Казалось, всё уже решено

— Ало, Лёнь, у меня проблемы, нужна твоя помощь. ​ — Платонов, ты сдурел? Час ночи… ​ — Да знаю я сколько время, я, кажется, нашёл убийцу Назального. ​ — Что значит кажется? Ты знаешь где он сейчас? ​ — Ну догадываюсь. ​ — Так, Платонов, иди спи, а завтра с утра пораньше дуй в отдел и объяснишь все на месте. Решим, что делать. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Олег пошёл в спальню и, поняв, что Маша уже спит, аккуратно лёг с краю, чтобы не разбудить девушку. Но у неё, видимо, уже выработался какой-то инстинкт на Олега, потому что как бы аккуратно и незаметно мужчина не пытался лечь, она всё равно нашла его и закинула на него свою ножку, а следом за ней и ручку. ​ — Спокойной ночи, моя хорошая. — очень тихо сказал Платонов, но в ответ послышались только какие-то сладкие, невнятные стоны. ​

***

​ Олег проснулся очень рано, не было даже 5 утра. Хотя сложно было сказать, спал ли он вообще. Всю ночь мужчина крутился с боку на бок, то скидывая с себя одеяло, то Машу, или закутываясь обратно. В его голове крутились тысячи мыслей, но все на одну тему. Больше не выдержав таких мучений, Платонов встал с кровати и бесшумными шагами пошел к выходу из спальни. Он максимально быстро собрался и поехал на встречу с Кораблевым. Хватит держать всё в себе, пора бы уже и поделиться с кем-то. ​ Когда проснулась Мария, от Олега уже и след простыл. Утром так хотелось любви и ласки от близкого человека, но по всей видимости, не в этот раз. Очень странно было не обнаружить мужчину в его же квартире так рано. Первое, что пришло Швецовой в голову, так это то, что вчерашний разговор имел место быть и Олег просто сбегает от неё, по до сих пор непонятным девушке причинам. А что если сбегает к другой женщине? Но она старалась быстро отмести от себя эти мысли, а для этого следовало бы позвонить Олегу. ​

***

​ — Так, Платонов, давай рассказывай ещё раз, я ничего не понимаю. — Лёня с Олегом сидели в кабинете Кораблева и второй пришёл рассказывать о своих находках. ​ — Я нашёл убийцу Назального. — заявил Платонов. ​ — Ну не тяни резину, кто это? ​ — Луганский Дмитрий Сергеевич. ​ — Что? — не поверил своим ушам Леонид. — А… давай — ка сначала, с чего ты это взял? ​ ​ — Ну на ближайшей к месту происшествия камере я увидел его машину за примерно три часа до убийства Толика. — начал Олег. — Потом тот номер, ну Анжелы этой, в общем она отдала его Луганскому. Они раньше вместе занимались махинациями и он как-то пришёл ей угрожать и требовал отдать номер телефона. Я предполагаю, он думал, что таким образом ему удастся отвести от себя подозрения. ​ — Ну это всё вводные улики, может быть совпадение. Дурацкое, но совпадение. — беспокойным взглядом смотрел в стол и всё ещё не мог поверить в происходящее Леонид. Олег никогда его не подводил и наверняка всё проверил, да и понахватался он у своей возлюбленной её знаменитой интуиции, но всё равно до последнего не хотелось верить в виновность хоть и когда-то давно, но довольно близкого тебе человека. ​ — Может быть, но только ещё до убийства Анатолия мне удалось проникнуть к Диме в машину, установить маячок там и поставить прослушку на телефон. Я был уверен, что он ведёт нечистую игру и взял его под контроль. И вот вчера я посмотрел его передвижение в день убийства. Все карты сошлись, он был там в нужное нам время. ​ Это всё конечно было очень интересно, но Леонид зациклился на одной фразе и перебил Олега. ​ — А что значит проникнул, а Олег? Или тебе напомнить, чем твоя предыдущая самодеятельность закончилась? Учти, что ещё раз Швецова тебе этого не простит. ​ — Да надо брать и дожимать его, пока он не свалил куда подальше! ​ — Так, — превысил голос Кораблев. — Знаю я, как ты дожимаешь. Вместе поедем, а допрос будем производить в официальной обстановке, со следователем. И учти, к разговору об установке прослушки и маячка мы ещё вернемся, тебе это с рук не сойдет, а то устроил мне тут, кружок самодеятельности черт возьми. ​ Внимание на себя перетянул телефон Олега, вибрируя на столе от входящего звонка уже в третий раз. ​ — Ты чего трубку не берешь? Ответь, она же волнуется. — заметил имя звонящего Кораблёв. ​ — Да, и что я ей скажу? «Любимая, собирайся, мы скоро подвезём твоего бывшего мужа, будем ему срок подбирать»? ​ — А ты хочешь чтобы она об этом не узнала? И дело ты как без неё закрывать будешь? ​ — Ну да, может ты и прав. ​ По приказу начальника, Платонов направился к машине ждать Кораблева уже там и параллельно ответил на очередной Машин звонок. ​ — Да, Маш? ​ — Олег, ну ты где?! Я же переживаю, звоню тебе четвёртый раз. Я уже успела подумать, что с тобой что-то случилось. ​ — Машенька, всё хорошо, я на работе. Я заеду за тобой часика через два и поедем в следственный изолятор, надо допросить будет одного… в общем, я потом тебе объясню. ​ — Мм, ладно, а почему не у меня в кабинете? ​ — Нет, его мы будем допрашивать только в специально отведенном для этого месте. Слушай, тут уже Кораблев пришёл, мы поедем брать его. ​ — Хорошо, только будь аккуратнее, целую. ​ — Буду аккуратнее, целую. ​ — Ты прям весь светишься, Платонов. — намекнул на кусочек подслушанного разговора Леонид. — Ну что, всё наладилось у вас? ​ ​ — Да как тебе сказать… ну в общем — да. — несмотря на то, что ни о каком «да» не шло и речи, Олег решил не вдаваться в подробности перед коллегой. Ему самому бы для начала кто-то объяснил, что между ними не так. ​ — Кстати, ты на допрос то я надеюсь вместе со Швецовой пойдёшь? — уточнил Кораблев. ​ — Думаю да, а что? ​ — Да переживаю я за жизнь Луганского. Хотел с тобой пойти, пока ты его не убил, когда вы один на один останетесь. Да и не хочется знаешь ли терять такого ценного сотрудника. Но раз ты с Марьей Сергеевной, то я спокоен.​ — Не волнуйся, у меня ещё будет много времени, чтобы его убить. — отшутился Платонов. ​ До нового дома Луганского они домчались быстро, рассекая по практически свободным дорогам Петербурга. Для миссии «звонок в домофон», недолго думая, они выбрали Лёню, потому что Олегу Дима не открыл бы чисто из-за соображений собственной безопасности. Кораблев позвонил в домофон, добродушно представившись, и, вестимо, Луганский открыл ему дверь, подумав, что тот пришёл, как к старому знакомому поинтересоваться здоровьем, всё-таки его недавно выписали из больницы. Но не тут-то было. Выйдя из дома, и направившись навстречу Кораблеву, Дмитрий увидел рядом с ним стоящего с наручниками в руках Олега. Сердце стало бешено колоться и он остановился, не дойдя до мужчин пару метров. Но как известно, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Поэтому Платонов сам подошёл к Диме и скрепил его руки сзади наручниками. ​ — А что происходит? — даже не сопротивляясь, спросил Луганский. ​ — Вы задержаны по подозрению в убийстве Анатолия Игоревича Назального. — чуть тише обычного сказал Кораблев, медленно идущий сзади, отставая от мужчин на пару шагов. ​ Олег усадил Луганского на заднее сидение своего автомобиля и, дождавшись неторопливо идущего Леонида, они поехали отвозить его в ИВС. Дальше Платонову предстояла дорога в следственный комитет и главное, нужно рассказать обо всём Маше, ведь она ещё даже не догадывается. ​ Предварительно позвонив перед своим приездом, Олег подъехал к СК, где его уже ждала Швецова. Девушка села в автомобиль в изящном чёрном платье с большим вырезом на ноге, не скрывая его, а наоборот демонстрируя свою прекрасную фигурку. Платонов довольно ухмыльнулся, смотря на попытки девушки соблазнить его. ​ — Маш, — Олег положил свою руку на неприкрытое тканью бедро, невольно вызывая у Марии на лице двусмысленную улыбку. — В общем мне надо тебе кое-что сказать. Убийца Назального — это твой бывший муж. ​ — Что? Дима? — за пару секунд на лице девушки переменились десятки эмоций. От самой искренней улыбки до пустого взгляда, смотрящего куда-то вдаль, и абсолютной потерянности. ​ — Машенька, всё нормально? — Олег провёл тыльной стороной ладони по щеке девушки. От неожиданности она вздрогнула, словно отходя ото сна. ​ — А? Да-да, всё хорошо, не переживай. — пыталась успокоить мужчину Швецова, но по её виду невооруженным взглядом было понятно, что до состояния ​ «хорошо» там ещё очень-очень далеко. ​ Олег рассказал Маше все недавно вскрывшиеся подробности дела и оставшуюся часть пути они ехали молча. ​ Идя по коридорам к комнате допроса, Платонов остановил девушку, схватив за руку.​ ​ — Маш, давай я один пойду? Мне очень не нравится твоё состояние. — мужчина взял её руки в свои. ​ — Нет, Олег. Я должна, понимаешь, должна? ​ Нет, он не понимал. Не понимал её настроя, состояния, чувств, переживаний. Уже в который раз она переживает за своего бывшего так, как будто это самый дорогой человек в её жизни. Олегу это было не только непонятно, но ещё и неприятно. Только врагу можно пожелать то, что он чувствует каждый день. А она потом ещё и спрашивает почему он стал с ней груб. Действительно, почему? Хотелось наорать на неё, объяснить, что пора заканчивать жить прошлым, когда здесь разваливается твоё настоящее. Но только самый любящий человек способен пересилить свою гордость и сдержаться. А Олег именно из таких, из самых любящих. Не понимал, но видел как ей тяжело и осознавал, что Маше нужна поддержка. ​ — Хорошо, ладно, пойдём вместе. Только, пожалуйста, не волнуйся так. — Олег прижал девушку к себе и обнял. — Помни, я рядом, слышишь? Я рядом, что бы не случилось. ​ — Спасибо. — Мария ещё сильнее обняла мужчину. — Я люблю тебя. ​ — Олег Андреевич! — издалека послышался голос лейтенанта. — Здрасьте. Там задержанного привели, можно допрашивать. ​ — Я понял, спасибо. — Платонов наклонился к Маше. — Ну что идём? ​ — Угу. — Вдох, выдох и, кажется, можно.​ ​ Олег приобнял Марию за талию и они пошли. Как истинный джентльмен, он отодвинул стул, помогая Швецовой сесть. Даже в такой… необычной обстановке нельзя забывать о романтике. Сам он присел рядом с девушкой, напротив Луганского. ​ — О, голубки пришли. По какому поводу собрание? — куда-то пропал у Дмитрия весь тот страх, что был при задержании и он решил блеснуть остроумием. ​ — Закрой свой рот или я перережу тебе горло. — твёрдо и ровно сказал Платонов. ​ — Олег! — Швецова тоже решила включиться в увлекательную беседу.​ ​ — Что, прости? — не совсем понял всю серьёзность намерений Олега Луганский. — А ты абсолютно тупой, да? С первого раза не доходит до тебя? Тогда я напомню, что не люблю повторять одно и тоже несколько раз. Поэтому если ты хочешь выйти отсюда живым, то закрой свой рот и отвечай только тогда, когда тебя об этом попросят, усвоил? — всё также спокойно продолжал разговаривать с ним Олег. ​ — Я дико извиняюсь, не хотел обидеть вас, господин. — Где ж была твоя смелость, когда мы тебя брать приехали? — не понравилось Олегу двуличие этого человека. — Погулять уходила. — и снова с издевками отвечал он. ​ Дождавшись, когда эта клоунада, наконец, завершится Швецова продолжила, хотя правильнее сказать начала допрос. ​ — Дмитрий Сергеевич, где вы были в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое октября? ​ — Маш, да ты что, думаешь… ​ — Мария Сергеевна. — перебил Дмитрия всё никак не унимающийся Платонов. Он сидел довольно расслаблено, облокотившись на спинку стула и скрестив руки на груди, но внутри была самая настоящая буря. Несколько личностей боролись между собой. Одна говорила " Да вмаж ему, чтоб только одно мокрое место от него и осталось», а другая сдерживала и рекомендовала не ввязываться, неизвестно ещё как на это отреагирует Мария. ​ — Маш, — Дима взял её руку в свои. — Я не убивал никого, ты же мне веришь? ​ — Я чет не понял, — Платонов встал из-за стола и подошёл к Луганскому. — Ты правда не врубаешься, что я не шучу? — он схватил мужчину за затылок и резким движением впечатал Дмитрия лицом в стол. — А? ​ Олег сел обратно на своё законное место рядом со Швецовой и спустя пару секунд Луганский поднял голову. Он аккуратно коснулся рукой своего лба и на пальцах сразу появились большие пятна крови. Несмотря на то, что Платонов несильно приложился, Диме хватило и этого. Картинка впереди стала понемногу темнеть и расплываться, а глаза сами по себе закрывались. ​ Швецова оказалась в ступоре. Что ей теперь делать? Продолжать допрос как ни в чем не бывало или прекратить, вызвать врача и так далее. А жестокость Олега её просто поразила до глубины души. И вот, сидит она — маленькая беззащитная девочка, между двумя разъяренными мужчинами, готовыми убивать. И даже понимание того, что это оба очень близких ей человека и они не сделают ей больно, не могло заглушить страх, который овладел её телом. ​ — Нужен врач? — видя состояние Луганского, Маша подсуетилась, вдруг ему совсем плохо. А зная силу Олега, в этом девушка и не сомневалась. ​ — Нет. — довольно грубо, закатывая глаза, ответил Луганский. Платонов ухмыльнулся, смотря на то, как он пытается строить из себя героя, которому «не больно». ​ Нужно было продолжать допрос, но у Марии не хватало сил, чтобы элементарно связать больше двух слов. Она до сих находилась под впечатлением, от недавно увиденной картины или от того, что она допрашивает своего бывшего при своём настоящем. ​ — А… — пыталась сформулировать вопрос Швецова. — Где вы находились… — она забыла число дня убийства и недолго копошилась в бумагах, чтобы найти нужную дату. Видя, волнение девушки, Олег положил свою руку ей на бедро и легонько сжал, показывая свою поддержку. — Где вы находились в ночь с двадцать пятое на двадцать шестое число? ​ — Дома был. — как ни в чем не бывало ответил Луганский. ​ — Хорошо, а где тогда была ваша машина? ​ — Да откуда ж я знаю. Я был дома, машину в доме я не храню. — с нотками сарказма отнекивался Луганский. ​ — Вы машину кому-то передавали? — Швецова продолжала добиваться внятного ответа. ​ — Нет. ​ — Ну ты ещё скажи, что ты с Назальным не знаком. — не выдержав, Олег вновь ввязался в разговор. ​ — Ну почему же не знаком? Знаком, работаем вместе. А что такое? ​ — Его убили. — сказала Мария и посмотрела Дмитрию прямо в глаза, пытаясь найти в них ответы на все свои вопросы, но не на те, что она сейчас задавала. ​ — Аяяй, и кто же это сделал? — продолжал отшучиваться Луганский. ​ — Хмм, а может ты? — Платонов приблизился лицом к Диме. ​ — Я? Да никогда в жизни, что вы. ​ — Ди… Дмитрий, — вовремя поправила саму себя Швецова. — У нас достаточно доказательств того, что вы были в тот день на месте убийства. И вам лучше дать признательные показания, чтобы сократить себе срок. ​ — Я не убивал никого! ​ ​ — Слушай, дорогой, может хватит? Мы ж тебя всё равно засадим. ​ — Ну-ну, удачи. — ответил Олегу Луганский. ​ — Так всё, забирайте, нет сил больше на него смотреть. — дал команду конвою Платонов. ​ И вот они остались сидеть вдвоём за окровавленным столом. Олег пытался заговорить с Машей, но она была словно ледяная статуя. Так же молчалива и неподвижна. Жалел ли мужчина о сделанном? Нет. Он сделал лишь малую часть того, о чем мечтал уже давно и неплохо себя сдерживал. Но перед Марией оправдаться всё-таки стоило. ​ Но девушка не слышала, или делала вид, что не слышит его слов. И на все его аргументы она сказала лишь " Я поехала на работу» и резко удалилась. ​

***

​ Приехав вечером домой, Маша, с расслаблением после тяжёлого дня, присела на диван в гостиной. ​ — Ты голодная? Приготовить что-нибудь? — поинтересовался Олег у своей возлюбленной, наклонившись к ней сзади. ​ — Нет, спасибо, аппетита нет.​ ​ Мужчина уже собрался выходить из комнаты, но Швецова резко его остановила своим любимым " Олег». ​ — Скажи мне, пожалуйста, что за цирк вы сегодня с Димой устроили? ​ — Мааш, — Олег рассмеялся и присел на диван рядом с девушкой, обнимая её за плечо. — Мы всегда так общаемся. Или ты думала мы с ним дружить будем? ​ ​ — Что ты смеешься? — совсем не понимала Мария такого положительного настроя Олега. ​ — Да ладно тебе, иди ко мне. — соблазняюще прошептал ей на ушко Платонов и притянул девушку ещё ближе к себе, нежно целуя Машину шею. ​ — Олег, — она отодвинулась от мужчины. — У меня нет настроения.​ ​ — Это всё из-за него, да? ​ — Ты о ком? ​ — Ты прекрасно знаешь о ком я. ​ — Олег, ты не понимаешь, мой муж, с которым я прожила 15 лет вместе, оказался убийцей, так ещё и мошенником. — чуть повышая голос, начала объяснять Мария свою позицию. ​ — Муж значит… ​ — Прости, я оговорилась. ​ — Да нет, Маш, ты не оговорилась. Что, может снова пойдешь в адвокаты, защитишь своего любимого мужа, а? — с каждым словом Олег говорил всё громче. ​ Решив не продолжать дальнейший диалог, Швецова встала и быстро пошла к выходу из комнаты. Уже в дверях Олег успел схватить её за руку и остановить. ​ — Пусти, мне больно! — не сдерживая больше слёз, прокричала девушка.​ ​ — Ах тебе больно. — Олег не просто отпустил её руку, а демонстративно швырнул и отошёл от девушки на пару шагов. — А мне не больно, Маш? Мне не больно?! Я, наконец, нашёл ту единственную, которую искал всю жизнь, ту, от которой хочу ребёнка. А она всё носится со своим бывшим! Как будто он для тебя важнее, чем я. Я, кажется, уже привык, что мы живём втроем: я, ты и Луганский! Ты мне говоришь, что я был с ним слишком груб, а я сдерживал себя как только мог! Я бы давно убил его, если бы не боялся так тебя потерять! Снова… ​ Слушая всё это, и параллельно вытирая слёзы, скатывающиеся по щекам, Мария действительно первый раз начала понимать чувства мужчины. Она всегда думала только о себе, о том, как ей тяжело, а оказалось, что ему ещё хуже… Стало даже как-то стыдно за своё такое поведение. ​ — Олег… — она хотела что-то сказать, но не знала что и как. ​ Платонов перехватил инициативу в свои руки и резко прижал девушку к себе за талию, смотря ей прямо в её покрасневшие от слёз глаза. ​ — Выходи за меня. ​ — Что? — не совсем поняла Мария. ​ Да Олег и сам не до конца понимал свои действия. Он отстранился от Маши и подошёл к тумбочке, где уже несколько месяцев лежала заветная коробочка. Платонов открыл её и по традиции встал перед Машей на правое колено. ​ — Машенька, — он взял её правую руку в свою. — Ты выйдешь за меня? ​ — Да. Да! ​ Олег одел кольцо Маше на безымянный палец правой руки и встал рядом с ней. Он аккуратно вытер всё ещё стекающую слезинку с её щеки. Они стояли так близко, от чего и так сильно бьющееся сердце забилось ещё сильнее. Олег медленно приблизился к манящим Машиным губам и едва коснулся их. Несмелыми движениями, очень трепетно он продолжал целовать девушку с лёгким нажимом языка. Она отвечала на поцелуй также нежно, как удав обвивая шею мужчины руками. Это был не простой поцелуй ради удовольствия, а особенный, чтобы показать друг другу всю свою любовь. Доказать, что несмотря на все трудности, они остаются преданными друг другу.