не переиграешь

В череде дней, когда человек усердно работает, всегда находится выходной. То самое время для отдыха, когда никто уже не в силах обдумывать что-то, когда действуешь под эгидой импульса. Это тот самый лучик солнца, скользящий бликом по стеклу, чтобы тихонько пробраться в квартиру, пробежать по столу до кровати, а там и на лицо перепрыгнуть. Утро начинает день для кого-то, но не для Вани. Он начал день именно днем на залитой светом кухне, с телефоном в руке и дымящейся кружкой на столе. В воздухе висел запах кофе и сгоревшей пыли — предвестницы тепла, аромата наступающего лета и старого асфальта. Ваня бездумно листал ленту тиктока, изредка прихлебывая кофе. Теперь это часть рутины — встать, привести себя в порядок, открыть злосчастное приложение и начать смотреть контент, попутно лайкая фанатское творчество. Не жизнь, а сказка, пока не сталкиваешься с… А что это? На видео очень, так скажем, экспрессивная девушка жаловалась на Дипинса и Жожо, приговаривая, что они злостные квирбейтеры и не заслуживают внимания. Ваня, приподняв бровь, зашел в комментарии, обнаружив, что все они забиты согласными с ней людьми. Дело в том, что Дипинс не знал, что такое квирбейтинг. Это слово смущало, хотелось узнать да побольше, мало ли он упускал что-то новое? К тому же, их с Сережей явно осуждали, значит можно еще и что-то исправить. Вбив в гугле «квирбейтинг», Дипинс жаждал узнать все и побольше об этом таинственном слове. Он зашел на первый попавшийся сайт, и только глаза скользнули по строчке с определением, как сообщение от Жожо перекрыло ее. «Вспомнишь говно…» — подумал Дипинс, видя как верхняя часть экрана заполняется быстро сменяющимися «Ваня, Ванечка, Ванюшка, Ваняяяя, ВАНЯ». Парень нажал на кнопку прочитанного, чтобы собеседник по ту сторону понял, что его слушают, хотя самому Ванечке-Ванюшке хотелось сейчас только узнать про квирбейтинг. Каскад сообщений закончился, как кофе в кружке, статья, кстати, тоже. Подперев рукой щеку, Ваня задумался. У того, что они творили с Сережей, оказывается все это время было название, а примеры квирбейтинга только подтверждали слова девушки из тиктока. Она ответила на один из несогласных комментариев тем, что квирбейтили парни из ряда вон плохо. Ваня вздохнул, прикрыв глаза. Возможно, она была права. Завибрировавший телефон от нового шквала сообщений прервал раздумия. Жожо никогда не умел ждать. «Так ты придешь, не?» — гласило одно из последних сообщений. Другие особого смысла не несли, разве что кроме того, что Сереже, по его словам, «до пизды скучно», а еще «очень плохо без тебя». Ваня закатил глаза на последней фразе, но после быстро напечатал: «Я подумаю». Подумать он хотел, на самом деле, много над чем, но постоянно кто-то или что-то злостно мешали. У парня был выходной в кои-то веки, и больше всего хотелось прижать жопу к дивану и никогда не поднимать. Но он сидел на стуле на кухне, что по какой-то причине помогало думать. Перфекционизм ударил в голову. Буквально скрутил внутренности в узел, потому что Ваня делал не так, как надо. Он плохо квирбейтил. Нужно лучше, качественнее. Все должно быть идеально. Это странное, но знакомое до боли чувство дало заряд, импульс, гребаный сигнал делать, исправлять, улучшать. Те бесонные ночи, когда он корпел над анимацией, работая на совесть и одно лишь стремление, окатили волной энергии. И Ваня загорелся, ой как сильно. «Меньше думай, больше делай», — прилетело в ответ от Жожо. «Я приду». *** «Хорошая идея, — думал Дипинс про себя, перешагивая еще не высохшие лужи, — я так двух зайцев убью. И отдохну, и поговорю про контент». Да-а, думать про то, насколько ты продуктивен, практически постоянно, убеждая себя, что ты делаешь полезные вещи, что ты чего-то стоишь, — совсем не синдром отличника и признак трудоголизма. Это стиль жизни! Воздух наполнился какой-то особенной свежестью, будто бы из ниоткуда выплыли тяжелеющие облака, хотя день не ждал дождя. Ваня быстро добрался до Сережи. Его квартирка не изменилась. Пустые белые стены в прихожей, странные картины в комнате, которые заполненности и живости почему-то не добавляли. Только наличие вещей в шкафах и разбросанных кое-где на полу доказывало, что квартира обитаема, а не заброшена. — Чай или чего-нибудь поинтереснее? — спросил Сережа, пытаясь убрать светлые кудри с лица: без наушников волосы так и лезли в глаза. — А у тебя есть что-то интересное? — усмехнулся Ваня, садясь на заправленную кровать. Как всегда мягкая. — Обижаешь, — Серёжа состроил обиженную гримасу, но продолжил: — вина? Ваня задумался, представляя их двумя женщинами среднего возраста, попивающими изысканное вино из дорогих бокалов на балконе цветущей зеленой виллы где-нибудь во Франции или Италии. Мысль почему-то прельщала, подтолкнув непринужденно согласиться. — Ого-о, — радостно протянул Жожо, — не узнаю нашу монашку. Тебе ж ни капли в рот ни сантиметра в ж- — Да-да, — перебил Ваня, — иди уже. Жожо перед тем как уйти еще раз скорчил расстроенное личико, но ничего не сказал. Ваня свалился на кровать спиной. Почему он согласился? Почему он здесь? Они не так часто встречались не по работе, их с трудом можно было даже назвать друзьями. Да так, знакомые. Коллеги, неумело привлекающие внимание, — так на тот момент назвал бы их отношения Ваня. Хотя число эдитов и просмотров на нарезках, где они были вдвоем, говорили об обратном. И Дипинс думал и думал, как бы угодить еще и шипперам в полной мере. Кровать прогнулась, и Ваня вздрогнул. — Ау, тебе что неинтересно? — спросил Сережа с выражением полного осуждения. Дипинс быстро выпрямился и сел как полагается, аж в глазах потемнело. У Жожо в руках находилась лишь бутылка вина, никаких бокалов или стаканов поблизости не наблюдалось. — Ты что из горла хлестать собрался? — подметил Ваня. Сережа застыл на секунду, а потом хлопнул себя по лбу, всучил бутылку парню и ускакал на кухню. Ваня усмехнулся, крутя вино в руках. Думать иногда Жожо не умел или просто забывал. Его мозг в какие-то моменты будто отключался и включался генератор случайных чисел, определяющий, будет ли Сережа вспоминать перед сном, что он сделал или сказал. Скорее всего не будет, потому что это, видимо, происходило настолько часто, что чувство стыда улетело на Мальдивы. Сережа с очень гордым видом принес два бокальчика и снова приземлился на кровать. — Я надеюсь мы не будем повторять недосвидание? — переспросил Ваня, одной рукой держа бокал, а второй — теребя ее ножку. — А тебе не понравилось? — не вкладывая особого манеризма в эту фразу, ответил Сережа, пытаясь откупорить вино. Пробка поддалась, и парень все-таки состроил расстроенные глазки. — Чувак, давай без этого, — промямлил Ваня, протянув бокал Жожо. — Ладно, расслабься, — ответил Сережа, наливая немного вина себе и другу. Он отпил и продолжил: — Так уж и быть, не буду тебя мучать. Горький опыт научил Жожо выходить и образа и вовремя останавливаться. Иногда. Ваня слегка улыбнулся и тоже приложился к бокалу. Вино зацвело на языке, легко проскользнуло по горлу, согревая что-то внутри в прямом и переносном смысле. Сразу будто бы стало легче. Влажный воздух с ветром проникнул в комнату из открытого окошка, за которым хмурились и сгущались тучи. Свет не был включен, поэтому стремительно темнело как снаружи, так и внутри квартиры. — Так че? Можем фильмец какой-нибудь позырить или еще че. Что думаешь? — буднично проговорил Сережа, будто они собирались каждый день. — Не, — начал Ваня, наблюдая за шумящими деревьями, ходящими по ветру, — короче, я увидел в тиктоке… Да, Дипинс начал очень живо объяснять, что такое квирбейтинг и почему так важно делать это правильно. Энтузиазм Вани особого смысла его словам не предавал. — Да какой смысл? И так схавают, — выразил очевидное Сережа, а после разбил Дипинса финальным аргументом: — Ты собрался работать сейчас? Ваня встрепенулся, упершись руками в кровать, бокал стоял где-то на полу. Сережа принял задумчивую позу, закинув ногу на ногу, держа вино непосредственно промеж пальцев. Он глядел не осуждающе, а больше заинтересовано. — Да это же не работа. — Сережа уже закатил глаза и открыл рот, чтобы возразить, но Ваня продолжил: — Тебе не хочется повысить качество контента? — Ты только о контенте и думаешь, — цокнул Жожо. — А ты будто бы ревнуешь, — добавил Дипинс. Жожо улыбнулся, поднося бокал к губам. — Ну и что ты предлагаешь? — сдался Сережа. В глазах Вани заплясал хитрый огонек. — Вот, ты же очень тактильный человек, да? — начал Дипинс, Жожо кивнул в ответ. — Так вот. Ты должен перестать ко мне в открытую приставать. Но если и делать, то скрытно. — Звучит как тупая отговорка, чтобы я тебя не трогал, — засмеялся Жожо, но добавил: — Если тебе не очень комфортно, то говори, я постараюсь поменьше так делать. — Да нет, чувак. Я читал в интернете, это, как сказать, заставит фанаток думать, что мы типа, ну, влюблены в друг друга, так? Значит шипперства будет только больше и! Что не мало важно! Может кто-то остановится и подумает, что это не квирбейтинг, а это значит, что мы выполнили задачу умелых квирбейтеров и всех обманули, — выпалил Ваня. Сережа тяжело вздохнул в ответ. — И как ты это собираешься провернуть? Это же тупо. То я тебя лапаю, — Жожо демонстративно взял Дипинса за плечо, ответной реакции не последовало, — то ничего делать не собираюсь и просто пялюсь на тебя, как девчонка из сериальчика про школьную любовь? Вино в бокале закончилось, и Жожо потянулся за бутылкой, по пути предложив Дипинсу еще. На удивление, парень согласился, видимо, весь мыслительный процесс был направлен на решение «сложной» задачи. Будто от нового глотка вина в голове что-то щелкнуло, потому что Ваня вышел из секундого ступора, сказав: — А мы сценически поссоримся. — Как сложно-о, — протянул Сережа, умоляюще глянув в глаза Ване. — Да боже мой, просто появимся с кем-то еще на стриме и демонстративно не будем общаться или еще че. В общем, зрители сами за нас все придумают. — Умно-умно. А че потом? Сценически хуй друг другу сосать будем на порнхабе? Такие бабки зашибать будем-м, — протянул Жожо. Ваня игриво толкнул его в плечо. — Нет-нет, тебе нельзя меня трогать, мы же в ссоре! Они начали толкаться и смеяться, кое-кто чуть не пролил вино, поэтому бокалы и бутылка были поспешно убраны куда подальше. На улице все совсем потемнело и не только из-за туч. Нагрянул дождь, и свежесть заполонила комнату. — Ну, это что получается это наша последняя драка, последние касания… — Сережа приложил руку тыльной частью ладони ко лбу, издав драматический вздох и прикрыв глаза, изображая горе. Ваня давил невозможную лыбу, глядя на представление. — Не расстраивайся, милый, когда-нибудь мы снова воссоединимся, — подыграл Дипинс, пока его пьяная голова продумывала кое-что. Он может отыграться. В чем отыграться и что он проиграл? Жожо постоянно лез к Дипинсу на стримах, буквально приставал. Ваня мог пару раз подыграть, даться в руки, подразнить немного зрителей. Но это было так редко и, в большинстве случаев, спланированно, что становилось очень грустно. Ване хотелось, чтобы Сережа почувствовал на себе, каково это быть на его месте, когда тебя постоянно трогают за разные части тела, слишком близко и неожиданно наклоняются — в общем нарушают личное пространство. — Ой, Ванечка-Ванечка, хочу тебя трахнуть, — завел старую песню Жожо, пододвигаясь к Ване ближе, и великий план второго пошел в исполнение. Все произошло в считанные секунды: Во-первых, толкнуть на кровать. Сережа был явно удивлен таким раскладом событий. В его глазах даже читались искорки неизвестного страха. «Страшно тебе, скотина? Ты еще не знаешь, на что я способен», — пронеслось в голове Дипинса. Скорее всего парень ошибся, и это просто было смятение. Во-вторых, оседлать бедра. Ваня был явно доволен таким раскладом событий. На его губах играла хитрющая улыбка: знал, что делал. В-третьих, сказать: «Так трахни», — таким тоном, что у любой школьницы коленки бы подкосились. Сказать, что Сережа впал в ступор, — ничего не сказать. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая тихим стуком дождя о стекло окон. Ваня уже мысленно праздновал победу, пристально глядя другу в глаза и плохо сдерживая лыбу. Быстро расползающаяся ухмылка осветила лицо Жожо: он почувствовал, что витало в воздухе. Соперничество, возможно желание мести, а еще преждевременное злорадствование. Не нужно первым ходом использовать самые сильные карты, иначе будет нечем защищаться. Вызов принят. Рука Жожо сразу же легла на бедро Дипинса, а вторая поползла под футболку вверх по коже. Ваню окатило волной мурашек от неожиданности. Он правда думал, что трех действий хватит, чтобы заставить Сережу сказать заветное: «Борщишь!!!» Для Жожо он не борщил, а всего лишь игрался. Но Дипинс уже начал эту игру, а значит было грех останавливаться. Все это время они глядели прямо друг другу в глаза. Казалось, что воздух правда плавился между ними, потому что такого напряжения одна маленькая комнатка не могла выдержать. Жожо ждал хода Дипинса, покусывая губу, уже обе руки гладили бока, боясь двинуться дальше. Он тяжело дышал, а его щеки были залиты краской. «Сдавайся», — читалось в глазах, в расслабившихся губах и приподнятых бровях. В-четвертых, торты украшают мастикой, а к обедам подают десерт. Дипинс аккуратно скользнул рукой по теплой коже щеки Жожо, не прерывая зрительного контакта, наклонился к его лицу. Веки приопущены, губы окаймлены улыбкой влюбленного. Дыхание защекотало кожу. — Чего ты ждёшь? — Та самая вишенка на торте. После такого тортик готов, дегустатор поражен и сражен наповал. Правда? Конечно, расстояние сократили и впились в губы, надавив на затылок, прижимая к себе. Пятого шага не планировалось, тем более, что четвертый был придуман на ходу. Ваня был поражен и хотел было отпихнуть от себя подальше друга, но вспомнил, почему это произошло. Это же просто игра, просто нужно протерпеть? Сережа целовал с особой нежностью, будто бы он не умел по-другому. Однако его руки вели себя не так: они созданы, чтобы чем-то владеть, использовать. У них не существовало понятия стеснения, они ласково гладили спину, а потом лапали за ягодицы. Каждый такой раз Ваня ни то смущенно, ни то возмущенно мычал и вздыхал в рот Сереже. Ваня сначала не знал, куда себя деть. Он поражался другу и думал, что бы еще выкинуть. Успевал уходить в мысли и разочаровывался в себе на сто раз, потом убеждал себя, что оно того стоит. Потом думал, чего стоит и зачем, снова грустнел, но не останавливался. Его руки переместились в волосы друга, перебирая кудри. Они зверели с каждой секундой, привыкая друг к другу. Жались один к другому, почти не наигранно стонали и тяжело дышали. Уже не только Жожо старался смутить Дипинса. Ваня добавил в их поцелуйную симфонию язык, а Сережа будто этого только и ждал. Ванины руки спустились к шее — так и задумывалось. Потом — вниз по груди — отлично. Затем… в трусы? — Попался, пидорас, — разорвал поцелуй Жожо, улыбаясь во весь рот. Дипинс застыл. Ага, его рука забрела в трусы его друга, они целовались только что и лапали друг друга, а еще его назвали пидорасом. За дело все-таки, но… Ваня смог только покраснеть пуще прежнего. — Вань, я, конечно, не против, но может уберешь руку с моего члена? Еще лучше. Ваня быстро одернулся, отскачив от Жожо чуть ли не на другой конец кровати. — Я выиграл, кстати, — гордо сказал Ваня, яростно вытирая ладонь о простыню, будто это его спасет от того, что уже он сделал. — Что выиграл? Запыханный Сережа приподнялся с кровати, опираясь на локти. Ваня кинул недоуменный взгляд. А действительно, что он выиграл то? Отыгрался? Может быть. Стоило ли оно того? Нет? Да? Он вздохнул, все-таки сев рядом. — Хах, мы, видимо, за много лет перетрогали друг друга, — прыснул Жожо. Ваня испустил смешок и прикрыл глаза, помотав головой. Идиот. — Наверное. Мы переквирбейтили свою норму. Знал бы Ваня, что перепутал квирбейт и квиркодинг, то не говорил бы так. В комнате совсем потемнело, атмосфера в комнате будто поменялась на более интимную. Парни так и сидели молча, каждый думая о своем. В итоге сошлись на том, чтобы не вспоминать этот разговор и вечер, свалив всю вину на алкоголь. А как иначе?