Лапы, лапки и лапищи

      В доме, где живет кошка, всегда есть уют и тепло.       Она приносит их на мягких лапах в чью-то порою холодную и одинокую жизнь, тихо мурча, вытаптывает себе гнездышко в вашей душе и сворачивается там пушистым клубочком, согревая сердце, поселяя в нем умиротворение и любовь.       Как бы ни было временами тяжело – кошка всегда согреет и утешит, отвлечет своей игривостью и непосредственностью. Или взглянет на вас с высоты шкафа и своей кошачьей мудрой невозмутимости – и всякие переживания и глупая рабочая суета сразу перестают волновать.       Где кошка – там дом.       В доме Сяо Чжаня живет кошка.       Она – самое дорогое, что в нем есть. Средоточие всего того, что Сяо Чжань называет домом и к чему стремится поздно вечером после работы, чтобы отдохнуть и подзарядиться теплом, уютом и любовью.       И если работа – его страсть, его увлечение, его вдохновение, что заставляют его покорять все новые высоты, идти вперед и развиваться, то его дом и его кошка – тихая спокойная гавань, где можно отдохнуть от свершений, просто побыть собой.       Приготовить что-то вкусненькое – что давно хотел попробовать.       Порисовать, соскучившись по ощущениям карандаша в руках, будто самостоятельно мелькающему по листу бумаги, являя миру то, что у Сяо Чжаня на сердце.       Удобно полежать в любимом кресле с книгой и устроившейся на коленях кошкой. И заснуть там же под ее тихое мурчание, согревшись душой и телом.

***

      Одним морозным зимним вечером Сяо Чжань возвращается домой не один.       Его кошка – Орешек – любопытно высовывает нос из приоткрытой двери, но не торопится встречать хозяина. За чьей спиной – чужой человек. Чужой запах. Чужие руки – обхватившие, согревая, маленькие изящные ладони ее хозяина, которые умеют так ласково гладить ее. А потом сграбаставшие ее любимого хозяина и нагло притянувшие ближе к себе для поцелуя.       А раньше это ее тут по приходу с работы обнимали и целовали в маленький мокрый носик.       Орешек фыркает и разворачивается, чтобы скрыться за дверью, лелея свою гордую кошачью обиду, когда и до нее добираются эти здоровые лапищи. Прижимают к твердой груди в мягкой толстовке, гладят, кажется, везде – с такими-то руками, неудивительно. Чешут за ушком. Незнакомец заглядывает ей в глаза. И что-то воркует глубоким тихим голосом.       И Орешек тает.       Ибо обожает улыбку Сяо Чжаня. Светлую и очаровательную. Когда Сяо Чжань улыбается ему, будто солнце встает внутри Ибо, согревает его всего и раскрашивает мир в яркие цвета.       Ибо обожает руки Сяо Чжаня. Небольшие и изящные, будто созданные творить искусство.       Он греет эти тонкие пальцы в своих ладонях, когда они замерзают, и дразнит кроличьими лапками. Целует каждый аккуратный палец, который, несомненно, заслуживает любви и поклонения, как и сам Сяо Чжань. Обхватывает губами по очереди, облизывая с аппетитом – они слабо благоухают персиковым мылом и немного – острыми специями.       Ибо находит это занятие невероятно приятным. А реакцию на него и вовсе крышесносной. Потому что Сяо Чжань, медленно теряющий контроль и растекающийся по постели лужицей сладкой неги и откровенного желания, томно вздыхающий и постанывающий, реально сносит крышу. Вдоволь насладившись этими вкусными руками, Ибо выпускает их на волю и накрывает собой тонкое расслабленное тело Сяо Чжаня. Целует раскрытые мягкие губы, скользит руками по горячей коже, гладит впалый живот и стройные бедра, сжимает тонкую талию. Кусает и следом ласково зализывает беззащитно подставленную шею. Спускается ниже, пробуя всего на вкус, давая волю губам, зубам и языку, не стесняясь своих немного животных желаний. Ему хочется объять и присвоить себе каждый кусочек этого тела. Всего этого человека. Ван Ибо любит – всем собой, забирая целиком и отдавая в ответ себя без остатка.       А еще эти маленькие руки, которые Ибо так обожает, очень много умеют и это вызывает в нем искреннее восхищение.       Готовить – ловко и легко, если смотреть со стороны. И так вкусно, что Ибо хочется съесть все и потом в благодарность закусить Сяо Чжанем. Его умопомрачительными губами и тонкими трогательными руками. Всем им.       Рисовать. Ибо не знает, что доставляет ему большее удовольствие – наблюдать, как Сяо Чжань творит (это самое подходящее слово, по мнению Ван Ибо) или потом любоваться результатом. Или любоваться самим Сяо Чжанем. Смущенный похвалой Сяо Чжань – нечто запредельно милое, правда.       А еще эти руки умеют много такого, что заставляет Ван Ибо сгорать от желания. Мягкие нежные пальцы, теплые и ласковые, ловкие и умелые, и порой даже неожиданно сильные. Руки Сяо Чжаня – и его невероятно соблазнительные пухлые губы – доводят Ибо до полного исступления, отключения от реальности, после которого, приходя в себя, он с удивлением отмечает свой охрипший от криков голос и дрожащие от пережитого ноги и руки.       Сяо Чжань влюблен в Ван Ибо. Окрылен этим чувством, счастлив – до глупого смеха по поводу и без, до широкой улыбки, не желающей сходить с губ, до подрагивающих от наплыва чувств пальцев, которые накрывают большие ладони Ибо, когда тот говорит ему о своих чувствах.       Сяо Чжань влюблен, прежде всего, в глаза Ван Ибо – в непробиваемую целеустремленность в них, выдающую крепкий стержень, его силу духа. И силу его любви.       Сяо Чжань любит всего Ван Ибо, потому что искренне считает, что все в нем замечательно. Даже ужасный смех, который поначалу очень пугал бедную Орешек. Потому что больше ни у кого такого нет. У него, Сяо Чжаня, исключительные права на этот смех и на всего Ван Ибо.       Сяо Чжань очень любит руки Ван Ибо. Крупные и сильные, умеющие справляться с тяжелой махиной мотоцикла – что до сих пор невероятно заводит Сяо Чжаня и поселяет в его глупой голове совсем запредельно глупые мысли о сексе в седле этого железного монстра (когда-нибудь Сяо Чжань этим поделится, обязательно). Когда эти здоровенные лапищи – по сравнению с некрупными руками Сяо Чжаня – обхватывают его тонкие запястья, удерживая руки над головой, частично обездвиживая, его всего выкручивает удовольствием от собственной беспомощности перед этой уверенной силой, и каждое движение Ибо прошивает острым возбуждением все внутренности. Сяо Чжань задыхается от наплыва ощущений, перекатывая голову по смятой подушке, пока его прерывистое дыхание переходит в протяжные стоны, а затем срывается в короткие вскрики.       Орешек сдержанно и тихо, по-кошачьи, любит этих двоих.       Их заботливые руки – маленькие и ласковые – Сяо Чжаня, большие и надежные – Ван Ибо.       Их счастливые улыбки и одновременный смех, который часто тревожит ее сон, напоминая, что она не одна.       Утроившуюся в количестве коллекцию обуви у двери, в которой она прячет своих игрушечных мышей.       Любит их, сбившихся в бесформенную кучу на диване перед телевизором, на которую она по-хозяйски запрыгивает, устраиваясь поудобнее и снисходительно принимая поглаживания от них обоих – по очереди или одновременно.       А еще она находит особое удовольствие в том, чтобы с утра заявиться в их спальню, запрыгнуть на кровать и пройтись мягкими лапами по расслабленным телам, выбирая место поудобнее и помягче. Ван Ибо любит спать на животе, скинув с себя одеяло, так что вовсе не Орешек виновата в том, что тот просыпается от непередаваемого ощущения впивающихся в кожу когтей, когда она, потоптавшись на месте, садится и принимается тщательно утрамбовывать себе лежанку… на ягодицах Ибо. Пока тот не подскакивает с возмущенными воплями и не сгоняет ее под истеричный смех Сяо Чжаня.       В доме Сяо Чжаня живет кошка, там всегда уютно и тепло.       В доме Сяо Чжаня – живет Ибо.       И теперь это дом_в_котором_живет_любовь.