Бабочка и рыба

Вельзевул умирает. Вновь, в который раз. Сколько циклов уже Гавриил наблюдает это? Она ещё достаточно сильна, чтобы на Земле её лицо казалось приятным. На тело её уже не хватает, но Гавриил старается не подавать виду, говорит, что она по-прежнему красива, не морщится, проводя ладонью по гниющим язвам. За долгие годы, что они вместе, он привык к этому и больше не впадает в ужас. Вельзевул — Повелитель Мух. Но сама она — бабочка, заключённая Всевышней в цикл кошмарных перерождений. Её физическое тело нестабильно, оно умирает каждую осень и возрождается каждую весну. Казалось бы, смена сезонов — такая малость для бессмертных сущностей. Вельзевул гниёт и разлагается на глазах окружающих. В Аду она даже не скрывает свои язвы и отмирающую кожу, что становится пищей для её вечных крылатых спутниц. В Аду её облик соответствует демоническому положению, пусть и заставляет прятать глаза половину подчинённых. Но это внизу, в Бездне. Наверху, с Гавриилом, Вельзевул начинает превращаться в комок нервов сразу, как понимает, что не справляется с маскировкой собственного тела. Что вслед за ладонью архангела, так невозмутимо дарившей ласку, тянутся нити тёплого липкого гноя, сочащегося из ран на её коже. Наверняка она и пахнуть начинает как разлагающийся труп, но она не чувствует запахи, потому что и нос уже — одна видимость. Скоро и прикосновения чувствовать перестанет. Точнее, она уже и не чувствует почти ничего, Всевышняя была достаточно добра, чтобы позволить ей не чувствовать боль умирания. И это будет последней их встречей до весны. Хорошо, что у неё ещё хватает силы «держать лицо», чтобы Гавриил мог подарить ей прощальный поцелуй. А после она закроется в собственном кабинете на всю бесконечно долгую зиму, позволив телу оплыть кусками протухшего мяса, которое будет съедено её верными мухами. Из их личинок будет создано новое тело, чтобы она могла возродиться в следующем цикле. *** У Дагон холодная кожа. Это Гавриил замечает, случайно коснувшись её руки, когда они вдвоём сидят на фудкорте торгового центра и обсуждают дела обеих сторон. Архангел снимает зимнее пальто и накидывает его Дагон на плечи, словно хочет согреть. Вряд ли демонам это нужно, но она улыбается. Когда Вельзевул уходит, Дагон всегда остаётся за главную. С ней легко общаться, Гавриил это давно заметил. Наверное, потому что оба ждут: он — возлюбленную, она — подругу. И встречаются, пожалуй, чаще, чем нужно. Дагон холодная вся. И серебристая, словно действительно рыба. Когда она, обнажённая, падает на кровать и Гавриил впервые проводит ладонью по ложбинке между её грудей, мурашки на её коже напоминают мелкие чешуйки. Её фигура пышнее и женственнее, чем у Вельзевул, Гавриилу это странно в первое время, но он быстро привыкает. Холодность своего тела Дагон компенсирует горячим нравом в постели. Она сама, не смущаясь, ведёт его по своим эрогенным точкам, насаживается на него, царапает острыми ногтями спину. Дагон пахнет морем, а кожа её солёная на вкус. Она, словно океанская волна, накрывает Гавриила с головой, а под утро, когда он выплывает из дурманной страсти, её разметавшиеся по подушке рыжие волосы напоминают ему прибрежный песок в рассветных лучах. Они не говорят о происшедшем, не клянутся в каких-то чувствах. Но, одеваясь, не прячут взгляда. Возможно, они оба просто устали ждать. Они не предадут Вельзевул, сохранят ей верность. Но зимы будут принадлежать им.