побежал ее предупредить, но когда был там, то тролль… Он… Он уже собирался… Он собирался съесть Гермиону! На мгновение в Больничном Крыле воцарилась мертвая тишина. Минерва Макгонагалл смотрела на своего ученика с недоверием. Директор был удивлен, кажется. А профессор Флитвик выглядел крайне задумчивым. И лишь на лице Снейпа не сменились эмоции. Он так и продолжал источать презрение. — Не верю. Ни единому слову, — сказал он, как отрезал. — Это… правда… — послышался хриплый голос с соседней койки. — Гермиона! — воскликнул Гарри, подорвавшись было с кровати, но тут же охнул и откинулся обратно на подушки. — Не дергайтесь, мистер Поттер, — недовольно поджала губы мадам Помфри. — Ваши переломы еще не до конца срослись. Гарри ее не услышал. Он смотрел на девочку, которая была совсем не похожа на себя прежнюю. Вся в синяках и кровоподтеках, бледная, словно полотно, и с потрескавшимися обескровленными губами. — Спасибо тебе, Гарри, — тихо сказала она, не отрываясь, смотря на него. — Если бы не ты, то меня бы уже не было в живых. Ты спас мне жизнь, подарил шанс жить дальше. И я не знаю, как тебя отблагодарить за это. Разве что подарить тебе свою жизнь. Знай, что я сделаю для тебя все, что угодно, и всегда буду рядом. Если ты позволишь, — последнее она уже почти шептала, и смущенно смотрела куда-то в область его сердца. Запал, с которым она начала, под конец исчерпался, и природная застенчивость взяла вверх. Слишком много было вокруг лишних глаз. Что-то подсказывало девочке, что это очень серьезное обещание и не стоит относиться легкомысленно к сказанным словам. Но она была полностью уверенна в искренности своего намерения. «Не отступлюсь!» — воинственно подумала она и почувствовала тепло, разливающееся по всему телу. Успокаивающая волна магии словно бы погладила ее по волосам. — Что ты! Я ничего такого не сделал. Если бы не профессора, то думаю, что нас обоих бы съели. Я лишь потянул время… Удивительно, но никто из присутствующих не решился перебивать детей. — Может и так, — грустно улыбнулась девочка, отчего ее сухие губы потрескались еще сильнее и на нижней губе образовался малюсенький рубиновый шарик крови. Гермиона инстинктивно облизала ранку. — Но я все же настаиваю. Если тебе, конечно, не претит сама мысль о том, чтобы дружить с такой… невыносимой всезнайкой, как я… Девочка замолчала и просто смотрела Гарри в глаза с такой надеждой, что он понял, что возненавидит себя, если откажет ей. — Нет, что ты! Я никогда тебя не оттолкну, обещаю! — заверил он ее и тут же почувствовал неземное тепло. Словно маленькое солнышко согревало его изнутри. Дальше в разговор вклинился сам директор Дамблдор. Он попросил ребят рассказать, что же произошло с их точки зрения. Гарри скривился. Этими словами директор подтвердил, что и он не верит в историю спасения Гермионы. Дамблдор уже, кажется, принял для себя какое-то решение, свою правду. Мальчик вздохнул и начал рассказывать, как есть, уже мало надеясь, что им поверят. Но на их сторону неожиданно встал профессор Флитвик, который подтвердил, что Гермиона пыталась поправить Рона на уроке чар. — Слишком уж складно вы врете, Поттер, — процедил Снейп. — Если только предположить, что то, что вы нам тут поведали — действительно правда, то почему же вы не взяли с собой мистера Уизли? Гарри покраснел от стыда за поведение товарища. И от раздражения на зельевара, который ни в какую не желал ему верить. — Рон отказался, сэр, — ответил мальчик, — он сказал, что раз она в туалете, то ей ничего не угрожает. Я так не думал. — Вы вообще не способны думать, Поттер, — фыркнул Снейп. — Северус! — воскликнула Макгонагалл. — Мистер Поттер, вы должны были сообщить кому-то из профессоров о том, что мисс Грейнджер отсутствует, и тогда мы обошлись бы без последствий вашего геройства. — Что? Да если бы я потратил еще столько времени, чтобы сквозь эту всю толпу пробраться к кому-то из преподавателей, объяснить все… к тому же, учитывая то, что вы нам с Гермионой не верите сейчас, то и тогда не поверили бы, а бросились бы пересчитывать сначала учеников, то спасать было бы уже некого, — у мальчика была самая настоящая истерика. — Когда я туда прибежал, то чуть не опоздал. Тролль уже тащил Гермиону в пасть! Он собирался ее съесть! Вы вообще понима… Проникновенная речь Гарри оборвалась на полуслове. В голову словно бы вонзились сотни маленьких иголок, воспоминания о пережитом ужасе в день Хеллоуина всплыли перед внутренним взором. Вот урок Чар, вот Рон, огрызающийся на попытки Гермионы подсказать. Вот и обидные слова Рона после урока, которое услышала девочка и убежала в слезах. Лаванда Браун, рассказывающая о том, что Гермиона уже полдня плачет в туалете, вот Квиррелл с сообщением о тролле и отказ Рона спасать девочку. Забег по пустым коридорам и снесенная дверь в женский туалет, а следом за ней и самая страшная картина, которую мальчику только доводилось видеть в жизни: тролль, готовый съесть маленькую девочку, оказавшуюся не в то время не в том месте. Все остальное пронеслось перед внутренним взором в считанные секунды, а затем снова наступила темнота.

***

— Северус, это было очень грубо с твоей строны — так вламываться в голову мальчика, — строго нахмурив брови, отчитал зельевара Дамблдор, когда они все собрались в директорском кабинете некоторое время спустя. — Я надеюсь, что ты больше не позволишь себе подобного. Однако задумчивый зельевар даже не отреагировал на слова своего непосредственного начальника. Вообще-то, он влез в голову Поттера просто потому, что ему надоело выслушивать бред мальчишки, пытающегося обелить себя и свою подружку. Он никак не ожидал увидеть там именно то, что Поттер так рьяно пытался им всем доказать. Мерлин свидетель, мальчишка был прав! Еще всего пару минут промедления, и девочку бы заживо съел тролль! На глазах у маленького ребенка! Снейп и не заметил, что его весьма громко пытаются привести в чувства директор и декан Гриффиндора. — Северус, — негромко обратился к нему Флитвик, — то, что рассказал мистер Поттер — правда, верно? — Да, — так же негромко ответил Снейп, заставив всех замолчать. — Покажи, — попросил его донельзя взволнованный директор. Взмахом палочки он призвал Омут Памяти. Молча слив воспоминания в Омут, Северус приготовился ждать, пока его коллеги просмотрят этот кошмар. Он надеялся, что за это время сможет наконец разобраться в себе и понять, что он испытывает к этому невыносимому мальчишке, так похожему и одновременно не похожему на своего отца.

***

Спустя еще неделю, ребят все же выпустили из Больничного Крыла. Не раз к ним приходили профессора. Был даже директор Дамблдор. Он извинился, сожалея, что им пришлось такое пережить. Понадеялся, что при случае какой-либо опасности, они постараются предупредить старших и только в самом крайнем случае полезут с палочкой наголо в пасть троллю. Ребята пообещали вести себя прилично и ни в какие авантюры не ввязываться. Зашла и Макгонагалл однажды, удостоверившись, что они идут на поправку, она похвалила Поттера за самоотверженность и напомнила про приближающийся матч по квиддичу. Сухо попрощавшись с осоловело хлопающими глазами учениками, женщина ушла и больше их не навещала. Чаще всего к ним приходил профессор Флитвик. Он очень близко к сердцу принял увиденное в Омуте Памяти и пообещал себе приглядывать за этими двумя. Сначала он пытался их отвлечь, даже повеселить, но дети все чаще задавали ему вопросы про троллей и как их можно победить. Не нужно иметь и семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько сильно пережитый кошмар повлиял на детей. Мистер Поттер и мисс Грейнджер, стоило им только отойти от шока, теперь были серьезно настроены учиться защищаться, противостоять опасности, которая может встать у них на пути. Прикипевший к первокурсникам Филиус сломался под напором маленьких вымогателей и пообещал заниматься с ними дополнительно. Все же, он заслуженно носил звание Мастера Чар и чемпиона-дуэлянта! Единственный, кто к ним ни разу не заходил с того памятного дня — профессор Снейп. Дети лишь пожали плечами на это. Они уже знали от профессора Флитвика, что в тот день Снейп весьма нелюбезно решил без разрешения похозяйничать в голове у Гарри. И именно благодаря тому, что зельевар увидел у него в голове, все и смогли посмотреть подлинные воспоминания. Проницательная и верящая в то, что всем людям свойственно ошибаться, Гермиона подумала, что возможно профессору Снейпу теперь стыдно за то, как он отзывался о Гарри, и поэтому ни разу не пришел. Сам Гарри не был в этом так уверен, но и не возражал. Сейчас его беспокоила лишь предстоящая учеба и матч по квиддичу, к которому он не был готов от слова совсем. Наконец время под неусыпным контролем мадам Помфри закончилось, и ребята с каким-то совершенно нездоровым энтузиазмом отправились на уроки. К слову, в больничном крыле они не теряли времени даром, а учились. Да-да, они не только с пользой проводили время с профессором Флитвиком и спали целыми днями, но и выполняли задания, чтобы не отстать от своих сокурсников в учебе. Особенно тяжело для Гарри дались зелья, но рядом была Гермиона и помогала по мере своих сил разобраться в таблице совместимости ингредиентов. И вот, спустя целую неделю, двое друзей отправились на свой первый за долгое время завтрак в Большой Зал. Там их встретил радостный Рон. Весь зал, казалось, специально стал тише разговаривать, чтобы услышать о чем говорит рыжик со своим знаменитым другом. Ведь сплетни по Хогвартсу ходили самые разные и теперь ученики надеялись узнать все непосредственно от участников событий. — Гарри, дружище! Ну наконец-то тебя отпустили! — лепетал он, не прекращая при этом кушать. — Говорил же я тебе, что не стоит туда соваться, пересидела бы в туалете, ничего бы ей не сделалось, а так ты пострадал почем зря, — Гарри переглянулся с сидящей рядом девочкой. Лицо Гарри вытянулось и побледнело. Гермиона гордо вскинула голову, пытаясь подавить дрожь от жутких воспоминаний. — Рон, — пытаясь держать себя в руках, медленно начал Гарри, — я не знаю, что вам всем тут рассказали, но тролль был в том туалете. И если бы я задержался хоть на пару минут, то ее бы больше не было. Тролль бы ее попросту съел. Более того, если бы задержались профессора, то не стало бы нас обоих. После этих слов все в большом зале замолчали и прекратили есть, обратив все свое внимание на говоривших. Рон разинул рот. — Я бы очень хотел, чтобы ты извинился перед Гермионой за свои слова. В какой-то мере, именно из-за тебя она провела полдня в туалете, вместо того, чтобы быть со всеми здесь и отмечать Хеллоуин, — закончил свою речь Гарри. Некоторое время Рон просто открывал и закрывал рот, не в силах сформулировать свои мысли. — Эээ, я понимаю… вам обоим нелегко пришлось. Никому такого не могу пожелать, — начал наконец рыжий, — но почему я должен извиняться за правду? Гарри, она же и правда лезла туда, куда ее не просили! И она на самом деле невыносима, и поэтому у нее нет друзей. Я не стану извиняться, — упрямо повторил Уизли, не замечая как ожесточается выражение лица Гарри с каждым произнесенным им словом. — Рон, — набрав в грудь побольше воздуха, начал Гарри. От его внимания не укрылось, что Гермиона уже готова была снова заплакать от обиды. — Один друг у нее точно есть, и это я. А вот ты, мне кажется, не понял серьезность ситуации. Гермиона чуть не умерла! — И мне жаль, правда, — попытался заверить его Рон. Весь зал уже не скрываясь глазел на разговаривающих. Фред и Джордж уже собирались подойти к брату, но Перси одернул их. Близнецы сели на место, внимательно следя за разговором. — Нет, Рон, не жаль, — покачал головой Гарри. — Если бы тебе действительно было жаль и ты понимал в полной мере, что именно чуть не произошло, то ты бы дневал и ночевал в больничном крыле, чтобы первым извиниться перед Гермионой, как только она очнется. Потому что именно твои слова были причиной, из-за которой она пошла в тот туалет. — Ладно… — пробурчал Рон, совсем сбитый с толку поведением и словами своего друга. Он и правда не понимал, что такого в его словах. Ему было сложно понять, что это значит, когда смерть буквально дышит в спину и ты действительно не надеешься больше открыть глаза. Гарри и Гермиона понимали, что для того, чтобы в полной мере осознать, нужно это пережить, чего они не желали никому. — Прости меня, Гермиона. — Прощаю, — кивнула девочка. Напряженная атмосфера стала рассеиваться и Большой зал словно снова ожил. Гарри и Гермиона смогли более менее спокойно позавтракать и отправиться на занятия.

***

Приближался матч по квиддичу, времени на тренировки почти не было. Оливер Вуд зверствовал из-за отговорок Гарри о том, что ему нужно готовиться к урокам. Во время тренировок он гонял несчастного первокурсника так, что вечером Гарри приползал в башню факультета не чувствуя ног от усталости. Гермиона только качала головой, но ничего поделать не могла, чтобы помочь другу. Оставалось только ждать матча, после которого все закончится. Гарри сам решил, что после матча уйдет из команды, ведь сейчас самое главное — это учиться. К слову, Рон был крайне недоволен тем, что Гарри стал все больше пропадать в библиотеке в любое свободное время. Рон пробовал все, что только мог. И в шахматы поиграть звал, и о квиддиче поговорить, и к Хагриду, но в ответ получал неизменное предложение присоединиться к ним с Гермионой в библиотеке. Но ему это не было нужно. Какие могут быть занятия, если кругом столько всего интересного? Впрочем, друзья и так знали его ответ на их предложения, и особо не расстраивались, скорее наоборот. Когда до Рождественских каникул оставалось всего ничего, Рон уже и сам оставил всякие попытки втянуть Гарри в различные приключения, понимая, что шанса заполучить внимание героя у него нет, так как тот полностью ушел в учебу. Однако расстраивался Рон недолго, потому что нашел себе друзей, которые были совсем не прочь повалять дурака. Дин Томас и Шеймус Финниган довольно легко приняли Уизли в свою компанию. Учителя же в свою очередь не могли нарадоваться на взявшегося за ум мальчика. Даже Снейп перестал сильно уж докапываться к ответам и сваренным зельям Поттера. Флитвик, как и обещал, занимался с ребятами дополнительно и, надо сказать, был доволен их успехами. Хотя и такое рвение и почти отчаянное желание узнать как можно больше немного волновали полугоблина. Как бы они не стали мини-версиями всем известного параноика Аластора Грюма. К удивлению ребят, Рон был не единственным, кто был недоволен резким изменением вектора интересов избранного. Драко Малфой был не рад тому, что Поттер перестал реагировать на его подначки, о чем незамедлительно и поведал своему отцу в письме. Ответ, который пришел на следующий же день заставил его надолго и крепко задуматься. А потом и сам отстал от Избранного, сконцентрировавшись на учебе. Матч по квиддичу, которого все так ждали, ознаменовался покушением на жизнь героя. Гарри с большим трудом смог вскарабкаться на сбрендившую метлу и все-таки поймать снитч, принеся победу Гриффиндору. Радости Макгонагалл не было предела. Ее родной факультет имел все шансы одержать победу в этом году и получить кубок школы. Однако радость ее была недолгой. Буквально на следующий день в ее кабинет пожаловал мистер Поттер с метлой в руках. Робко, но уверенно заявил, что больше не собирается играть в квиддич, так как это отнимает много времени, а ведь ему еще столько всего предстоит выучить! Кроме того, как выяснилось на первой же игре, этот спорт еще и очень опасный для жизни, а с недавних пор он не был намерен с ней расставаться как можно дольше. Растерянной Минерве просто не хватило слов для того, чтобы переубедить упертого мальчишку в важности игры. Ведь если он уйдет из квиддича, то не видать Гриффиндору кубок школы, как Минерве своих ушей в анимагической форме. — Вы меня простите за прямоту, профессор, — получила она в ответ, — но если передо мной стоит выбор между сомнительным удовольствием заработать кубок школы для факультета (даже не для себя лично), который абсолютно ничего не дает, и возможностью научиться чему-то, что в будущем поможет мне спасти свою жизнь и жизнь моих близких, то я пожалуй выберу второй вариант. К тому же, судя по тому, что происходит в этой школе чуть ли не каждый день, то мне несомненно понадобятся эти навыки. Макгонагалл сидела, абсолютно потеряв дар речи. — И да, — уже развернувшись, чтобы уйти, добавил мальчик, — мне жаль, что вам пришлось потратиться мне на метлу, но у себя я ее оставлять не желаю. — Но почему, мистер Поттер? — почти жалобно спросила декан. — Место ловца досталось мне в обход всех правил, профессор, — просто пожал плечами Гарри. — Первокурсникам не положено иметь свою метлу. Я не задумывался над этим в тот момент, когда получил это место, но сейчас я прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны. Ведь у нас так много первокурсников, которые тоже хотят попасть в команду, но дали эту возможность только мне. И то, за то, что я нарушил правила. Мне не нравится, что меня выделяют и делают поблажки только потому что я «мальчик-который-выжил». Это неправильно и некрасиво по отношению к другим. Поэтому и метла мне не принадлежит. Доброй ночи, профессор. Он вышел из кабинета, оставляя декана наедине с метлой, сиротливо лежащей у нее на столе. Позже, когда возмущенная и растерянная Макгонагалл показала эти воспоминания на ближайшем педсовете, директор и другие преподаватели казались даже довольными изменениями в мальчике. — Кажется, я готов взять свои слова обратно, — едва слышно пробормотал Снейп, — мальчишка умеет думать, когда захочет. Кажется, зельевар даже гордился Поттером по неясной ему самому причине. С каждым днем Северус все больше был уверен в том, что от Джеймса Поттера мальчик перенял разве что только внешность. И с этим он готов был мириться. — Надо же! Поттер смог сделать то, что мне было не под силу уже много лет, — уже громче добавил он, возвращая свое привычное саркастичное настроение. — Он заставил грозную Минерву потерять дар речи! В ответ он удостоился гневного взгляда декана Гриффиндора. — Минерва, оставь мальчика в покое, — попытался сгладить напряженную обстановку Альбус. — Гарри молодец, взялся за голову, учится. А то, что он весьма остро высказался… он ведь ребенок, не воспринимай все так близко к сердцу.

***

Приближалось Рождество. Гарри и Гермиона все чаще замечали, что в школе происходят непонятные вещи. Слишком непонятные даже для волшебного мира. Вряд ли трехголовая собака, в свободном доступе для любого первокурсника, считается обыденностью в волшебной школе. Тролли, спокойно разгуливающие по коридорам и странные заикающиеся профессора, от которых воняет гнилью и чесноком за версту. Друзья целые вечера проводили в библиотеке. Учились, делали уроки и искали информацию. О церберах, троллях и о родителях Гарри. К своему стыду, мальчик даже не знал, как они выглядели, чем жили и где похоронены. Он даже подумывал написать своей тете. Вдруг она знает? Гермиона помогала другу искать, предложила даже спросить у Макгонагалл, которая точно преподавала в то время, когда учились его родители и могла знать о них больше. Гарри подумал, что это неплохая идея. Но вернулся ни с чем. — Как это — ничего не рассказала? — жутко удивилась Гермиона, в один из вечеров, сидя в библиотеке. — А вот так, — скривился Гарри, который только что вернулся после разговора с деканом. Эти двое и не подозревали, что их очень внимательно сейчас слушает один небезызвестный профессор зельеварения, находящийся за соседним книжным стеллажом. — Она сказала, что они были хорошими людьми, боролись против зла. Что я очень похож на папу, а глаза у меня мамины, — отрапортовал Гарри. — Мы уже в курсе, — кивнула девочка, — Хагрид все весьма доступно объяснил… постой… Хагрид! Может, спросим у него? Хотя, если он нам сказал только это, то маловероятно, что он знает что-то еще, да? Он ведь совсем не умеет хранить секреты, — Гермиона не сдержала смешок, но тут же снова стала серьезной. — Чего стоят его оговорки про Пушка и Фламеля! Нет, подумать только, в школе прячут философский камень! В школе! Полной детей! Снейп за стеллажом удивленно выпучил глаза. Ну и детишки! Сами додумались. А Хагриду доверять ничего нельзя. Северус подумал, что надо будет его навестить на днях и объяснить, что разбалтывать такого рода секреты первокурсникам — это не дело. Но пока что он послушает. Весьма занимательный разговор у них выходит. — Послушай, Гарри, — снова заговорила Гермиона через некоторое время, — мне все это не нравится. — Мне тоже, — мрачно отозвался Поттер и Снейп еще более внимательно прислушался, незаметно накладывая чары против подслушивания на то место, где они втроем находились. — Я имею в виду, что магия — это, конечно, здорово, и я бы хотела продолжить учиться, но мне совершенно не нравятся все эти тайны и интриги. Это школа, а не полигон для будущих военных, чтобы мы были готовы к поджидающей на каждом углу опасности. — Герми, — вздохнул Поттер, откладывая пергамент, в котором уже давно ничего не писал, — я с тобой полностью согласен, но что мы можем сделать? Мы уже занимаемся, сколько можем сами, учимся у Флитвика… что ты предлагаешь? Мы попали в мир, о котором имеем крайне поверхностное, смутное представление. Конечно, мы стараемся исправить этот недочет, но без взрослых нам не справиться. Ты ведь понимаешь это? Флитвику большое спасибо, разумеется, но не думаешь же ты, что он готов взвалить на себя еще двоих детей, помимо собственного факультета? — Да, ты прав. Это ведь ответственность. А мы бы попросили ни много ни мало, а полной его поддержки и помощи, чтобы ассимилироваться в волшебном мире и не быть тут чужими. — Чтобы что? — Ассимилироваться, Гарри, — терпеливо повторила девочка заумное слово, — ты что, не знаешь, что это значит? Это значит влиться в окружающую среду, культуру. Стать здесь своими и чувствовать себя комфортно. — А, ну да, теперь понял. — Так вот, думаю, нам нужен взрослый маг, способный и готовый нам в этом помочь. Мы здесь ничего не знаем, родители мои не знакомы с этим миром, твоя тетя с дядей тоже. Чтобы не быть белыми воронами, нам нужно понимать все, или хотя бы большую часть традиций и вообще местных устоев. Мне вот папа говорил, что незнание не освобождает от ответственности. И вообще, что в одной стране считается жестом дружелюбия, в другой — жутким оскорблением, способным повлечь родовую вражду. Вот и тут, скорее всего, существуют разные нюансы… особенности, — чуть подумав, начитанная и знавшая много умных слов девочка подобрала наиболее подходящий и знакомый аналог. — Так вот, я считаю, нам нужно найти кого-то, кто смог бы все объяснить и показать, — оба замолчали, задумавшись. Но вскоре Грейнджер нарушила тишину. — Знаешь, я уже давно думаю о том, что необходимо написать родителям. Они, конечно, не волшебники, но ведь это не честно — скрывать от них то, что тут происходит, только потому, что они не владеют магией и не смогут нам помочь. Хотя, я догадываюсь, что как только они узнают, что едва не потеряли меня, тут же захотят забрать из Хогвартса. — И будут правы, — кивнул Гарри. — Конечно будут правы! Какие родители согласятся отправить своего ребенка неведомо куда, если не будут уверены в том, что ребенок вернется живым и здоровым, а не по частям, потому что некий трехглавый пес из мифов древней Греции оторвал ребенку ногу, к примеру?! — гриффиндорку передернуло. — Но и врать я им просто не могу. — Ну, послушай, образование ведь нам все равно надо будет закончить. Нам же Флитвик рассказывал, что это опасно не только для нас самих, но и для окружающих. Неконтролируемые выбросы и все такое… Может ты и права, и действительно стоит им рассказать? Думаю, если бы я рассказал своим родителям, что у нас тут происходит, то они бы помогли… — Ох, Гарри, — вздохнула подруга, сжав плечо мальчика. Помолчала с минуту и незамедлительно объявила о своем решении. — Все, я напишу родителям, что нам непременно надо пригласить тебя на рождественские каникулы. Вдвоем, думаю, у нас будет больше шансов убедить их нам помочь, при этом не забирая из школы. — Герми… — Нет, Гарри, мы уже это обсудили! — настояла девочка. — Ты не будешь оставаться в Хогвартсе на каникулах. — Ладно-ладно, сдаюсь! Тем более, если ты права и это действительно Квиррелл меня пытался сбросить с метлы во время матча, то оставаться у него под носом явно не самая здравая идея. — Вот именно. И я бы на твоем месте все же подумала, насчет того, чтобы рассказать своим родственникам. Может, твоя тетя сможет что-то рассказать? Да и не зря ведь они так боялись волшебства. Сами убедились, наверное, что это бывает очень и очень опасно. Кроме того, тебе все равно надо будет их предупредить, что вернешься ты не аж летом, а на ближайших каникулах. — Я подумаю, — буркнул Поттер. — Ладно, пошли отсюда, все равно уже уроки точно делать не будем, а до отбоя всего ничего осталось. Еще не хватало снова забрести в гости к Пушку из-за чертовых лестниц. — Да, пойдем. Собрав свои вещи, первокурсники отправились в гостиную Гриффиндора, а Северус еще очень долго обдумывал то, что услышал. Теперь перед ним стояли очень сложные и серьезные вопросы, ответы на которые несомненно понесут за собой определенные сложности и последствия, скорее всего не легкие и безобидные. Он покачал головой. Мысли были такие, будто он уже смирился с этими самыми последствиями и решение помочь серьезно настроенным первокурсникам было принято еще в тот момент, когда он услышал о том, что они в этой помощи нуждаются. — Интересно, я доживу до конца обучения этой парочки? — спросил сам у себя зельевар и отправился в свои покои. Вопрос о том, чтобы рассказать об услышанном директору, даже не стоял. А вот с Филиусом можно было бы потолковать.

***

Еще несколько дней Гарри взвешивал все за и против, но потом все же принял решение написать Дурслям вкратце о том, что ему нужна их помощь, ибо в школе происходит что-то непонятное, и что он собирается вернуться домой на Рождественских каникулах. Также он добавил, что с ними хотели бы поговорить и родители его подруги — Гермионы Грейнджер, которые, как и они сами являются обычными людьми. И это было правдой. Гермиона не откладывала надолго и написала письмо родителям буквально на следующий день, где также кратко изложила суть проблемы. В ответ пришло длиннющее письмо от не на шутку взволнованных Грейнджеров из-за странных недоговорок дочери и согласились принять у себя в гостях ее друга Гарри, а также поговорить с его несговорчивыми родственниками. Все оставшееся время до Рождественских каникул Гарри был как на иголках. Ответ Дурсли не прислали и у этого могло быть всего две причины. Либо они решили проигнорировать просьбу племянника, давая понять, что никто его не встретит на вокзале и ждут его только летом. Или же просто не решились воспользоваться совой, как средством связи. Гермиона думала, что второй вариант более вероятен. Гарри настаивал на первом. Ведь плевать Дурсли на него хотели и вряд ли они озаботятся какими-то проблемами, связанными с «ненормальными». Гермиона считала, что друг излишне пессимистичен, но больше не пыталась его переубедить. Сказала только, что смогут удостовериться в правдивости одного или второго варианта только по прибытию на вокзал Кингс-Кросс. К слову, стоит отметить одно происшествие до знаменательной поездки на каникулы. После того, как Гарри отказался играть в квиддич, Макгонагалл просто не смогла отказать себе в радости сообщить об этом на весь Большой зал. — Дорогие ученики, попрошу минутку вашего внимания, — начала она за завтраком. — С прискорбием хочу заявить, что ловец Гриффиндора отказался от своего места в квиддичной команде, а посему, после Рождественских каникул объявляется начало отбора на место ловца в команду. Всех желающих попрошу подойти к капитану Вуду, чтобы записаться. Спасибо за внимание. Что тут началось! Гарри пожалел, что вообще выполз на завтрак в этот день. Оливер Вуд орал о том, что он, Гарри, сошел с ума, если отказывается от квиддича. Рон вторил ему, потрясая зажатым в руке куском хлеба. Весь Гриффиндор был недоволен решением героя, ведь с ним они легко могли бы получить кубок школы, а теперь снова выиграет Слизерин. Тут никто не сомневался. Робкие заявления самого виновника переполоха никто даже слушать не желал и просили вернуться в команду. Вуд даже пытался угрожать, но его приструнила грозная Минерва. Кажется, она была довольна тем, как разнес в пух и прах решение Гарри его родной факультет. И только когда была довольна выражением лица несчастного Поттера, она все же успокоила своих подопечных, с грустью сообщив, что мистер Поттер не согласился даже на ее уговоры, что уж говорить о них. После этого, Гриффиндор лихорадило еще несколько дней и не было ни одной свободной минуты, чтобы хоть кто-то не подошел к Гарри, чтобы попытаться его переубедить, но все неизменно слышали в ответ тихое, но твердое «нет». Но все проходит, прошло и это. Студенты вовсю предвкушали праздник и ждали того дня, когда наконец отправятся домой. В день отъезда Гарри пребывал в довольно мрачном настроении. Его одолевали далеко не самые веселые мысли, а перед глазами мелькали картинки того, как он выходит с вокзала, а Дурсли все же решили его не встречать и проигнорировать просьбу о помощи. Он во всех красках представил, как будет ехать в общественном транспорте с совой в клетке до самого Литтл-Уингинга. Еще мрачнее на душе у него становилось, когда он представлял, что даже если и доберется до дома родственников, то они его просто не пустят на порог и прогонят обратно в школу. Такое было бы вполне в духе тети Петунии. Уже перед самым отправлением в Хогсмид, откуда отходил Хогвартс-экспресс, Гарри решил, что останется в школе. — Гарри, ну что за глупости? — рассердилась Гермиона. — Даже если твое предположение окажется правдой (в чем лично я сомневаюсь), то мои родители непременно позволят тебе остаться у нас. Да еще и поговорят с Дурслями. Пойдем, и чтобы я больше не слышала ни единой отговорки. Проблемы будем решать по мере их поступления. Понял? Гарри оставалось только согласиться и пойти за подругой. В пути ему даже удалось немного отвлечься. Но мрачное настроение снова вернулось, стоило только Хогвартс-экспрессу остановиться на вокзале Кингс-Кросс. Он готовился к самому худшему развитию событий. Однако то, что произошло дальше не могло ему привидеться даже в самом волшебном сне. События понеслись со скоростью света и Гарри с Гермионой то и дело, только успевали выхватывать самые яркие и удивительные моменты. Началось все с того, что Вернон Дурсль, хоть и крайне недовольный, но все же обнаружился на парковке у вокзала, лениво опирающийся на свою машину. Гермиона вежливо поздоровалась с ним, хоть и была предупреждена о скверном характере дяди. На удивление, тот лишь кивнул в ответ и сказал Гарри, чтобы он поторопился, намекая на то, что пора прощаться с подругой и садиться в машину. Но и тут Гермиона взяла слово, напомнив уважаемому мистеру Дурслю, что ее родители будут на вокзале с минуты на минуту и они бы хотели поговорить с родственниками ее друга. Только нахмурившийся было дядя собрался ответить, как чета Грейнджеров нашла свою дочь и уже приближалась к их небольшой компании. Несколько минут ушло на знакомство, а дальше произошло совсем уж невероятное. Дядя Вернон предложил Грейнджерам следовать за их машиной, чтобы прямо сегодня и разобраться с проблемами, которые вскользь упоминал племянник в своем письме. Гермиона обрадовалась и выразительно посмотрела на друга. Мол, смотри, я же говорила, что ничего плохого не будет. Гарри только согласно кивнул, пожав плечами, намекая на то, что еще неизвестно, как пройдет разговор. По пути на Тисовую улицу, дядя не проронил ни слова. Гарри только периодически ловил на себе его задумчивые взгляды через зеркало заднего вида. К счастью, он не возражал против того, чтобы Гермиона ехала в одной с ними машине. Она не желала оставлять друга одного. Путь до дома Дурслей прошел в напряженном молчании, несмотря на позитивный настрой, было видно, что Гермиона все же волнуется о предстоящем разговоре с родителями и родственниками друга. Настроение девочки передалось и Гарри, у которого и так было совсем неспокойно на душе. Доехали они довольно быстро, и вот уже две машины припарковались у дома на Тисовой улице. Сказать, что тетя Петуния удивилась гостям — просто промолчать. Кроме того, она не выглядела особо довольной этим фактом. По крайней мере, поджатые губы и чуть ли не презрительные взгляды, которые она бросала на Гермиону и ее родителей без слов говорили о ее отношении к непрошенным гостям. Она подумала, что очень кстати ее Дадличек остался у Полкисов. Нечего ему быть среди кучи ненормальных. Однако стоило только тете узнать, что Грейнджеры такие же обычные люди, также вынужденные терпеть в своем доме одну из ненормальных. Петуния с сочувствием посмотрела на родителей девочки. Да уж, Поттер хотя бы не был их родным ребенком, приходясь лишь племянником. — Итак, о чем вы так хотели с нами поговорить? — спросил мистер Грейнджер, когда все расселись в гостиной с чашками чая в руках, которые быстро организовала Петуния. Гриффиндорцы молчали. Гарри просто по привычке боялся, что в ответ встретит лишь недовольство родственников, а Гермиона не хотела пугать своих родителей. Но она все же собралась с силами первая и набрав побольше воздуха, начала было уже говорить, но ее прервал звонок в дверь. Все замерли. — Дорогая, — встрепенулся Вернон, обращаясь к супруге, — мы сегодня ждали гостей? — Нет, — Петуния выглядела растеряной, но все же пошла открывать дверь неизвестному гостю. В гостиной повисла тишина, а из прихожей вдруг донесся удивленный вскрик женщины. — Ты?! Что ты здесь делаешь? Дальше Гарри и Гермиона вскочили со своих мест, едва не расплескав чай. — Профессор? — воскликнули они в один голос, когда вслед за шокированной миссис Дурсль в комнату вошел Северус Снейп собственной персоной. — Вы должны быть более внимательными, когда обсуждаете свои секреты в библиотеке по вечерам, молодые люди. Мало ли кто может подслушать, — вместо приветствия сказал зельевар, обведя взглядом всех присутствующих и лишь усмехнувшись, когда перепуганные дети переглянулись. — Ну что, поговорим? — Дети, вы не предствите нам этого джентльмена? — спросила мама Гермионы, поглядывая на переполошившихся первокурсников. — Меня зовут Северус Снейп и я преподаю зельеварение в Хогвартсе, — опередив учеников, ответил мужчина и лишь одним взмахом руки придвинул к себе свободное кресло. Все взрослые замерли, наблюдая за проявлением волшебства. Гарри и Гермиона же в восхищении смотрели на своего профессора. Они знали, что очень немногие волшебники способны на беспалочковую магию. — Ты? Профессор? — фыркнула Петуния, обратив внимание на себя. Она уселась рядом со своим мужем, даже не подумав предложить чашечку чая мужчине, который однажды насмехался над ней только из-за того, что она не такая как он и ее распрекрасная сестрица. — Ну да ладно, это сейчас не важно. Я хочу наконец узнать, что здесь происходит! — Как и мы, — напомнил о своем присутствии мистер Грейнджер, в ожидании уставившись на маленьких волшебников. — Или, быть может вы, профессор, расскажете нам, раз моя словоохотливая дочь проглотила язык? — Папа, дело в том, что… — Гермиона никак не могла набраться смелости рассказать родителям о том, что чуть не умерла несколько месяцев назад и только благодаря Гарри они не потеряли свою дочь. — Думаю, что мисс Грейнджер пытается вам рассказать про некий… инцидент, произошедший в нашей школе в октябре, — взял слово Снейп. — Какой такой инцидент? — встревожились родители. — И какое это имеет отношение к нам? — вставила свое слово Петуния. — Мальчишка, ты к этому как-то причастен? Что ты уже натворил? — Нет-нет! — тут же снова вскочила гриффиндорка, — Гарри ни в чем не виноват. Наоборот, он спас меня. — От чего можно спасти в школе? — недоверчиво покосился на Поттера дядя Вернон, — пусть и в ненормальной школе. — От тролля например, — будничным тоном ответил Северус, с удовольствием наблюдая за выражением лица благодарных слушателей. — Я не понял, это шутка такая? — нервно переспросил мистер Грейнджер. — К моему глубокому сожалению, это правда, — вздохнул профессор. — Рассказывайте! — послышалось со всех сторон и, на удивление, Дурсли были в числе тех, кто хотел узнать, что же произошло.

***

Спустя несколько часов, засыпая в своей комнате на втором этаже, которая раньше принадлежала его кузену, Гарри никак не мог поверить в реальность того, что произошло в гостиной дома на Тисовой улице. Он отчаянно боялся, что проснувшись на следующий день, окажется, что все это было плодом его разыгравшейся фантазии. Во-первых, Гермиона была права, когда предположила, что родители сразу захотят ее забрать из школы, как только узнают об их приключениях. Но тут вступил профессор Снейп, который отговорил их от такого поступка. На удивление, Дурсли тоже были солидарны со своими новыми знакомыми. Они предпочли бы, чтобы племянник жил с ними, в обычном мире. Но после долгих и обстоятельных объяснений Северуса, взрослые наконец поняли, что это попросту опасно. Не только для родственников, но и для самих детей, которые не могут контролировать спонтанные выбросы магии. Тут понимающе покивали все взрослые. Тогда встал вопрос о том, как обезопасить детей от подобных приключений. Тут Гермиону и Гарри снова удивил уже Снейп. Он обещал приглядывать за ними и научить всему, что должны знать достойные члены магического общества. Тогда, если они решат остаться в магическом мире, а не перебраться в маггловский по окончанию обучения, у них будет достаточно знаний. — Да, — вдруг заговорила Гермиона, — мы уже поняли, что по сути, у нас есть возможность получить образование только пока мы в школе. После семи лет в Хогвартсе мы особо ничего и не получим, пусть и будем дневать и ночевать в библиотеке, но потом все закончится. Вряд ли у меня получится устроиться на какую-то хорошую работу. Даже если буду учиться на отлично. — Да, — подтвердил Гарри, — Гермиона говорила, что профессор Макгонагалл рассказывала про то, как она сможет высоко пробиться в жизни, но мы уже поняли, что это все неправда. Для таких как мы есть только один путь — связи. Покровительство, вассалитет, доступ к знаниям старых семей. Взрослые удивленно смотрели на рассуждающих детей. — Тогда что же делать? — спросил дядя Вернон. — Как это ни удивительно, но мисс Грейнджер и мистер Поттер все правильно поняли, — ответил Снейп, — знания только из школьной программы далеко не заведут. В министерстве без нужных знакомств и связей карьеру не сделаешь — это верно. Как я уже сказал раньше, я готов взять вас под свое крыло, — он выжидающе посмотрел на первокурсников. — Но какая для тебя с этого выгода? — вдруг вступилась за них тетя Петуния. В гостиной надолго повисла тишина. Наконец, Северус решился ответить. — После смерти Лили… я пообещал позаботиться о ее сыне. Так что мне и так пришлось бы приглядывать за мистером Поттером и я не вижу причины, по которой я не мог бы взять на личное обучение еще одну студентку. Следующие несколько часов ушли на более детальный разбор плана по внедрению двух первокурсников в сливки волшебного мира. Удивительно, но на следующий день это все не развеялось, словно мираж, а оказалось настоящей правдой. Да и отношение Дурслей стало к нему, Гарри, как-то более терпимым. Каникулы прошли… сказочно. Грейнджеры стали частыми гостями в доме на Тисовой улице. Еще один раз заглядывал Снейп, дабы поговорить со взрослыми. Гарри счел за лучшее не вмешиваться. К слову, вышеупомянутый зельевар строго наказал своим ученикам, что следующие семь лет должны пройти для них под строгим девизом: «не вмешиваться». И юные волшебники были согласны на что угодно, лишь бы получить вожделенные знания. Оставшееся полугодие до летних каникул прошло для двух гриффиндорцев почти незаметно. Несмотря на собственные выводы, что школьная библиотека их мало чему сможет научить сверх школьной программы, Гарри и Гермиона действительно едва ли не дневали и ночевали в ней. Лишь изредка отвлекаясь на дополнительные занятия с профессором Флитвиком. Так, мимо них прошло приключение Хагрида с драконьим яйцом, а также неожиданное исчезновение профессора Квиррелла из Хогвартса вместе с философским камнем. Вскоре пришло время экзаменов, которые оба первокурсника сдали с отличием. А стоило друзьям переступить порог дома на Тисовой, куда приехали по договоренности с Грейнджерами, как обоих вместе с чемоданами подхватил под белы рученьки небезызвестный профессор Северус Снейп. Впереди было целых два месяца учебы у мастера зельевара всем возможным тонкостям и премудростям жизни в магическом мире. Но ребята не унывали, ведь от этого зависит их будущее и они были намерены использовать все возможные ресурсы, чтобы занять выгодные места в этом мире. Ну, а то, как расстроился директор Дамблдор, когда понял, что «герой» не собирается работать на всеобщее благо и как раньше положенного возродился Волдеморт, собравший все куски своей разорванной души воедино… это уже другая история.