зачем мне сигареты, если б у меня был ты?

Антон снова в своей любимой прихожей, развязывает шнурки кроссовок и проходит внутрь, уже думая, как будет оправдываться. — Почему ты в другой кофте? — с недоумением спрашивает Арсений. Антон не отвечает, вот прям вообще ничего, просто молчит, и Попов понимает, что разберутся они с этим позже, ведь оголенная шея Шастуна не может остаться без засосов сегодня. Арсений прижимается губами к нежной коже, больно кусая до красных следов. — Ай! Не кусайся! — Шастун попытался отстраниться, но у него не получилось. Арсений улыбается, но укус зализывает, извиняясь за содеянное. *** — Ай! Хватит! Больно, А-арс! — Да не кричи ты, кто тебя просил трогать доски лежащие в подъезде, лежат и лежат себе, — Антону просто было скучно, а из досок можно было собрать башенку, ну да, собрал, теперь Арсений вытаскивает ему занозу из руки. Как вытащить занозу Неглубоко введите острый конец иглы в то место, куда вошла заноза. Приподнимайте иглой кожу так, что вскрыть ее прямо над занозой. Раскрыв кожу над занозой – растяните ее так, чтобы можно было вытащить занозу целиком. Концом иголки подцепите занозу и аккуратно вытолкните ее наружу. Звучит страшнее, чем есть на самом деле. — Все, — скорее озвучивая мысли произнёс Арсений и благополучно выкинул маленький кусок дерева в открытое окно, а иголку убрал там, где она и была. Антон скрестил окольцованные руки и злобно посмотрел на Попова, который показал руки в примиряющем жесте и ушёл на кухню, размышляя о чём-то некорректном. Было несколько планов на сегодня. Первое: остаться дома 1. Глянуть фильм 2. Попить чай 3. Трахнуть Шастуна Второе: погулять 1. Сходить в парк 2. Посидеть в кафе/ресторане 3. Трахнуть Шастуна после прогулки Больше идей нет. Антон тем временем тоже перебрался на кухню, обнимая Арса со спины, чего он никак не ожидал и вздрогнул от неожиданности. — О чем думаешь? — загадочно спросил Шастун. — Ни о чем. — Врешь? — Вру, — Арсений не стал отпираться, но и говорить, что он хочет потрахаться тоже не будет. Вообще-то Антон думал над этим, но что не додумал. Их отношения и так держатся на хуе, только не понятно на чьём. Ну ещё на одном этаже, на одном чае и балконе, нет, на двух балконах. Напомнить, что они до сих пор не встречаются, нет? Напоминаю. — Давай встречаться? — Антон мягко говоря ахуел от того, что только что сказал. — Давай, — а че, так просто что ли было? Да, Арсень, было. Теперь они встречаются, уже целые три минуты. Кажется, что они были от этого так далеко и одновременно так близко, кажется, что все совсем нереально. Холодный город задыхается от их любви, осталось потонуть в болоте чувств или остаться на плаву, одно слово и желание другого потянет тебя на дно. Одно целое, одни во всем мире. Значит, отныне вместе и навсегда. Телефонный звонок прерывает контакт возникший между этими двумя и оба мир проклянут, только бы не рушить ничего больше. Звонок благополучно сброшен, Арсений позже перезвонит, ну правда, Сереж, ты не вовремя. Сергей Матвиенко — лучший друг Попова, коллега, парень, ой, парень Антон, а он просто парень, который не в смысле парень, ну вы поняли. Значит взял и слился на месяц и сейчас решил позвонить, а хуй там плавал, все ещё неясно чей. Звонки настойчиво продолжаются и Арсений все же отвечает. — Серёг, я занят, — быстро отвечает Попов и уже хочет сбросить вызов. — У меня тусовка, приходи и Антона бери, ему понравится, — говорит явно подвыпивший Серёжа, судя по всему с очень хорошим настроением. Выпить без повода? Конечно. — Много не пей, — тихо говорит Попов, сильнее сжимая руку Антона, перед тем, как зайти в квартиру, а после и вовсе отпускает. — Ооо, Арсюх, здарова, — радостно восклицает Матвиенко, увидев старого друга, широко раскинув руки для объятий. Антон и Серёжа уже виделись, один раз, назвать их друзьями сложно, но их знакомство прошло на удивление неплохо. Квартира у Матвиенко большая, четырехкомнатная, следовательно и людей здесь много. Шастун не знал никого вообще, да даже Арсений мало кого смог узнать, настолько знакомые сливались с остальной толпой. Музыка играет достаточно громко, но в дальних комнатах ее почти не слышно. Арсений отошёл поговорить с Сережей и их не было уже минут десять, а Антон, ну что Антон, он времени не терял, быстренько опустошая свой бокал снова и снова. Незнакомые гости, пьяные не меньше, чем Шастун, всячески старались налить ему ещё, в принципе Антон и не был против. Лучшие друзья тем временем уже опустошили бутылку алкоголя, за разговорами о жизни и решили вернутся обратно. Завалились они на том же диване, где сидел Шастун, по обе стороны от него. — Антош, мы идём домой, — навеселе произносит Попов и встаёт, утягивая Антона за собой, помахав Сереже на прощание. Питер встречает их свежестью и прохладным ветром, уже достаточно холодно, но алкоголь не даёт им замерзнуть, кстати Антон захватил ещё бутылочку. Идти совсем недалеко, поэтому вызывать такси нет смысла. Арсению весело, он всю дорогу смеётся со всякой херни с Антоном, напевая под нос какие-то песни. Шастуну не менее весело, он пару раз чуть не упал, но его новый парень не даст ему разбить башку об асфальт. — Блять, — выругался Антон, хватаясь за левую руку. Ударился, когда заходил подъезд. Они заходят в квартиру к Попову, снимая куртки, не удосужившись повесить их на вешалку, бросив прямо на полу, как и кроссовки, проходя внутрь. Антона прижимают к стенке, прилипая к розовым губам, шее, ключицам, все сильнее оттягивая мешающую кофту и футболку под ней. Арсений действует быстро, уверенно, алкоголь разыграл настроение и уверенность, осталось податься ей или ухватиться за оставшиеся осколки разума. Шастун же только подливал масла в огонь, закусывая губы, едва слышно постанывая, прямо на ухо Арсению, возбуждая все больше. — А-а-арс, — протяжно заскулил Антон, когда Арс сжал его член, прямо так, сквозь ткань мешающей одежды. Обоим настолько жарко, что становится тяжело дышать, а алкоголь действует на это только сильнее. Легкие приятно обжигает и кажется все бабочки давно остались без крыльев от яркого пламени между ними. Штаны явно лишняя часть одежды, которая оказывается на полу, а Антон оказывается на кровати. Арсений подбирается ближе, целует, кусает, прикасаясь все уверенней и менее сдержано, вспоминая о своих не самых приличных желаниях. Шастун и сам не заметил, как остался совсем без одежды, теперь остаётся одно, преодолеть страх. Даже под призмой алкоголя было страшно, что будет слишком больно. Антон мнётся, пока Попов уходит в другую комнату, возвращаясь с тюбиком смазки и упаковкой презервативов, он кидает предметы на небольшой столик возле кровати и вовлекает Шастуна в новый поцелуй, быстрый, отвлекающий от неприятных мыслей. — Тебе не будет больно, обещаю, — когда Попов открыл в себе силы экстрасенсорики мы увы не узнаем. Он разрывает шуршащую упаковку, доставая из неё тюбик, сразу открывая и выдавливая себе на пальцы, явно не жалев содержимого. Он приближается к испугавшемуся Антону, перехватывая одну его ногу. — Расслабься, я буду медленно, — даже находясь в алкогольном опьянении Арсений держит своё слово и не собирается делать больно. Внутри оказывается один палец, непривычно, странно, но не больно. Антон такой узкий и такой горячий, кажется, что так просто не может быть. Второй палец, затем сразу третий, мелькнувшая боль заставила Шастуна дернуться, всхлипывая от резко нахлынувших ощущений. Он стонет, так сладко, протяжно, привыкая к новым ощущениям. Арсений успокаивает Антона, гладит по розовым щекам, стирая слезы с них, целует дрожащие губы, стараясь отвлечь. Поцелуи горькие, с привкусом алкоголя, но не менее приятные. Арсений раскатывает презерватив по члену, выливая на него смазку, проводя пару раз рукой. — Скажешь, если будет больно, — шепчет Попов в самые губы, пристально наблюдая за зелёными глазами, бегающими из стороны в сторону. — Посмотри на меня, Антош, Попов ждёт, когда взгляд Шастуна встретиться с собственным и только после этого проникает внутрь. Антон сжал простынь в такт чужим движениям, стараясь громко не кричать, но внутри него так много, что это невозможно. Больно, но Шастун молчит, терпит, в прочем Арсений это и так понимает. Вспыхнувшая боль прошла также быстро, как и появилась. Попов двигается медленно, сжимая талию Антона. Сквозь небольшую боль пробивается смутное, странное удовольствие, заставляя только сильнее открываться. Темп становиться быстрее, но от этого лишь приятнее. Оба кончают почти одновременно, ближе прижимаясь друг к другу. — Я люблю тебя, — И я тебя, Арс,