~🌿~
Гук-и, ты меня слышишь? Я пришёл на наше место.
Тут так красиво, ты не представляешь. Сегодня первый день последнего месяца весны. Как быстро время летит. Погоди, устроюсь поудобнее…
Всё. Я лёг. Солнце яркое такое, что глаза открыть нельзя. Но земля ещё немного холодная. Долго, скорее всего, не смогу лежать. Но тут так красиво. Одуванчики распустились. Я словно в жёлтом море плаваю. Так классно.
Закрыл глаза, а лёгкий ветерок мне травой уши щекочет. Ахахахах, щекотно...
Хочешь, я тебе венок сплету? Я уже умею. Сам научился недавно. Представляешь, на Ютуб есть уроки по плетению венков из одуванчиков.
*смеётся*
Хотя откуда тебе знать? Ты и сам всё умеешь, тебе уроки не нужны.
Знаешь, Гук-и… *писк*
Глаза наполнились слезами, но Тэхён прогнал влагу. Он ещё не всё Чонгуку рассказал. Нарвал одуванчиков и начал плести венок. Снова набрал номер, включив громкую связь. После уже изрядно опостылившего «Оставьте своё сообщение после сигнала» продолжил свой рассказ:Знаешь, Гук-и, я права получил. Наконец-то...
Я думаю, ты сейчас злишься. Потому что знаешь, что я не отступлю от своего решения. Боролся до последней нервной клетки, чтобы получить этот несчастный кусок пластика. Я же не мог приехать к тебе без прав? И ты будешь смеяться, но мне опять, в четвёртый раз, этот же ДПСник попался. Ну в этот раз я ему показал, кто тут Ас. Да-а... Он сам не ожидал, что у меня получится. Да и я, честно говоря, тоже.
Ахахахах, Гук-и, я теперь с правами…
Поверить не могу.
Ты бы позволил мне тебя прокатить?
Хех, нет, лучше я сперва опыта наберусь…
Всё. Готово. М-да… В голове картинка была изящней. Ахахах. Лучше тебе не видеть этот кошмар, Гук-и. Я про венок. Так-с, примерим. О, держится. Ну и ладно, сойдёт. Солнышко спряталось. Пожалуй, я… *писк*
Снова этот раздражающий звук известил об окончании записи голосового сообщения. Тэхён уже начал ненавидеть свой телефон. Он набрал номер снова и в тысячный раз, наверное, милый голос грубо вторил «Абонент недоступен, оставьте сообщение или перезвоните позднее», и Тэхён после сигнала стал записывать новое сообщение.Я снова прилёг. Пока солнышко спряталось, посмотрю на небо. Оно сейчас цвета твоих глаз — голубое…
Я скучаю, Чонгук. Я сильно скучаю. И мама...
С ней всё хорошо, не переживай. И твои азалии я остригаю, чтобы красивым кустиком росли, как ты учил, и аквилегии исправно поливаю. Они такие прекрасные в этом году… Жаль, ты не видел…
Я тебе звоню с нового телефона. Мой разбили, представляешь? Не спрашивай кто и почему. Не хочу, чтобы ты расстраивался и ругал меня при встрече…
Сегодня… *писк*
Надоедливый звук прервал Тэхёна на важной мысли. Он принял сидячее положение, отряхнул землю с волос и одежды, немного ещё полюбовался красотой жёлтого буйства и снова взял телефон в руку, чтобы позвонить. В последний раз.Я устал, Гук-и. Надоело слушать голос автоответчика вместо твоего. Я даже уже сбился со счёта, сколько сообщений записал за полгода.
Сегодня я приеду к тебе. Приеду на своей новой машине, похвалюсь честно выстраданными правами *смеётся*, и ты научишь меня водить.
Вот прямо сейчас нарву охапку одуванчиков, и сразу к тебе. Жди меня, Гук-и. Я еду.
Тэхён не стал дожидаться очередного сигнала и прервал звонок. Мысль о предстоящей встрече грела сердце. Он выбрал самые красивые одуванчики и сложил их в аккуратный букет. Напоследок полюбовался ясным небом и поспешил к машине. Бежал так быстро, что слышал лишь ветер в ушах, а слёзы застилали взор. Букет ярко-оранжевых бутончиков бережно устроил на пассажирское кресло и, занимая водительское место, выжал педаль газа. Полетел навстречу горизонту и Чонгуку, улыбаясь зенитному солнцу.***
Погода сегодня пасмурная. Небо серое, словно оплакивает всех этих людей. Пак Чимин — новенький в старшей школе. Его вынудили пойти с классом в парк, где похоронен их бывший одноклассник. Парень искренне не понимает, что здесь делает. Он не знал этого человека. Почему-то все ждут, что он будет скорбеть вместе с ними, но Пак ничего не чувствует. Как вообще можно что-то чувствовать к совершенно незнакомому человеку? Чимину жаль этого парня. Вне сомнений, грустно, когда сын уходит из жизни раньше своих родителей, обрекая на скорбь до конца своих дней. Ему жаль родителей, хотя своих ни разу не видел. Жаль, что жизнь могла быть длинной и интересной. Но он его не знает, поэтому тащиться сюда посчитал бессмысленной и даже абсурдной затеей. Тем более, в такую погоду. Сам виноват, не успел вовремя свинтить. Интересно стало, что за движение, и без него. Теперь расплачивается. Решив немного отделиться от одноклассников и прогуляться к выходу, он зацепился взглядом за жёлтое пятно и маленький тёмный силуэт в лёгкой одежде и без зонта. Женщина сидела между двух могил, усеянными одуванчиками, и что-то говорила. Она не плакала, наоборот, её лицо выражало различные эмоции. Она будто рассказывала какую-то историю, иногда посмеиваясь и смотря то на одну могилу, то на другую. Чимина это заинтересовало. Он решил подойти ближе и, как минимум, предложить свой зонт. Дождя уже давно не было. И вот, на второй день последнего месяца весны он решил напомнить о себе. — Вы не замёрзли? — интересуется Пак, довольно громко задавая вопрос, пытаясь перекричать звуки воды, от чего женщина вздрогнула и резко поднялась. — Возьмите зонтик. Вы же промокли. — Не стоит. Благодарю. Чимин плохо понимает возраст по внешности. По его мнению, женщине лет пятьдесят, хотя, если приглядеться, то и вовсе не больше сорока. Чимин думает, что это её дети здесь похоронены. Могилы довольно свежие. Одна немного примята, а другая — словно сегодня сделанная, земля дождём ещё не прибита. На фотографиях молодые совсем люди, но, кажется, немного старше покойного одноклассника. — Что с ними случилось? — Чимин продолжает протягивать зонт, и женщина сдаётся. — Это, — указывает на более старую могилу, — мой сын. Он погиб полгода назад. Авария. Я просила его не участвовать в той гонке. Было скользко. Но он не послушал меня, сказал, что профи. Пак замечает тоненькие дорожки слёз, хлынувшие из глаз, что со всей любовью и скорбью смотрят на фото голубоглазого брюнета. — А это? — парень указывает на фото рядом. — Это его друг. Он очень тосковал. Только-только права получил и тоже… — женщина всхлипнула, и лицо искозилось в гримасе боли. — … Тоже разбился. Вчера. Все твердят, что случайность, по неопытности не справился с управлением. Но я-то знаю, что это не так. Чимин переводит недоуменный взгляд от деревянного надгробия с фотографией на женщину. — Что Вы имеете ввиду? — Когда дверь машины выломали, повсюду лежали одуванчики. Это любимые цветы моего сына, — женщина громко заплакала. Чимин почувствовал себя неуютно от того, что нарушил её покой и рассказ. Она ведь другие эмоции испытывала, а теперь… Он заставил её плакать. — Уже после похорон я увидела дома записку, в которой он просил не тосковать о них, а приходить и что-нибудь интересное рассказывать. Он намеренно с обрыва съехал, на встречу к нему спешил, — слова теряются за всхлипами и Пак не понимает, что говорит убитая горем мать. Ему просто очень сильно захотелось подойти и обнять её. Потому что, судя по всему, это сделать больше некому. Женщина сперва замирает, когда незнакомый парнишка к ней подходит и руки тянет, а затем снова даёт волю слезам и себе, ладони к лопаткам его прижимая. Это была судьба. Она Чимина через одноклассника к этой одинокой женщине послала, которой сейчас такие необходимые объятия дарит. Теперь, он может прочитать имена на надгробиях:Чон Чонгук
11.03.2002 — 01.12.2021
Ким Тэхён
19.07.2002 — 01.05.2022
и их поле одуванчиков, одно на двоих.
