Уж слишком много видел

Нож блестит в лунном свете, пробивающемся через окно с вечно открытыми шторами. Серьёзно, их когда-нибудь закрывают? Первый этаж, в конце концов, пусть и на отдалении от города. Удивительно, что ещё не обокрали. Хотя, сомнительные личности, постоянно шастающие по дому в большом количестве, наверное, могут отпугнуть. В области живота чувствуется тяжесть и напряжение. Видимо, Кристин решила переместить центр тяжести и натурально сесть на него, забив на опору ногами. Ну не наглость ли? Сидит на его великолепном теле, безжалостно опрокинутом на спину минутой ранее, машет лезвием непонятно откуда взявшегося ножа и так по-детски невинно улыбается, будто это не она так и норовит вспороть ему глотку. Ну и ну. Держать её руку на удивление легче, чем казалось до этого. Она будто даже не пытается, просто смотрит на него сверху вниз, надавливая свободной рукой на его грудную клетку. Совсем на пол уложить пытается? Ну и пусть, а ему и в приподнятом на локтях положении удобно. Можно было бы просто столкнуть её, опрокинуть, оказаться сверху, откинув нож подальше. Нестрашно даже напороться на остриё во время свершения подобного "кульбита" - встречи с холодным оружием не так уж и редки и стали че-то обыденным. Благо, всё заживает, как на собаке. С чего вообще у неё взялся этот порыв? Хоть веки и стали опускаться, улыбка с её лица явно не собиралась сходить. Помутневшие глаза смотрели куда-то сквозь него, отчего взгляд казался больше восхищённым, нежели разъярённым. Казалось, сейчас лучший момент, чтобы она одумалась, наклонилась к нему поближе и, вместо ножа в печень, одарила сладким поцелуем в шею. Топот аккуратных, но торопливых шагов, приближается к входной, проходит в дом вслед за дверным скрипом и задерживается в проёме. Взгляд затуманенных за линзами глаз устремляется на гостя, и зрелище видимо будоражит и смущает их хозяйку. Какая жалость, что слезать она всё равно не собирается, а-то уже хотелось бы привести кровоток в норму. - Кхм, я всё понимаю, брачные игры и прочее, но не в моей же гостиной. - обиженный увиденным голос явно хочет задеть в ответ. Гость оказывается официальным владельцем этой загородной двухэтажки. Хотя и владельцем с натяжкой - по бумагам дом всё ещё родительский. Ненатуральная брюнетка виновато опускает взгляд и, благо, руку, ищет в выжидающих глазах Марка поддержку, но получает лишь недовольное "слезай уже". Она наконец освобождает его тело от своей ноши и, пошатываясь, встаёт, рефлекторно убирая нож за спину. Немного отходит от облегчённо вздохнувшего мученика и переводит взгляд на всё ещё стоявшего в дверном проёме Рикки. - Извини, мы повздорили. - И решили ярко и остро помириться? - зеленоглазому явно хотелось съязвить, но мозг в эти два утра хотел только спать глубоким сном и выпнуть Марка в окно. Открытое, менять потом настроения не было. - Звучит захватывающе, - хоть что-то поддержало демоноподобное существо, запрокидывая голову, дабы посмотреть на Гранда, так желавшего ему смерти последний месяц. И правда, именно брюнет же был виноват в одержимости Кристин его существованием. - Вот только она, кажется, хотела чего-то другого. - Вставай с белой плитки и вали к чертям, а то после тебя всё чернеет. - и становится испорченным. Но сказать это - значит опустить свою гордость ещё глубже на дно, возможно даже пробив, из-за какой-то там ревности, а Рикки такого не допустит. Лишь брезгливо глянет на давно уже не светлый диван в доказательство своей речи, а после и на девушку, стоящую поодаль. Тёмное пятно на полу издало ядовитый смешок и наконец сменило своё положение хотя бы на сидячее. - Меня дома не ждут. - он повернулся в пол-оборота к новому собеседнику. - Тебя нигде не ждут. - сказал, как отрезал, и повторился уже раз пятый за неделю. Эта фраза уже кажется традицией, уточнением их давнего сожительства. - Крис, докажи, что рыжий не прав. - взгляд ехидных глаз устремляется на ту, что пару минут назад нависала над Марком с ножом, а сейчас неловко отводит свой взор, не желая быть вовлечённой в этот конфликт. Один её шаг в сторону вопрошающего, и конец, это безоговорочная победа. Видимо, не дорезал. - Я не рыжий. - всё, что он может выпалить сейчас, ведь от этой нападки отбиться легче, чем от той, что задевает его эго и любимую девушку. Любимую 26 дней, 3 часа и 12 минут назад. Босые ноги проходят по той самой холодной белой плитке. Проходят и останавливаются у сидячей на полу фигуры. - Прекрати. - её руки тянутся к его в стремлении поднять столь обожаемую тушку со столь охраняемой белизны. Она добивается желаемого, и зрачки-сердечки линз с сожалением направляются в сторону глаз того, чьи руки она почти с тем же обожанием не держала уже около 20ти с лишним дней. Но отвечать ей на подобный взор не пожелали и, недовольно фыркнув, скрылись в заволакивающей темноте коридора.