Зарисовки по Ареслякам

На дворе — теплый май. Офис Президента Украины как обычно кишит людьми и работой. Алексей довольно поздно закончил эфир у Марка и просто залипал в телефоне, а Михаил в то время сидел за рабочим местом и просматривал фейсбук, но вдруг вскрикнул: —Арестович, твою мать! —Что снова Арестович? Я ж даже ничего не сделал в данный момент! —А это тогда что?—Михаил повернул телефон и показал видео, которое ему недавно скинули. —Нихуя себе, с каких пор нас сводят?—Леша вопросительно вскинул бровь, а после расплылся в очаровательной ухмылке. На самом деле он видел уже подробные творения, что максимально умиляло и тешило его. —Меня тоже это интересует,—Михаил уже практически перешёл на крик. Конечно интересует: как его может не интересовать тот факт, что его шиперят с его же коллегой по работе, к которому он, к слову говоря, был абсолютно не безразличен. И понимание данного факта, которое пришло довольно давно, не красило его жизнь от слова совсем. —Я не могу понять: с чего они взяли, что между нами вообще что-то есть,—с улыбкой сказал Арестович. Ему правда было смешно, в отличие от его разволновавшегося коллеги, —Ну обнял ты меня на эфире давным-давно, но не нужно с нас делать пару. Миш, разве ты не согласен? —Ага,— это единственное, на что он был способен сейчас, в ответ на свои растоптанные Лёшей чувства. Хотя нет, ещё он мог встать с кресла и быстрым шагом направиться в уборную— отличное место, где никто не увидит его чувств или слез. Так он и поступил. Pov Михаил: Почему он это сказал? Блять! Я думал, мои чувства хоть немного взаимны. Мне просто нужно смириться с этой хуйней, жить дальше. Ну не нравлюсь я ему, ну не быть нам вместе, да и что. У меня таких Арестовичей ещё будет тысяча. Какое нахуй "и что"? Подоляк, хватит себе врать, ты же отлично понимаешь, что уже не можешь без него жить. Привязался. Полностью. Так, а теперь спокойно, ведь нужно вести себя более серьёзно. Он же не один в мире такой. Конец Роv: —Все хорошо? А то ты так подорвался с места, будто что-то случилось, ушел и ничего не сказал,—спросил Алексей с ощутимой заботой в голосе, как только его коллега вновь появился в поле зрения. Его действительно интересовали всё мелочи, что были хоть немного связаны с состоянием или бытием Миши Подоляка. Интересовали, и, честно говоря, уже очень долгое время. —Да, конечно, все замечательно. Просто неожиданно вспомнил о важных делах,—с холодом в голосе промымрил Михаил, чем очень сильно удивил коллегу. Тот к подобному тону не привык, да и не собирался, ведь Подоляк не позволял себе такого раньше, даже в напряжённых и плохих ситуациях удерживая лицо и улыбаясь. Лёше иногда казалось, что он его личный лучик солнца, который освещал их общую комнату и давал невообразимое тепло. А в те редкие моменты, когда Миша обнимал его и крепко прижимал к себе, все раны на душе мигом проходили, да и в целом жить становилось легче. —Ты уверен? —Арестович, да что ты пристал! Все хорошо!— с ещё большим раздражением выдает Миша, откидывая стопку важных бумаг. —Что-то ты какой-то нервный сегодня... — Лёша медленно откидывается на кресло, просто сканируя взглядом своего друга. —Отстань!— сказал Подоляк садясь на соседнее место и заинтересованно глядя в телефон.

~Прошла неделя~

Подоляк просто срывался на Алексее. Все мать его время. Это происходило не специально, просто ему было морально тяжело и больно. Арестовичу приходилось терпеть данные выходки, и у него получалось довольно неплохо, до одного момента: —Лёшка, ты меня уже достал окончательно! Разве нельзя было предупредить: мне ведь нужно подписать документы. Ты вообще видел, сколько их там собралось. Пол ночи сидеть буду!— Михаил буквально с ноги ввалился в общий кабинет обеих советников, метая молнии глазами и грозясь врезать первому попавшемуся несчастному. —Какого черта я должен следить за твоими документами? Сам не увидел этой фигни, а я ещё и остался виноват во всех смертных грехах.— Арестович все не мог понять, что происходит с его солнечным, позитивным и до одури справедливым Подоляком. Будто что-то в момент переломило все хорошие качества в этом человеке. Михаил посмотрел на него глазами, которые были наполнены болью и раздражением, на что Алексей просто подошел к нему вплотную. — Мишко, щось сталося? —Нічого, відчепись! —он был готов ко всему: его могут ударить, послать или накричать, но Лёша абсолютно не оправдал его ожиданий. Pov Арестович Он снова сорвался на меня из-за каких-то чёртовых документов, к которым я не имел никакого дела. Он всем своим видом ненавидит меня, а я должен следить и помогать с его важной работой. Чушь. А после я решил спросить его, случилось ли что-то у моего хорошего друга, коллеги и, в конце концов, просто замечательного человека, а этот дурак ответил целое «Ничего». Я видел, что в его глазах была хорошо скрытая тоска и боль, от чего становилось не по себе уже мне, и чтобы наконец покончить с этим, я легонько обнял его за талию, прижимая к ближайшей стене и спросил: —Михасю, что случилось в конце концов? Только честно! Меня, капля за каплей, продолжал раздражать разговор в этом ключе. Миша все никак не хотел идти со мной на контакт, а такие дела мне не нравились. —Лёша, ниче... Я больше не позволил ему продолжать эту ложь. Каким образом? Я просто закрыл его чудесный ротик своей собственной рукой. Не слишком ли по собственнически? Возможно. —Я вроде попросил сказать мне правду, а не то же самое,— не убирая руку я прошептал это ему на ухо. Подоляк, конечно, пытался сбежать или увернуться, но, все же, я чуть сильнее и выше его, так что преимущество было на моей стороне. —Мг,— только и послышалось от Миши, после чего я убрал свою руку и услышал недовольное и громкое заявление: —Алексей Николаевич, во-первых, что это такое; во-вторых, блять, убери от меня руки...— Михаила испугало такое поведение своего коллеги, которого вывести из себя было практически невозможно. Лично он видел его в таком состоянии впервые. —Я сейчас снова закрою рот. Я спросил о чём? Правильно, о состоянии! Будь добр ответить на мой вопрос. —Не смей меня трогать! Я сказал правду! «Пиздабол» — единственное слово, что пронеслось в этот момент в моей голове. —Ничему тебя жизнь не учит, Мишенька,— с довольно грубой интонацией проговорил я, залезая руками под футболку сжимая его талию практически до стонов. —Ай, Лёш, больно...отпусти, пожалуйста! Что же ты творишь!— вся сложившаяся ситуация казалась крайне странной, устрашающей и из ряда вон выходящих. —Ответь, и тогда я отпущу,— своих рук с его тела я не убирал, дожидаясь хоть какой-то реакции со стороны приятеля. Кто-то может подумал бы о том, не слишком ли это жестоко и мерзко с моей стороны... Наверняка, я и сам осознал всю нелепость ситуации, но лишь после того, как заглянул в карие глаза напротив, которые были наполнены слезами. Миг — и моя хватка ослабла сама по себе. Но было слишком поздно: из этих теплых, красивых и настолько обожаемых глаз уже текли соленые дорожки. —Солнышко, только не плачь!— я целовал его в носик, но это ничего не дало: слёзы как текли, так и продолжали это делать. Вот дурак абсолютный, зачем же доводить до такого... Покрыв себя трехэтажным матом было решено исправляться и извиняться перед Мишенькой за всю причиненную боль. Поэтому я сел на корточки и поцеловал его в поясницю, на которой остались красные следы моих рук... Конец Рov —Мій маленький, пробач мене! ,— услышал Михаил прежде чем Алексей стал напротив него и очень тепло поцеловал в губы. Подоляк не понимал что происходит и откровенно офигевал: неделю назад мужчина смеялся над видео, в котором их практически поженили, а сейчас все тот же Лёша просто берет и целует. Но противостоять его напору не было ни желания, ни смысла вцелом, поэтому Миша просто положил руки на плечи мужчины, притягивая к себе ещё ближе. Этот поцелуй длился всего несколько минут, пока в лёгких не закончился воздух. Михаил отстранился, сделав небольшой шаг назад. —Что это было?— практически шёпотом спрашивает Подоляк, замечая, как Леша смущённо прячет глаза и зажимается, пытаясь найти оправдание. Что бы Арестович не мог подобрать правильных слов? Нет, сегодня мир точно сошёл с ума. Абсолютно. —Мишка, дорогой мой, это был поцелуй. —Это я понял, спасибо большое. Но зачем? —Потому что я люблю тебя. А ещё потому что я дурак: заставил тебя чувствовать тупую боль, когда посмеялся над тем видео. Я просто хотел, что бы у нас все сложилось именно так... Прости меня, пожалуйста! Михаил на эти слова лишь улыбнулся, обнял своего возлюбленного и произнес: —Я кохаю тебе більше за життя, Льошенька. Кохаю.