Бесконечная шутка

Ехали практически молча, изредка перебрасываясь короткими фразами на отвлеченные темы. О конечном пункте назначения Катя не спрашивала, ведь даже если бы дорога резко ушла вниз прямиком в ад, она бы, лишь улыбнувшись, включила кондиционер. Главное, что он рядом. Бесстрастно глядя на мелькающий в окне, размытый городской пейзаж, она старалась лишний раз не смотреть на мужчину. Вдруг все это окажется сном или миражом, что растворится в самый неожиданный момент, оставив лишь горькое разочарование… Катя откинулась на спинку пассажирского сидения и даже прикрыла глаза, не веря в достоверность происходящего, и только когда автомобиль остановился на светофоре, а его большая теплая рука нежно легла поверх ее хрупкой холодной ладошки и легонько сжала ее, на Катю вдруг обрушилось резкое осознание реальности, что заставило все внутри ликующе трепетать. — Знаешь, — сказал он задумчиво, поглядывая вверх, на красный огонек светофора, — не будь тебя рядом, я бы, наверное, думал, что всё летит в тартарары. А стоит услышать, как ты за стенкой бумажками шуршишь, и… — Павел замолчал, улыбнулся уголками губ, смущенно пряча сияющие загадочным блеском, гипнотические голубые глаза. Загорелся зеленый, и рука его вернулась обратно на коробку передач. — Только я тебя все равно выселю из кладовки. — заявил он, бросив на раскрасневшуюся девушку быстрый бескомпромиссный взгляд. — Будешь работать в нормальном кабинете, хочешь того или нет. Нечего. — Как скажете, товарищ президент! — согласно кивнула Катя и шутливо отдала честь. На ее детский жест Павел усмехнулся, покачав головой. Машина плавно двигалась по шоссе, Катя все так же молчала, а Павел таинственно поглядывал на неё. Лицо его было сосредоточенным и серьёзным, будто он решал сложное уравнение. Он то замедлял ход авто, то снова давил на газ, отчаянно сжимая руль. В какой-то момент он повернулся к девушке, она подняла на него пылающий взгляд, полный неподдельного восхищения и щенячьего доверия, и тогда Павел шумно выдохнул, наконец, приняв окончательное решение. Около получаса спустя, они очутились в небольшом закрытом дворе, где одна на одной кустились хрущёвки, нелепо спрятавшиеся меж величественных зеркальных небоскрёбов. Небольшая квартира в двадцати минутах от центра уже много лет пустовала. Марго такое жилье не признавала; Андрей, избалованный роскошью, тоже не горел желанием пользоваться наследством деда и бабушки, лишь иногда Павел приезжал сюда переночевать или поработать — в основном, когда они с Марго особенно сильно ругались, или когда она улетала в Лондон: одно часто проистекало из другого. Неизменным было то, что находиться в одиночестве в их огромных аппартаментах ему было неуютно. Ключи почти бесшумно провернулись в замочной скважине толстой железной двери, и прежде, чем шагнуть внутрь, он глянул на Катю, словно спрашивая взглядом «ты точно этого хочешь?». В ответ она шагнула ближе и, осторожно взяв его за рукав пальто, уже привычно подняла лицо и посмотрела на него снизу вверх огромными улыбающимися глазами. Квартира была двухкомнатной, но небольшой. В крохотной, но светлой гостиной было практически пусто: в одном углу у стены стояла кровать на низких ножках, в другом — куча сложенных друг на друга коробок. Жданов помог девушке снять верхнюю одежду и повесить на вешалку в прихожей. — Тут, правда, всё еще в процессе… — он вошел в комнату и окинул помещение рукой. — Я хоть и редко здесь бываю, но как-то хочется это все в порядок привести. Продавать пока рука не поднимается. — Вы здесь не живёте? — простодушно спросила Катерина, разглядывая безделушки в полуоткрытых коробках. Она повернула голову к Павлу, и взгляд ее зацепился за приоткрытую дверь в другую комнату. — Эта квартира досталась мне в наследство от родителей. Там, — он указал как раз туда, куда смотрела Катя, — раньше моя комната была, я переделал ее под кабинет. Все мое детство прошло в этих стенах… Это было неожиданно для Павла — начать рассказывать ей об этом. Он вдруг умолк, погрузившись в непрошеные воспоминания. Катя поняла и не лезла с вопросами. Она прошла к книжному шкафу и с большим интересом стала изучать взглядом богатую библиотеку. Павел очнулся от раздумий и, уверенно шагнув к ней, робко коснулся ее плеч. — А есть фотографии? — спросила она. — Жуть, как интересно посмотреть на Вас маленького. — Не помню, есть ли детские, — проговорил он хмурясь и окинул коробки ищущим взглядом, — но со студенчества точно где-то здесь. Дальше они принялись рассматривать альбомы, коих оказалось немало. Вскоре, пока Катя увлеченно рассматривала очередные черно-белые снимки, Павел открыл бутылку вина и подал ей бокал. Она несмело приняла его, пригубив глоток терпкого сухого. В голове на мгновение все расплылось туманом, по телу разлилось приятное тепло. Катя села ближе и, жадно внимая каждому слову, внимательно слушала его убаюкивающий баритон. За снимками в ход пошли остальные разные безделушки: была распакована коробка с кубками и медалями по спортивной гимнастике. Под натиском ее любопытства, Павел показал Кате свои школьные тетради с прописями и рассказал несколько историй из юности. Она внимательно слушала его, боясь пропустить хоть одну деталь. Каждое его слово резонировало и звенело внутри, отдаваясь волнами небывалой нежности и… Любви? Катя пристально заглянула в чуть выцветшие голубые глаза, обрамленные паутиной из тонких морщинок и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Да, это точно она. Она отзывалась в каждой клеточке ее тела, пульсировала и билась в сердце, текла по венам. Конечно, он заметил, узнал этот взгляд — горящий лихорадочным огнём, наполненный осознанием глубокого чувства. За весь вечер она почти ничего не рассказала о себе — все слушала с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, и, кивая, попивала вино. Все вопросы переводила обратно. За окном начало темнеть, и Павел решил задернуть шторы. Тяжелая занавеска скрипнула по гардине и плотно скрыла собой лучи закатного солнца. Теперь кабинет оранжево освещал лишь горящий на столе тусклый светильник. Павел убрал руки в карманы и развернулся к Кате. Склонив голову, стыдливо пряча взгляд, она медленно сокращала расстояние между ними. Всего несколько шагов отделяло ее от бездонной пропасти, в которую так давно хотелось прыгнуть. Проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, он осторожно наклонился за долгожданным поцелуем. Их губы встретились, и все в мире сразу встало на свои места. На небе зажглась полная луна. Или это они засияли? Его рука мягко коснулась ее талии, с каждой секундой чуть увереннее притягивая девушку к себе. — Ты дрожишь, — нежно проговорил он, чуть отстранившись. Он осторожно приподнял ее лицо за подбородок и взглянул в ее затуманенные желанием глаза. Выдохнув, Катя порывисто закрыла лицо ладонями. — Господи, неужели всё наяву?.. Сердце Павла чуть не выскочило из груди от сметающей волны странных, смешанных чувств. Последние сомнения улетучились еще час назад, когда она, рассматривая черно-белого Павлика в пионерском галстуке, прижала снимок к груди и восторженно спросила: «Можно я эту себе оставлю?» — Иди ко мне. — шепнул он и привлек ее ближе. Она послушно положила руки ему на плечи и, встав на носочки, потянулась к губам. Не в силах больше сдерживаться, Павел подхватил ее на руки и перенес на постель. Упав на подушки, Катя задышала чаще, с губ сорвался тихий полустон. Нависнув над ней, Павел снова жадно поцеловал ее в губы, одной рукой расстегивая многочисленные пуговки на ее блузке. Его возбуждение нарастало — ее пряный вкус сводил его с ума. Осмелев и полностью отдавшись новым ощущениям, Катя опустила ворот его водолазки и стала покрывать его шею легкими поцелуями. Издав хриплый стон, Павел на мгновение обессиленно навалился на нее — шея была его слабым местом и мощнейшей эрогенной зоной. Он ощущал ее учащенное дыхание на своей коже, запах ее волос пьянил, как изысканное выдержанное вино. Нехотя оторвавшись от Кати, Жданов избавился от водолазки и помог Катерине снять блузку и бюстгальтер. Он невольно залюбовался ее грудью. Молочно-белая нежная кожа, большая, но аккуратная грудь с темными, нежно-розовыми сосками, была прекрасна. Потянувшись вверх за новым поцелуем, Катя коснулась руками пряжки его ремня. Последние тормоза были сорваны, и вскоре остальные предметы одежды тоже оказались на полу. Не отрываясь от его губ, она обхватила ногами торс Павла и инстинктивно притянула его бедрами к себе. Прижавшись горячим лоном к его возбужденному органу, Катя неумело, но плавно и ритмично, скользнула вверх и вниз, демонстрируя свою готовность. Приподняв бёдра, она предприняла попытку впустить его внутрь, но Павел вдруг мягко отстранился. Нащупав брошенные у кровати брюки, он достал из кармана пачку презервативов. — Можно я? — неуверенно шепнула Катя и протянула руки к упаковке. Павел скептически приподнял одну бровь и принялся с интересом наблюдать за неуклюжими движениям девушки. Осторожно надорвав квадратик из фольги, она села и взглянула на вздыбленный, блестящий от ее же соков член. — Помочь? — Я сама. — тут же заверила она и почти сразу справилась с задачей. Аккуратно разведя ее ноги коленом, он пристроился сверху и рукой помог себе медленно, осторожно войти. Бедрами он почувствовал, как подается вперед, а все ее тело сжимается и трепещет под ним. Он двигался спокойно и неторопливо. Придерживая ее затылок, он с нежностью целовал ее глаза, губы, волосы — куда придется, а она послушно отдавалась и трогательно вздрагивала каждый раз, когда его пальцы касались уголков ее тела. Ему нужно было немного, чтобы достигнуть кульминации. Спустя несколько минут он, издав глухой стон, затих на ней, содрогаясь всем телом. Поцеловав его в плечо, Катя прижалась головой к его груди, переводя рваное дыхание и пытаясь осознать пережитое. Чмокнув ее в ключицу, он отстранился и снял наполненный презерватив. Катя хотела подвинуться немного вбок, чтобы дать Павлу место прилечь рядом, но он вдруг снова возник сверху, покрывая поцелуями место за ушком, шею, ложбинку между грудей… Катя нежно провела рукой по его волосам и закрыла глаза. Дорожка из поцелуев дошла до живота, и тут он потянул ее за ноги на себя и припал языком к ее пульсирующему клитору. От неожиданности она ахнула и крепко зажмурилась. Ощущения для нее были новые и ни на что не похожие. С каждым движением его влажного языка, ее тело пронизывало томительными волнами легкого онемения. Какое-то время она просто концентрировалась на своих ощущениях, но потом его ласки стали грубее и интенсивнее, и Катя принялась инстинктивно помогать ему, двигая тазом из стороны в сторону. С каждой секундой ее пульс и дыхание учащались, в висках пульсировала кровь, по телу растекался сладкий спазм и вдруг она услышала собственный полный нетерпения стон. Руки непроизвольно смяли простынь, она откинула голову, прогнулась всем телом и стала хватать ртом воздух. Все ее тело, до самых кончиков пальцев на ногах, охватила крупная дрожь, бедра стало подкидывать вверх, и Павел, не прекращая глубоких ласк, сжал их крепче сильными пальцами. Сильнейший разряд прошил Катино тело насквозь, она судорожно вскрикнула и обмякла, окончательно потеряв связь с реальностью.

***

Домой он приехал только поздним вечером следующего дня. Маргарита мирно сидела в кресле их просторной гостиной и читала, изредка попивая зеленый чай. На закрывшуюся дверь она лишь мельком подняла глаза и вновь опустила их в книгу. Павел нерешительно прошел в комнату и окинув ее растерянным взглядом, попытался найти себе место. Выбор пал на бархатный белый пуфик возле такого же белоснежного трюмо Маргариты. Он сел полубоком, поместив локоть на поверхности стола, а другой рукой упёрся в колено и крепко задумался. Какое-то время в комнате было слышно лишь бег часов, шелест страниц и тяжелое дыхание обоих. Маргарита хмурила брови, Павел удрученно тёр переносицу, пытаясь начать разговор, но странным образом терялся и продолжал молчать. — Уйти хочешь? — неожиданно спросила Маргарита, все так же не поднимая головы от страниц книги.