Согласно правилам

Тишина бывает разной. Приятной, комфортной, долгожданной, натянутой, как струна, и оглушительной, звенящей и напряженной. Темари хотелось бы услышать любую из них, но она не могла. Ее тишина была совсем тихой. Она спряталась, словно испугавшись криков, что звучали на кухне совсем недавно, и не показывалась. Никак не заглушала мерное сопение за спиной, не прерывала тиканье настенных часов, которое так сильно ее раздражало, и уж тем более не могла заставить ее мысли утихнуть. Лежа на кровати, Темари плотно завернулась в одеяло, спрятав в нем лицо, и бесшумно роняла на подушку горькие слезы, изредка шмыгая носом. В своей тишине она была одинока, несмотря на то, что к спине прижималось горячее тело, и это ранило ее еще больше. Они снова поругались. Скандалили до хрипоты, до боли в горле. Сегодня Темари встречалась с братьями. Они славно посидели: успели вспомнить детство, отметили день рождения Канкуро, насладились временем, проведенным друг с другом. Немного выпили. Они нечасто виделись в последнее время – Канкуро и Гаара все время были на работе, а Темари… она не работала, но все равно не находила возможности вырваться из дома и повидаться со своими любимыми мальчиками – поэтому встреча была оговорена задолго до. И Темари предупреждала мужа об этом, но он был так занят на работе в последнее время, что замотался и снова забыл. Исаму должен был встретить ее после, ведь время было позднее – стрелки ее наручных часов совсем чуть-чуть не добежали до одиннадцати. Темари знала, что они засиделись, но Исаму не звонил, и она позволила себе эту маленькую вольность. Она и так совсем не помнила, когда в последний раз развлекалась и разбавляла свои рутинные дни. Когда прошло уже полчаса с назначенного времени встречи, Темари заволновалась и позвонила ему. Трубку никто не поднял; уголок ее губ дернулся в нервной полуулыбке, пальчики потянулись к растрепавшимся прядям белокурых волос и стали их накручивать. Через сорок минут она здорово взбесилась – ей было неловко за то, что она заставляла братьев ждать, но они, как истинно воспитанные мужчины, тактично делали вид, что не замечают ее раздраженного взгляда и того, как она каждые две минуты стучит по экрану телефона, тщетно пытаясь дозвониться до абонента. Но также, как хорошие младшие братья, они обеспокоенно хмурились, видя, как сестра нервничает и накручивает себя. Через час девушка потеряла последнюю надежду и вызвала такси, стыдливо краснея под мы все понимаем взглядами братьев, которые они старательно пытались отвести, чтобы не смущать Темари сильнее. Исаму позвонил ей только через четверть часа, когда Темари уже удобно расположилась в салоне заказанного автомобиля. Беседа, впрочем, была недолгой. - Возвращайся домой, нас ждет серьезный разговор. Да, он определенно их ждал! Темари будто вновь почувствовала прилив сил, она готова была противостоять ему, и на этот раз она планировала выйти из спора победительницей. В квартире было темно, за окном разлилась ночная мгла, и Темари побоялась нарушать это зримое спокойствие, поэтому быстро сбросила обувь и двинулась на кухню. Ночная лампа горела синим, за столом, повесив голову и упершись локтями в колени, сидел Исаму. Он даже не взглянул на нее, когда она прошла к раковине, чтобы попить воды. Темари показалось, что она уже наполовину выиграла – вот он, раскаявшись, сидит перед ней. Сейчас он извинится, она немного позлится в воспитательных целях, и они спокойно пойдут отдыхать. Но когда Исаму поднял взгляд на нее, она не увидела в нем и капли раскаяния. Наоборот, он пылал праведным гневом, да так ярко, что Темари едва не подавилась водой. - Почему ты вернулась так поздно? – обманчиво спокойный тон, но она слышала, как в нем звенела сталь. Он сделал свой ход, теперь ее очередь. - Почему ты не забрал меня? – Темари отставила пустой стакан на столешницу позади себя и скрестила руки на груди. - Я задержался на работе, - раздраженно бросил он. – Ты же знаешь, что через неделю мы должны предоставить новый проект. Мне не до твоих глупостей. - Глупостей?! – вспыхнула девушка. – Я встречалась с братьями, чтобы ты знал! Я говорила тебе об этом множество раз за последний месяц. Неужели нельзя было выделить один несчастный вечер для меня?! - Кто вообще разрешал тебе идти? – Исаму поднялся из-за стола, двигаясь плавно, словно хищное животное. Его спина была напряжена, плечи раскрыты, что придавало его фигуре массивности. Он встал напротив жены и нахмурился. - Я не виделась с ними почти полгода, - упавшим голосом просипела Темари. – И ты знаешь, почему. Потому что «Ты опять не приготовила ужин? Я устал на работе. Проведи со мной вечер. Мне нужно твое внимание. Почему дома беспорядок? Могла бы встретить меня по-человечески». Мне продолжать? – Темари процитировала Исаму, после чего зло рассмеялась. – Да и кто мне запретит, Исаму? Или ты считаешь, что вправе запереть меня дома в день рождения Канкуро?! Исаму тяжело вздохнул и отвернулся от нее. Сжал переносицу, будто у него внезапно разболелась голова. Будто бы один ее голос уже выводил его из душевного равновесия. Он всегда так делал, когда она приводила весомые аргументы, подтверждающие ее правоту. Он тоже не любил проигрывать. - Ты не должна была ехать, не спросив меня, - настаивал он, обернувшись. - Ох, ну прости, что пренебрегла твоей волей и пошла отмечать праздник со своей семьей! – язвительным тоном ответила Темари. – Я много раз тебя предупреждала, и ты ни разу… - Я тоже твоя семья! – закричал Исаму, перебивая. Его лицо резко приблизилось к ее, отчего она испуганно отшатнулась, упершись спиной в столешницу. - Не заметно! В последнее время уж точно! – Темари перевела дух, положила ладонь на солнечное сплетение. Она делала это неосознанно, пытаясь сдержать внутри бурю волнения. – Семья не бросает тебя в полночь черт пойми где на произвол судьбы! Берет трубки, когда ей звонят в шестнадцатый раз за вечер! А еще сдерживает обещания! И именно это я и сделала, когда пошла увидеться с Канкуро и Гаарой! А ты не сделал ровным счетом ничего! Ты только и думаешь: «Работа-работа, важный проект, начальство»! Наш брак – тоже важный проект! Но такими темпами он грозится вот-вот развалиться! - Не говори так! Ты утрируешь! Твои вечные упреки невозможно стерпеть! – Исаму запустил взмокшую ладонь в свои светлые волосы. - Утрирую? Оглянись и посмотри, во что превращается наша жизнь! Тебя никогда нет дома, а я только и делаю, что слежу за порядком и охраняю семейный очаг! Я бы тоже хотела работать! Хотела бы водить машину! Да просто банально распоряжаться своим временем самостоятельно! – Темари резко взметнула руку в горлу. – Вот здесь у меня уже этот быт! - Я очень устал, Темари, - Исаму вздохнул, опустил плечи и отступил на шаг. – Как ты не поймешь, что все, что я делаю, - ради нас. Я всю зарплату трачу на твои потребности: косметики, одежды, все, что попросишь! Все ради нашего будущего! - Мне не нужно такое будущее, если в нем не будет тебя! И не нужны мне твои подачки! Я обойдусь без них! - Но это важно! Явно важнее какой-то встречи! – Исаму взмахнул рукой, указывая на жену. - Нет, это не важно! – настаивала Темари, взмахивая руками. Ее лицо покраснело, виски вспотели от напряженного волнения. – Настоящее ценнее, потому что оно происходит здесь и сейчас! Именно поэтому я задержалась с мальчиками! Именно поэтому я просила тебя встретить меня! Мы могли бы провести вместе чудный вечер, но ты снова выбрал работу, и теперь мы снова ссоримся! - Ты не слушаешь меня. Не хочешь слушать! - Ты тоже не слушаешь меня! - Успокойся. Прекрати уже кричать, - мужчина приложил к вискам пальцы и стал их растирать, сморщив лоб. - Не смей успокаивать меня! Ты сам привел к этому! – Темари выступила вперед, еле сдерживая свой порыв. - Как же мне это надоело! Ты просто истеричка! – Исаму резко подался вперед, отчего девушка снова вжалась в столешницу. - Ах! – Темари под влиянием злости сжала ткань платья на груди. – Так я еще и истеричка?! - Еще какая! Посмотри на себя! – Исаму неопределенно махнул рукой. – Думаешь, хоть кто-то хочет терпеть твои вечные упреки и недовольства? Хоть кто-то сможет?! - Тогда ты – бессовестный обманщик! Бесчувственный! Только и можешь, что обещать! Обещать и требовать! Я тоже устала от тебя! Мне не нужен брак, в котором я выполняю роль прислуги! – Темари выкрикнула последнюю фразу, после чего задохнулась воздухом и сама как-то сжалась в страхе от того, что сказала. - Как ты можешь говорить такое?! Я хоть раз назвал тебя прислугой?! Хоть раз принудил тебя к чему-то?! – положив руку на сердце, спросил Исаму. Он и сам отшатнулся от нее. - А тебе и не нужно! Твое поведение и отношение делают все за тебя! Ты же буквально не позволяешь мне гулять дальше магазина! Да что с тобой не так?! – Темари все напирала и напирала. Как долго она уже копит в себе этот ядовитый груз! Три года беспочвенных надежд и ожиданий! И ее мечты о счастливой семье, что с каждым днем все громче и громче трещат по швам, разваливаясь! - Со мной все так! И сбавь уже обороты! Твой тон сегодня непозволительно груб! - Как ты смеешь?! Я ждала тебя весь вечер! Я волновалась и звонила тебе! Я переживала, что с тобой что-то случилось! Я краснела перед мальчиками! А чем все это время был занят ты? Схемки свои рисовал?! Тебе было плевать! - Эти схемки приносят мне деньги, дура! – громогласный крик эхом пролетел по всей квартире. - Сам дурак! – Темари заскрипела зубами и дала Исаму звонкую пощечину. После этого, казалось бы, оглушительного звука, на кухне воцарилась тишина. Исаму смотрел в пол и дышал. Глубоко, со свистом. Его голова откинулась в сторону, шея покрылась потом, вены на ней вздулись. «Он уже совсем перешел границы! Он первый начал это…» - успокаивала себя Темари, хотя неосознанно сжималась. Ее плечи поникли, словно на них свалился огромный груз, губы приоткрылись, чтобы дышать стало проще. Руки прижались к животу: правая в левой – кожа от удара горела. Она вжала голову в плечи. - Да пошла ты, – выплюнул Исаму пустым глухим голосом, после чего покинул кухню, даже не взглянув на жену. Где-то в глубине квартиры громко хлопнула дверь - он пошел в спальню. Темари разом сникла. Голова, отяжелев, упала на грудь. Из живота стала подниматься горькая и жгучая желчь. Выше и выше, пока не достигла горла, где и остановилась. Побледневшие губы бесконтрольно затряслись, руки сжались в кулаки, глаза запекло. Темари душила в себе слезы; подняв руку к лицу, она нечаянно смахнула стакан со столешницы. Он звонко разбился о кафельный пол и разлетелся мелкими кусочками в разные стороны. Такими же мелкими, как осколки ее души, которые отламывались от единого целого каждый раз, когда она слушала его оскорбления, упреки и возмущения. Безосновательные, на ее взгляд. Девушка опустилась на колени и стала аккуратно собирать стекло в ладонь. Глаза отчего-то мутнели, но она больше была сосредоточена на своем деле – почти половина осколков была собрана. В голове Темари непроизвольно прокручивала их разговор. Смешно, до чего же смешно! Неужели она не могла простить его еще один раз? Она ведь знает, какой он – никогда не признает своей вины. Из горла вырвался хриплый сухой смех. Темари потянула кисть руки ко лбу, чтобы опереться на нее, но слишком сильно сжала осколки и тут же их выронила, вздрогнув. Раскрыв ладонь, она стряхнула осколки, - те, что не успели впиться в мягкую кожу, - и увидела кровавые разводы. Светло-русые брови ломано изогнулись, уголки губ поползли вниз, лицо застыло в болезненной гримасе. Из глаз брызнули слезы. Темари уже не смеялась, она протяжно выла. Здоровой рукой она сжала шею с целью ослабить крепко сжавшиеся на горле тиски, но ничего не получилось. Упав на колени, девушка отползла к столешнице и оперлась на ту спиной. Колени сами подтянулись к груди, у которой она баюкала раненую руку. Первый вздох дался очень тяжело – сквозь плотно и крепко сжатые зубы холодный воздух пробился в горящие легкие, отчего горло запершило сильнее, глаза заслезились больше, - хотя куда уж больше? Темари поднялась со своего места нескоро. На ослабевших ногах она добралась до ванной, обработала ладонь, приняла душ. Клубы пара потащились за ней, когда она открыла дверь и вышла. Из спальни доносилось сопение, и Темари поняла, что Исаму уже спит. Наскоро вытерев в очередной раз набежавшие слезы, она шагнула в комнату, тихо-тихо прошмыгнула к своему месту, закуталась в одеяло и задумалась. «А нужен ли мне такой брак..?» Соленые капли все также горько и также тихо кропили подушку.